Несгораемая клятва

Карин… Карин. Карин! Черт, где ты, Карин! Тоширо бежал по чужому городу, расталкивая людей вокруг, спотыкался и бежал дальше. И так снова и снова, не отпуская девушку из своих мыслей. Что он сделал? Она его ненавидит. Как он мог… Ее не найти. Ни в этом городе, ни с его спутанными и роящимися мыслями. Даже если бы он смог отыскать ее реатсу в огромном мегаполисе. Что же ему делать? — Тоширо! Хитсугая повернулся. Перед ним стояла не Карин, а ее отец. Его лицо было серьезным. Казалось, мужчина следовал за ним, когда он спустя несколько минут шока сорвался за Карин. Она слышала. Она все слышала. Она знала. И пути назад не было. — Тоширо, успокойся. Дай ей немного времени, я знаю свою дочь, она вернется. — Что, если с ней что-то случится? Если она так взволнована, что… — Мне так трудно признать это, но она стала взрослой. Я знаю, что она сможет позаботиться о себе. А теперь пойдем, мы должны подготовиться к ее решению, рассказать об этой ситуации кое-кому… Ишшин говорил спокойно, но Тоширо хорошо его знал. Мужчина также беспокоился о Карин, но он сохранял, в отличии от него, ясный ум. — Мы должны рассказать сотайчо, — задумчиво заметил Ишшин. Тоширо кивнул, потому что хотел, чтобы он знал, что это было то, что он не может держать в секрете. — Я думаю, что лучше всего будет объяснить ему лично. Я позабочусь обо всем сам, а ты пока отдохнешь, — сказал черноволосый со слабой, но ободряющей улыбкой, когда они добрались до отеля. Онемевший Хитсугая просто кивнул, мысленно благодаря мужчину. — Не думай о много, сын мой, — Ишшин положил руку на плечо всего на несколько секунд, но это все равно ободрило парня. В груди появился теплый огонек давно забытого чувства, как будто бы отец наставляет сына. Тоширо не смог заснуть, он просто лежал в постели, в которой они ночевали. Она пахла ей. По крайней мере, с одной стороны. Он вспомнил, как обнимал ее, когда она плакала и казалась настолько отчаянной, что он почти сам чувствовал потребность плакать с ней. Показать ей, что он страдал вместе с ней, и что она уже давно не была одна. Он до сих пор не знал, что ее так огорчило тогда. На самом деле, он знал Карин, как девушку, которая никогда, никогда не плакала. Потому что она не хотела, чтобы ее семья заботилась о ней. Потому что она хотела быть сильной после смерти матери. Он потерял чувство времени, отдаваясь мыслям и воспоминаниям, когда Ишшин постучал в его комнату, заходя. — Нам нужно отправляться. Мы должны лично поговорить с Ямамото, он уже ждет нас, — это все, что сказал ему черноволосый, прежде чем ушел. Вздохнув, Тоширо встал и покинул гигай, искусственное тело, которое делало его видимым для людей. Хотя все в нем не хотел оставлять Карин одну, она могла скоро вернуться и не найти никого, но он также знал, что у него нет выбора. Сотайчо ждал его и Ишшина. Куросаки-старший уже ждал его в духовной форме, Тоширо потребовалась несколко мгновений, чтобы привыкнуть к виду. — Это было давно, Ишшин Шиба. Чем мне уготована честь такого редкого визита? Еще в сопровождении моего капитана десятого отряда? Несмотря на то, что его слова не были недоброжелательными, Тоширо осознавал опасность, которой они себя подвергали. Ишшин подвергал себя. Старик посмотрел на них обоих, но глаза, как всегда, за исключением действительно особых ситуаций, прищурились. Тем не менее, он, казалось, видел их насквозь, и Тоширо ощущал в воздухе пронзающий взгляд старейшины. — Так и есть, Ямамото-сотайчо. Прошло несколько декад, если я правильно помню. Только сейчас я уже Куросаки. — Так значит, Ичиго Куросаки, наверное, твой сын, как я уже догадался. Тогда зачем же вы пришли? Ишшин взглянул на Хитсугаю, тот неуверенно поднял глаза. Улыбка его наставника ободряюще подталкивала. Темноволосый снова повернулся к сотайчо и, казалось, готовился к предстоящему. Тоширо понял, что говорить о клятве ему было нелегко. Это была ошибка, которую он сделал, Тоширо, но Ишшин тоже не смог из-за слабости момента остановить его. Ему хотелось этого тогда, поэтому он не смог прервать еще зеленого мальчишку. По крайней мере, Тоширо подумал, что Куросаки решил взять на себя вину за все. Так же, как Ичиго, который всегда поступал именно так, желая защитить всех и вся. Но и Карин не сильно отличалась. Пускай, он и не мог уверенно назвать момент, когда она так поступала, но в глубине души он был уверен, что все их семейство было именно таким самопожертвующим. — Речь