Black as a lifestyle.

Темный коридор, окутанный тьмой и туманом, будто сужается, не пропуская ее дальше. В этой тьме она видит отголоски памяти и внутренней себя, старой и нынешней. Видит в дыму что-то глубокое, что-то таинственное, что-то странное и что-то пугающее, но не менее завораживающее и притягивающее. Непривычно просто идти вперед, не зная, что тебя ждет. Просто идти дальше, так, будто ничего и не должно произойти. Идти налету, идти так легко, будто ты вот вот будешь вне гравитации и унесешься ввысь, будто ноги сами отрываются от пола и куда-то плывут. Ощущение небытия. До носа доносится запах миндаля и, кажется, крови. Губы расплываются в непонятной гримасе, когда ее несет все дальше и дальше по коридору, и он сужается до невозможности так резко, что воздуха в легких не хватает, она делает глубокий вздох, держась за горло, и вскакивает. Сон. Чертовски реалистичный сон. Аддерли задыхается, все еще держась за горло. Веки с трудом опускаются на глаза и тело бросает в дрожь с примесью холодного пота. — Эй, — сонно тянет Лили, включив прикроватную лампу и щурясь от яркого света. — Все в порядке? — А? — С первого раза ей было сложно услышать подругу, все еще не отойдя от увиденного. — Д-да… Просто кошмар. — Я могу дать тебе зелье для спокойного сна, если хочешь. — Я… — Подожди. — Эванс открывает полку тумбочку и достает оттуда маленькую зеленую ампулу. — Вот она, — протягивает руку к соседней кровати и Артемида, так же сонно потянувшись, взяла зелье. — Спасибо, — бубнит и залпом выпивает содержимое. Глаза сами по себе закрываются и она укладывается в кровать. — Не за что.

***

Днем следующего дня.

Снежинки красиво переплетаются в воздухе, создавая рядом с собой холодное отражение. Ученики идут кто куда, то смеясь, то ухмыльнувшись. Кажется, именно этот день можно назвать «с чистого листа» или «встать с той ноги», сколько бы плохого не случилось, выглянув в окно, ты забываешь все и вся, проникнувшись всей этой волшебной атмосферой. Послезавтра рождество и сегодня последний день отъезда по домам. В школе остаются немногие, но, тем не менее, даже у них хорошее настроение. Аддерли стоит на мосту, вглядываясь куда-то туда и вдыхая этот странный, холодный аромат. — Привет, — внезапно на горизонте появляется Блэк, но девушка будто не видит его. — Слушай… Я хотел извиниться. Я был полным придурком и пойму, если ты не захочешь со мной больше общаться… — Ты чувствуешь это? — Она оборачивается, смотря на Сириуса, так же облокотившегося на перила. — Чувствую что? — Одиночество. Все так рады этому празднику. В моей же семье после того, как в канун рождества убили моих дядю, тетю и маленького брата, этот праздник больше не празднуют. Единственный день, когда я могла чувствовать себя… В тепле, в заботе и…в любви… Все это исчезло. — В моей семье всегда праздновали рождество…иначе, — он посмотрел на подругу через плечо. — Регулусу доставались лучшие игрушки, подарки… А мне же дарили всегда только одно — куски угля. И это отцовское «Ты был плохим мальчиком, поэтому Санта наказал тебя» въелось в мою голову, кажется, навсегда. У нас всегда проходили пиры, приглашались разные знатные семьи… — А что сейчас? — Сейчас все это тоже проходит, наверняка. Но без меня. Не хочу чувствовать себя куском дерьма еще и там, в рождество. Уже как третий год я праздную вне «дома». Наверное, так мне и надо. — Сириус, — Мида вздыхает и поворачивается к другу, и он делает то же самое. — Ты, конечно, тот еще кусок дерьма, — и они оба расплываются в улыбке, — но ты заслуживаешь большего. К слову, я тоже остаюсь. — Да? Почему? Совсем не соскучилась по семье? — Вроде того. Правда, сюда приедет мой брат. С ним мы и правда давно не виделись. Наверное, он единственный, кого мне не противно видеть из нашей семейки. — Чтож, — Блэк ухмыльнулся собственным мыслям, норовя высказать все прямо сейчас. — Пока его не будет, у меня еще есть шанс… — Уложить меня к себе в кровать? Не надейся. — Не совсем так, но… Мы еще посмотрим, дорогая. — Кстати, я тебе не говорила, что делают люди вроде нас за свою семью? — Э-э, нет. — Спроси у Ремуса, — Артемида подмигнула и направилась к замку, улыбаясь во весь рот. Все еще наслаждаясь этим запахом, она прошла через ворота и совсем не заметила кого-то на своем пути, кого случайно сбила и чьи учебники упали на пол. — Ой, извини, — неловко бубнит она, наклоняясь одновременно с этим человеком и, пытаясь поднять одну из книжек, касается его руки и боязливо отдергивает руку, как от огня. Нет, скорее, стыдливо. И поднимает голову. — Ничего, — улыбаясь, отвечает Ремус. — Черт, Люпин, ты напугал меня, — она подает ему последние учебники и они поднимаются. — Извини, я…я не хотел. — Рем, ты чего? Не переживай, ничего страшного, — улыбнулась Мида и получила улыбку в ответ. Они направились куда-то в замок, несмотря на то, что Ремус собирался идти совершенно в другую сторону. — Кстати, эм… Я хотел спросить.Что ты будешь делать на это рождество? — Буду здесь со своим братом. А что? — Ну… Может ты захотела бы поехать праздновать ко мне с моими родителями? Можешь прямо с братом, — Люпин нервно подергал воротник рубашки, отведя взгляд от подруги. — Я…А твои родители точно не будут против? — Да, конечно, места всем хватит! — Ну, хорошо, только с одним условием. — И с каким же? — Чертов Блэк тоже поедет. Я не смогу праздновать рождество, зная, что мой, пусть и не самый лучший, но друг, будет торчать здесь совершенно один. — Хорошо. Договорились. — Хорошо.