Феникс

Я лежу на дне мерно покачивающейся на волнах лодки, наблюдая, как звёзды на пурпурном небосводе покачиваются в такт. Тихий плеск воды убаюкивает, умиротворяет, нашёптывает на ухо: «Закрой глаза». Дыхание спокойное и размеренное. Закрой глаза. Хочется бесконечно вдыхать солёный морской воздух и любоваться ночным небом. Закрой глаза. Пытаюсь отмахнуться от навязчивого голоса. Закрой глаза. А нет, стоп. Кажется, голос говорит совсем не это. Не «закрой», а «открой». Что за чепуха? Мои глаза и так открыты. Небо раскалывается надвое, а моя голова будто взрывается от боли. Перед глазами мелькают лица людей; среди них выделяется одно, женское – черноволосая девушка с острым подбородком и алыми глазами. Её лицо приближается к моему. Девушка наклоняется и в моей голове раздаётся громкий вопль: «Да очнись же ты, наконец! Открой глаза!». Я бы и рада послушаться, но как открыть глаза, если они и так уже открыты? Всё это так странно. Не понимаю… Но, почему-то, мне кажется, что незнакомке можно доверять. Ты её знаешь. Правда? Но я не помню. Ты её знаешь, вспомни. Я пытаюсь. Вспомни. Я пытаюсь! Вспомни! Да пытаюсь я! Лодку начинает заполнять вода – видимо, в днище есть течь. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу. Вспомни. Открой глаза. Я не могу. Открой глаза! Я не могу! Вода всё прибывает. Я чувствую, как одежда намокает, облепляет всё тело, будто саван. Открой глаза. Я снова пытаюсь сдвинуться с места, и вновь безуспешно. Вода поднимается выше, заливает уши. Открой глаза. Паника заставляет сердце зайтись в бешеном стуке. Вода подбирается к носу и глазам. О, Боже, я не хочу умирать! Открой глаза. Расколотое небо начинает расплываться перед глазами. Я задерживаю дыхание в попытке продлить себе жизнь, хоть и понимаю, что это ненадолго; но инстинкт самосохранения сильнее. Открой глаза! Лёгкие горят огнём; перед моим взором плывут цветные пятна. Я считаю про себя: тридцать секунд, минута, полторы… Больше не могу. Открой глаза! Я делаю глубокий вдох… …Чтобы очнуться. Первое, что я замечаю – практически полное отсутствие чакры в теле. Второе – связанные за спиной руки. Третье – я двигаюсь куда-то в пространстве. Вернее, двигаюсь не я. Меня переносят. Четвёртое – идёт дождь, и вода попадает мне в нос, заставляя захлёбываться. О, чёрт. Кажется, я влипла в серьёзные неприятности. Самочувствие – хуже не придумаешь: кружится голова; меня мутит, а спина ощущается, как один сплошной синяк. «Ну, наконец-то! Я уж думала, что ты не очнёшься». Будь у меня больше сил, я бы точно дёрнулась, поставив похитителя в известность о том, что его жертва очнулась. Но сил не было. Хоть какой-то в этом плюс. «Ты кто?» — спрашиваю с опаской. Минутное молчание дарит мне надежду, что мне просто послышалось. Мало ли, какие могут быть последствия у травмы головы? Но это ложная надежда. «Кажется, ты приложилась сильнее, чем я думала. Это я. Учиха Изуна». «Ч-что? Но как ты…». «Зеркало разбилось». Чёрт, а ведь я слышала, как это произошло, прежде чем отрубилась. Тот самый звон разбитого стекла, которого в лесу быть не могло. «Вижу, ты вспомнила? Это хорошо. Меньше придётся объяснять». «Ты что, мои мысли читаешь?». «Отчасти. То есть, читаю, но не все. Впрочем, это не важно. Куда важнее понять, что происходит. Поэтому… открой ты уже глаза!». «Ладно-ладно. Только не ори мне в ухо». Я с трудом разлепила веки. Прямо перед глазами находилось что-то тёмное. Лишь сфокусировав взгляд перед собой, удалось понять, что это ткань. Тёмная ткань. Вероятно, одежда. Тут же пришло понимание, что я смотрю на спину своего похитителя, будучи перекинутой через его плечо. Я чуть изменила положение головы, и получила подтверждение своей догадке: где-то внизу виднелась земля, а почти передо мной мелькали чьи-то ноги в сандалиях. Дождь начал хлестать в лицо сильнее; вода снова попала в нос, и я с трудом удержалась от кашля. Медленно я снова повернула голову, утыкаясь в одежду похитителя, стараясь защититься от льющейся воды. От одежды шиноби отчетливо пахло гарью. «Понятно, что ничего не понятно, — буркнула Изуна недовольно. — Попытайся почувствовать его чакру». «А ты не можешь этого сделать?» — я удивилась. «Ты управляешь телом, а не я» — недовольства в голосе