Несгораемая клятва

— Я иду к Киске. Нужно, чтобы Йоруичи просветила мою племянницу во все, что происходит, — Ишшин поднялся спустя некоторое время молчания. Он строго посмотрел на Ичиго предупреждающим взглядом. — И, Ичиго, не устраивай балаган. На нас и так много всего навалилось. Ичиго несколько секунд смотрел на отца, но так и не ответил. Вместо этого он молчал, пока мужчина не скрылся за дверью. — Юзу, Тоширо, не могли бы вы нас оставить наедине? — это мало походило на просьбу, скорее таким тоном отдают приказы. Карин вздохнула. Она знала, что этого разговора не избежать. Их связь с Ичиго отличалась от той, что была между двойняшками. Ичиго всегда рассказывал ей, когда на душе бушевал ураган. Он посвящал ее во многие детали своей жизни, так она и узнала о шинигами, когда брат решился поделиться с ней. Юзу и Тоширо молча ушли, но оба сначала посмотрели на Карин, чтобы убедиться, что все хорошо. В комнате повисла тишина еще на несколько минут. — Карин… — хотел начать Ичиго, но остановился. Он не мог подобрать слов. Карин уже привычно вздохнула, но ее взгляд был полон решимости, когда она заглянула брату в глаза. — Я знаю, что ты хочешь остановить меня. И знаю, что ты делаешь это, чтобы защитить меня. Но, Ичи-нии, я выросла… Тебе больше не нужно носиться за мной с подгузником подмышкой. Даже папа понял это! Разве ты не можешь просто принять мой выбор? — Как я могу принять это, Карин? Когда моя младшая сестренка уходит в Сейрейтей?! Выходит замуж! И ради чего? Ради наследия? — Ичиго был больше расстроен, чем разозлен, но не мог принять этот выбор так просто. — Ты не понимаешь… Наследие тут совершенно ни при чем. — И в чем же тогда причина? И даже не пытайся придумывать сказку о том, что он сделал тебе предложение, потому что влюблен! Вы даже не знакомы! — Мы друзья, Ичи-нии, уже много лет. Но нет, ты прав, все не так. Он умрет, если я откажусь! — И ты ему поверила? Карин, а я-то думал, что самая наивная у нас Юзу! — Как думаешь, если бы он лгал, то наш отец бы просто согласился с ним? Каким бы идиотом он не был, но мы оба знаем, что мы — его дети — самое важное в его жизни, наше счастье для него не пустой звук. И я доверяю Тоширо, потому что он мой друг, и я знаю его достаточно хорошо. Он бы никогда не солгал о подобном, Ичи-нии! Ичиго молча взъерошил свои волосы. Он обдумывал слова сестры. В конце концов, он повзрослел за шесть долгих лет, особенно после войны, в которой он принимал непосредственное участие. — Кроме того, Ичи-нии… Разве ты бы не сделал того же для Рукии в такой ситуации? Он замер, но быстро пришел в себя. — Это другое, Карин. Рукия… — Я знаю, что она для тебя значит, Ичи-нии! — внезапно девушка повысила голос, яростно смотря в глаза Ичиго. Он растеряно посмотрел на сестру, не зная, что и думать. — Карин, ты не понимаешь! Ты даже не знаешь, что это значит… — Это ты ничего не понимаешь, Ичиго! — резко прервала его, сделав упор на полном имени брата, возвращая его концентрацию на ее слова. — Мы знакомы намного лучше, чем ты можешь представить. Мы знакомы не пару дней, а долгие годы. Он был со мной, когда ты куда-то пропал. Когда я убивалась, не понимая, куда ты исчез так на долго! Только благодаря ему я смогла запастись терпением, чтобы продолжать ждать, чтобы иметь силы, когда мне приходилось успокаивать Юзу, которая рыдала практически каждую ночь. Каждую чертову ночь, Ичиго! Я спасла Юзу. Но меня спас Тоширо. Ичиго тихо смотрел на нее. — Почему ты никогда не говорила мне об этом? — спокойно спросил Ичиго. — Я думала, что это пройдет. Со временем. Но прошли годы после той войны и нашей последней встречи… Я не говорила, потому что знала, что ты не примешь этого. Будешь отговаривать. И, кроме всего прочего, я знала, что из этого ничего никогда не выйдет, когда узнала, кто он. — Ты во всем права. Но я все еще не думаю, что это именно то, чего ты желаешь, Карин. Я хорошо тебя знаю. Этот брак никогда не сделает тебя счастливой. — Возможно, Ичи-нии. Может быть, — Карин пожала плечами, разводя руки в стороны. — Но ты правда думаешь, я смогла бы когда-нибудь стать счастливой, зная, что позволила кому-то умереть, когда у меня была возможность изменить это? Думаешь, я буду счастливой, живя всю жизнь в одиночестве до самой смерти? — Ты не будешь одна, Карин! — настойчиво возразил он, но девушка лишь покачала головой. — Ичи-нии. Здесь нет никого, кто мог бы сделать меня счастливой! Ни один человек никогда не поймет меня, потому что он никогда не увидит то, что могу видеть я. Потому что он не знает того, что знаю я. Разве ты не такой же, Ичи-нии?! Именно ты должен понимать меня лучше всех, так где же ты потерялся?! — Ты ведь не сомневаешься в своем решении, не так ли? — спросил Ичиго, его голос задрожал от отчаяния. Карин уверенно кивнула. — У нас перед глазами так много примеров, Ичиго. Что это почти невозможно. Что такие люди, как мы, никогда не сможем провести свою жизнь среди обычных людей. Например, Орихиме или же Чад и твой квинси-друг. И, конечно же, ты, Ичи-нии. Ты так же, как и я, никогда не будешь счастлив с тем, кто тебя никогда не поймет. — Ты такая упрямая, Карин… Но ты права. Я сделал бы то же самое для Рукии. — Спасибо, Ичи-нии, — мягко улыбнулась девушка. — Но ты должен пообещать мне, что не станешь пытаться его убивать или делать с ним что-то другое! — Но, если он причинит тебе боль, ты не смож… — На этот случай я достаточна сильна, чтобы решить проблему самостоятельно. Я больше не ребенок, Ичиго. Я уже могу позаботиться о себе сама. Ичиго тяжко вздохнул, вставая со стула. Карин двинулась к брату, который заключил ее в теплые заботливые объятья. — Я знаю, Карин. Но я хочу, чтобы ты осталась моей маленькой сестренкой, которая придет ко мне, если ей будет плохо. — Дурак, — улыбнулась она, — я навсегда останусь твоей сестренкой. Но каждая младшая сестра когда-нибудь да вырастает. — К сожалению, Карин, к сожалению… — с грустью в голосе согласился Ичиго, отпуская сестру, потрепав по темным волосам. — Только береги себя, Карин… Хорошо? — Всегда, Ичи-нии. Всегда.