о нерушимой клятве… Слова его бывшего капитана поразили настолько, что сотайчо широко распахнул глаза и пронзил их острым взглядом. Непреодолимая клятва была чем-то, о чем все шинигами знали, но избегали всеми возможными способами. Эта клятва не была запрещенной, как, например, передача сил шинигами человеку, во что ввязались Рукия и Ичиго когда-то. Но она все равно признавалась всеми негласно как табу. Запрет. Только тогда, более трех десятилетий назад, гораздо более маленькому, дерзкому и ребячливому Тоширо не был понятен смысл этой клятвы до конца. — Продолжай, — голос Ямамото, казалось, разрезал воздух. Даже Тоширо почувствовал, как побежали мурашки по коже от резких и холодных слов, заставляя его замереть. — Более трех декад назад, прежде чем я ушел, Тоширо был еще очень молод и неопытен. Он, не зная о последствиях, дал мне непреодолимую клятву. — А причина, по которой вы сейчас стоите здесь, передо мной, означает, что последствия настигли вас? Тоширо кивнул, уже уверенно поднимая взгляд на начальника. — Я вижу, что ты действительно выглядишь немного болезненно, Хитсугая-тайчо. Тоширо промолчал. Он знал это. С каждым прошедшим днем жизнь словно покидала его. Все еще было не так плохо, чтобы это бросалось сразу же в глаза. Только с второго или даже третьего пристального взгляда, наверное, можно было бы заметить. Слегка стеклянные взор глаз, и тени под ними. — Непреодолимая клятва не нарушает наш закон, и все же это то, что никто не осмеливался совершать на протяжении веков. Нарушение этого клятвы имеет более серьезные последствия, чем сама смерть. Это означает вечную ссылку в ад. — Вот почему мы здесь. Чтобы предотвратить это, — ответил Ишшин на слова старика и пожинал его долгий, невнятный взгляд. — В чем вы поклялись? — Тогда связь между Тоширо и мной была очень тесной, необычной, но так и было. Я видел в нем своего несуществующего тогда сына, а он привязался ко мне, как к отцу… Соутайчо посмотрел на Хитсугаю, который терял самообладание, не в силах сдерживать свои эмоции. Раньше он за ним подобного не мог заметить, на заседаниях капитан десятого отряда всегда был спокоен и собран. Беловолосый кивнул, несмотря на легкий стыд, и все равно продолжил смотреть. Тоширо не любил, когда его чувства видел весь мир. Но он стоял перед старейшиной. Он пожинал плоды своей детской безрассудности. — Я поклялся своему капитану, коим он еще был в то время, стать его сыном, веря, что этого никогда не случится. Это было первое, что Тоширо сказал за все время, поэтому старшие перевели взгляд на него. — И каким же образом это могло бы случиться? — Ямамото посмотрел на него с вызовом. — Я поклялся жениться на его первой дочери. — Понимаю… — было единственное, что сказал старик, прежде чем наступило неопределенное молчание. — Ну, я не думаю, что это невозможно. Очевидно, твоя дочь, Ишшин, как и ее брат, частично принадлежит Сообществу Душ. Наш закон выступает против общения и связей только с людьми, не полушинигами или же квинси… — на последних словах главнокомандующий особенно строго посмотрел на Ишшина, и Тоширо решил позже еще раз поговорить с мужчиной о Масаки Куросаки. — Я согласен поддержать вас, но на своих условиях. Тоширо предчувствовал этот вариант развития событий, понимал, что выдвинутые условия должны будут выполнены безоговорочно. — На каких, сотайчо? — Этот союз состоится лишь в том случае, если ваш занпакто, капитан Хитсугая, согласится с вашим выбором. У юной Куросаки, насколько я понимаю, еще нет своего духовного ментора, поэтому этот пункт можно будет опустить. Но вам придется убедить Херинмару в своем выборе. Тоширо колебался. Как оказалось, старик знал об условиях брака шинигами. Это было неприятно, но логично, что он знал. И Хитсугая уверенно кивнул, подтверждая, что знал об этом. — Мое второе условие таково: юная Куросаки будет жить здесь, в Сообществе Душ. Я не могу потерять еще одного капитана, не после предательства, что повисло над Готеем несколько лет назад. Это будет исключением из правил, во благо нашего устройства общества. И лишь за ваше благородство и преданность, капитан Хитсугая. Я все устрою и жду вас с юной Куросаки через три дня. Вы свободны. Гости поклонились. В комнате стояло что-то невыразимое, а слова старейшины не могли быть оспорены никем. Теперь оставалось только дождаться решения Карин. И это было то, чего сердце Тоширо сокрушительно боялось и жаждало одновременно.