девушки прибавилось. Я вздохнула с облегчением – хоть что-то я могу контролировать в этой отвратной ситуации. «Эй, я всё чувствую» — Учиха чуть ли не зашипела по-кошачьи. А я неожиданно развеселилась. До этого я и не подозревала, что смеяться можно мысленно. Оказалось – можно. Я хохотала, как безумная, чувствуя, что смех пытается прорваться наружу, но не могла остановиться. А потом тело прошило сильным импульсом, похожим на электрический, и смех резко оборвался. Я вновь могла мыслить здраво. «Успокоилась?». «Что это было?». «Ментальный удар. Действенная штука, когда надо вывести себя из состояния истерики». «И ты применяла его на себе?!». «Конечно. В моей жизни было слишком много всякого дерьма, поэтому я разработала целый комплекс мер, чтобы не спятить». «Что теперь делать?». «Чем ты слушала? Попытайся почувствовать его чакру». Я сосредоточилась, пытаясь почувствовать ручеёк энергии, что почти пересох в моём теле («В твоём?» — ироничное фырканье; «Не придирайся к словам»). Внешние факторы в виде дождя, неудобной позы и хренового самочувствия очень отвлекали, но я справилась с собой. Что бы ни подавляло мою чакру («Печати» — подсказала Изуна), кое-какая свобода манёвра всё-таки оставалась, и я смогла направить слабенький поток энергии к своему похитителю. Результат заставил меня похолодеть. Я почувствовала ту же чакру, остатки которой были на месте расправы с торговцами. Ту же чакру, что была на месте убийства Изаму. Но это ещё не всё. В теле шиноби, что сейчас нёс меня куда-то, я обнаружила пять сгустков разной стихийной энергии. Я протянула свой поток ещё дальше: один из этих сгустков оказался связан напрямую с очагом; другие четыре были автономны. Что это вообще такое? «Это сердца. У этого асурова ублюдка пять сердец, включая его собственное. Вот что это значит». «Разве такое возможно?». «Ты ведь уже не первый день в этом мире. Сегодня тебе пересадили глаза, а ты ими уже пользуешься. Здесь нет ничего невозможного». Изуна немного помолчала, а потом добавила: «Кстати, совсем забыла сказать – спасибо. Сама знаешь, за что. А теперь помолчи немного, мне надо подумать». *** «Эй, ты там живая?». Вопрос вполне резонный, учитывая моё отвратительное физическое состояние. Никакого движения уже не чувствовалось, и, если я правильно распознала свои ощущения, то сейчас я лежала на земле в позе эмбриона. «Надумала что-нибудь?». «Ничего, стоящего внимания. Одно могу сказать точно – я не знаю ни одного шиноби с несколькими сердцами». «А что на счёт похищения? Месть?». «Вполне возможно. У Учиха слишком много врагов, так что это может быть и месть – клану или лично брату. Но есть ещё кое-что». «Не томи». «Все эти события: расправа над караваном, убийство Изаму ради глаз, нападение лиса, которого этими глазами контролировали – звенья одной цепи». «И цель всего этого – ты?». «Похоже на то. Кто-то разработал весь этот план и воплотил его в жизнь, чтобы меня похитить. Вопрос – с какой целью?». «Что нам делать-то?» — я чувствовала, как паника снова захватывает меня. «Для начала, успокоиться. Твоя истерика нам не поможет. Так что дыши глубже и попытайся ощупать узел на той верёвке, что связывает руки». Я осторожно пошевелила кистями рук: верёвки, стягивающие запястья, были слишком тугими – пальцы онемели и почти не чувствовались. Я направила слабый поток чакры – тот единственный, которым могла управлять – в кисти. Заставляя чакру циркулировать, я могла бороться с онемением, но большой эффективности от этих мер ждать не стоило – слишком уж мал тот поток энергии, которым я могу управлять сейчас. «Плохо дело» — Изуна была мрачнее тучи. Ответить я не успела: прямо надо мной кто-то насмешливо хмыкнул, а потом мужской голос произнёс: — Открывай уже глаза. Я знаю, что ты очнулась. Чувствуя, как сердце совершило кульбит, я послушалась. Лицо человека рядом со мной выглядело довольно жутко, не в последнюю очередь из-за глаз: зелёные радужки без зрачков сверкали потусторонним светом на красном белке. А ещё я помнила о его пяти сердцах. И о том, что он сделал до этого. В одиночку, как теперь выяснилось. Пожалуй, так страшно мне ещё не было. Я замерла испуганным зверьком, глядя в жуткие глаза, как кролик смотрит на удава. Незнакомый шиноби оценивающе окинул меня взглядом, будто прикидывал, сколько он сможет выручить за мою продажу. «Ну и ну. А совсем недавно я боялась слишком насмешливого, как мне казалось, взгляда Тобирамы Сенджу и думала, что хуже быть не может». Изуна тихо фыркнула. «Чем смеяться, лучше способ поищи, как нам выкарабкаться из этой ситуации». «А я, по-твоему, чем занимаюсь? — Огрызнулась Учиха. — Копи силы и проверяй верёвки с печатями. Вряд ли этот тип убьёт нас в ближайшее время». С чем-чем, а с этим я была согласна. Зачем-то Изуна была нужна похитителю живой, учитывая, сколько усилий он приложил. По крайней мере, на какое-то время. Иначе я вполне уже могла быть мертва. От своих мыслей я очнулась, когда красноглазый шиноби грубо толкнул меня в плечо. Он держал у моих губ фляжку и прожигал меня недовольным взглядом. «Ну что ж, смерть на какое-то время откладывается» — думала я, пока маленькими глотками пила предложенную воду. — Дальше пойдёшь сама, — сказал неизвестный, убирая флягу. — Надоело тебя тащить. Подъём. — Кто вы? — Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно твёрже – нельзя показывать похитителю страх и неуверенность. — Моё имя тебе ни о чём не скажет, — шиноби одарил меня безэмоциональным взглядом. — Пошевеливайся. Ты портишь мне настроение. С этими словами он грубо дёрнул меня за ворот одежды, поднимая над землёй и ставя на ноги. Мне ничего не оставалось, как попытаться сохранить равновесие. Попытка оказалась неудачной – всё тело протестовало против такого обращения, и я упала на колени прямо в грязь. Смаргивая слёзы унижения, я, с грехом пополам, смогла подняться на ноги, которые так и норовили подкоситься подо мной. С трудом мне удалось выпрямиться. Под всё таким же лишённым эмоций взглядом я вскинула голову и произнесла, добавив в голос как можно больше металла: — Вы знаете, кто я? — Разумеется. — Тогда вы должны понимать, что мой брат так этого не оставит, — не то, чтобы я всерьёз рассчитывала, что угрозы подействуют, но следующей реакции тоже не ожидала. Шиноби довольно рассмеялся хриплым лающим смехом. — На это и расчёт, химэ. А теперь, иди за мной. И без фокусов. «Вот чёрт. Значит, это ловушка для Мадары. А я приманка». «Странно». «Что именно?». «Вряд ли у этого шиноби хватит сил, чтобы убить брата. Он силён, но не настолько. Значит, он задумал что-то другое. Но что?». «Я знаю не больше тебя». «Это был риторический вопрос». Мы брели по тропе, что вилась среди деревьев. Мой похититель шёл чуть впереди, не заботясь, казалось бы, о том, иду ли я следом. Но я не обольщалась: даже если он действительно ослабит бдительность, вряд ли я смогу убежать – мало того, что самочувствие моё было весьма паршивым, так ещё и печати, блокирующие чакру, не было возможности снять со связанными за спиной руками. Кем бы ни был этот шиноби, он явно мог не беспокоиться из-за моего возможного побега. Тропа постепенно расширялась, становясь скорее узкой дорогой, и через некоторое время мы добрались до развилки: тропа примкнула к обычной грунтовке. Когда-то ею активно пользовались: об этом говорили две глубокие колеи, появившиеся от перемещения большого числа повозок. Но сейчас они сильно заросли травой – похоже, дорога была заброшена довольно давно. Идти по грунтовке было крайне неудобно – недавно прошедший ливень превратил землю в грязь, и теперь мои ноги пытались в ней завязнуть, ведь чакрой я не могла воспользоваться. Силы мои были на исходе, и я уже всерьёз раздумывала над тем, чтобы плюнуть на последствия и лечь прямо в густую траву на обочине, когда мы вышли к какой-то деревеньке. Хотя, пожалуй, это слишком громкое название для места, в котором мы оказались – пяток домов и постоялый двор. И ни одного человека на единственной улочке, вдоль которой и теснились дома. Мой похититель направился прямиком к одному из строений. Дверь не была заперта. Протащив меня через коридор в ближайшую комнату, он толкнул меня на пол. Внимательно осмотрев печати и проверив на прочность верёвки, красноглазый покинул помещение, не произнеся ни слова, и оставил меня в полном одиночестве. Я вздохнула с облегчением – нахождение в его компании серьёзно подрывало мои душевные силы: на мои вопросы он сначала не отвечал вообще, а потом дал понять, что, может, я и нужна ему живой, но не обязательно здоровой. После недвусмысленной угрозы отрезать мне язык, я сочла за лучшее заткнуться. Комната производила удручающее впечатление – здесь как будто прошёлся ураган: разные мелочи валялись на полу; часть мебели сломана; футон с помятым постельным бельём валялся в углу, как будто хозяин вскочил в спешке; чуть в отдалении, у окна, на полу темнело пятно. Кровь. Уже засохшая. Это пятно убедило меня в мысли, что в деревеньке вряд ли остался кто-то живой. Осторожно поднявшись на ноги, я поковыляла по направлению к футону – сидеть на полу абсолютно не хотелось. Приняв более-менее удобную позу, я начала разгонять доступную мне чакру по организму. Когда пальцы на руках обрели нормальную чувствительность, я смогла ощупать узлы на верёвках и чуть не застонала: похититель оказался мастером по завязыванию узлов. «Моряком был, что ли?». Распутать их будет чрезвычайно трудно; перерезать верёвку – нечем, в комнате нет ни одного острого предмета или, хотя бы, зеркала, а разбив окно, я тут же привлеку к себе внимание. Да и как это сделать? Головой? Я подвигала запястьями, постаравшись повернуть руку так, чтобы иметь возможность ухватиться пальцами за узел верёвки. Весьма кстати тут пришлись те упражнения, что Изуна выполняла в детстве для разработки гибкости пальцев и кистей рук; гибкости, необходимой для складывания печатей. Какими-то неимоверными усилиями мне удалось вывернуть руку под немыслимым углом. В очередной раз нащупав узел, я смогла определить, за какую именно часть следует ухватиться, чтобы попытаться его развязать. Время тянулось бесконечно медленно, а работа моя, казалось, совсем не приносит результата. «Если я и смогу развязать узел, то на это потребуется явно не один час». Только вряд ли у нас было столько времени. Не знаю, что на меня больше повлияло: монотонная работа или общая усталость организма, но через какое-то время я отрубилась. Когда я пришла в себя, то сразу почувствовала, что в комнате, помимо меня, кто-то есть. Не открывая глаз и стараясь дышать медленно и размеренно, я вся обратилась в слух. Первое, что я услышала – как какой-то предмет тащат по полу. Искушение подсмотреть было велико, но я сдержалась. Неведомый мне предмет дотащили до середины комнаты и бросили. А потом неизвестный носильщик подошёл ко мне. Я постаралась успокоить сердцебиение, но чуть не выдала себя с головой, когда почувствовала запах чужака – пластмасса и отголоски машинного масла. Тот самый запах, который я почувствовала в лесу, прежде чем меня вырубили. То есть, похитителей двое. И второй только что что-то принёс. «Или кого-то» — меланхолично дополнила Изуна. Час от часу не легче. Я чувствовала взгляд чужака какое-то время, а потом он отошёл. — Не понимаю, — раздался голос красноглазого, — зачем её убивать. Живая она куда ценнее. На чёрном рынке за сестру Учиха Мадары дадут внушительную сумму. — Вечно ты думаешь только о деньгах, — второй голос был холодный и будто неживой. Возникло ощущение, что принадлежит он не человеку. Желание хоть немного приоткрыть веки возросло многократно, но я удержалась. — Если мой план сработает, мы получим несравнимо больше – новый мир. — Новый мир – весьма абстрактное понятие, — судя по голосу, красноглазый был недоволен. — Какой толк от того, что нельзя продать? — У нас сделка, помнишь ещё об этом, Какузу? — Значит, моего похитителя зовут Какузу; к сожалению, это имя мне ни о чём не говорило. — Ты помогаешь мне, а потом продашь… то, что от неё останется. За её труп тебе тоже неплохо заплатят. — Если я смогу этот труп забрать. — А это уже твоя проблема. Голоса начали удаляться – оба моих похитителя покинули комнату. Я же осталась переваривать только что услышанную информацию. Мысли мои были безрадостными – меня планировали убить и извлечь из этого какую-то выгоду. Плохо дело. Кстати, теперь можно и глаза открыть. Я осмотрелась вокруг. Посреди комнаты на полу лежала Тока Сенджу. *** — Эй, ты живая? — Меня посетило чувство дежавю – именно с этими слова обращалась ко мне Изуна совсем недавно. Нет ответа. Я слегка толкнула Току в плечо. Она не отреагировала. Лицо её казалось даже бледнее, чем у альбиноса Тобирамы; обескровленные губы по цвету мало отличались от лица; под глазами залегли тёмные круги. А ещё, кое-что показалось мне странным – шею Токи, будто шарф, обматывал лоскут ткани с нанесённой на него печатью. «Это не просто печать, — подала голос Изуна. — Это взрывная печать. Вернее, её модификация, активирующаяся удалённо». «Разве такое возможно?». «Я работала над этим, впрочем, как и Тобирама Сенджу. Но наши эксперименты не были удачными. Кто бы ни сделал эту модификацию, он продвинулся значительно дальше нас». «А мне казалось, что хуже уже быть не может». Учиха промолчала. «Кстати, могу я тебя спросить?». «О чём именно?» — в голосе Изуны вновь прорезалось недовольство. «Почему Тока так тебя ненавидит?». «Это было давно…». «А значит – неправда» — я тихонько фыркнула. «Что?..». «Да так. Поговорка из моего мира. Не обращай внимания». «Странный у вас мир». «Не страннее твоего. Так что там с Токой?». «Я виновата в гибели её жениха». «Почему-то я не удивлена». «Да что ты знаешь? — Изуна рассержено зашипела. — Он отравил колодец с питьевой водой. Поганая крыса, что боится драться открыто и нападает со спины. Тогда погибла мама и двое моих братьев. И ещё множество людей. Мне долго пришлось ждать возможности отомстить, и я ни о чём не жалею. Я была в своём праве». От её уверенности в собственной правоте мороз пробежал по коже. Не стоило мне забывать, в каком мире я оказалась – это вовсе не сказка с прекрасными эльфами и единорогами. Но, впрочем, кто я такая, чтобы её судить? Мне повезло оказаться в её теле уже после того, как всё это случилось, ведь неизвестно, как бы я сама реагировала на убийство родных. И проверять это совсем не хотелось. «Но ненавидит она меня не только поэтому. Я не стала убивать его сама, лишь сделала ментальное внушение. Он вернулся в своё поселение, забыв о том, что вообще встречался со мной, а позже начал убивать своих соклановцев, включая детей. Сенджу сами его прикончили». «Детей?» — меня начало мутить. «Это был его выбор. Я лишь подтолкнула его к действию, а жертв он выбирал сам. Тут-то его гнилое нутро и вылезло наружу». «И ты не жалеешь?». «Око за око. Они и сами не без греха, знаешь ли». «Подожди-ка, — я вспомнила кое-что ещё. — Разве Сенджу не могли потребовать у даймё разрешения отомстить вам после этого?». «Такая система действует только в мирное время, а мы воевали. Это был лишь один из эпизодов нашего противостояния». «Что-то мне не хочется знать подробности». «Ты сама спросила». «И уже жалею об этом». Продолжать разговор не хотелось, но была ещё одна тема, затронуть которую хотелось давно. Сколько бы я не размышляла над тем, почему оказалась в теле Изуны, рационального объяснения этому найти я так и не смогла. Подозреваю, что тот старик, которого я видела перед смертью и в одном из своих снов, приложил каким-то образом к этому руку, но зачем? Ведь сознание Изуны осталось в её теле. Что такого могла сделать я, чего не могла сделать она? Поэтому я всё-таки озвучила вопрос. «Решила продолжить вечер откровений?» — в голосе Учиха промелькнуло удивление, но ещё больше в нём было насмешки. Я с трудом удержалась, чтобы не вспылить. «Не стоит злиться, я ведь твои эмоции чувствую, помнишь? Что касается твоего вопроса, то ответ на него очень прост. Я была готова умереть, вот и всё». «Готова? То есть, ты не хотела жить?». «Не то, чтобы совсем не хотела. Это сложно объяснить. Я просто устала. От всего: от смертей родных, от необходимости убивать каждый день. Я устала от войны и хотела покоя. Когда Тобирама меня ранил, я подумала – а зачем я вообще живу? Какой смысл во всём этом? Мысль покинуть этот мир показалась мне очень привлекательной». «Но это не понравилось тому старику. Кстати, ты его знаешь?». «Нет. Но я благодарна ему, отчасти. Пока я находилась в твоём подсознании, у меня было время всё тщательно обдумать. Кажется, этот старик всех нас спас». «В смысле?». «Мадара не смирился бы с моей смертью. Кто знает, на что способен шиноби его уровня, если ему нечего терять? Мир мог не выдержать проверки этих способностей. Помнишь свои сны? — Глупый вопрос, конечно, я помнила. — То, что ты видела, вполне могло быть вариантом возможного будущего в случае моей смерти». «Значит, меня поместили в твоё тело, чтобы всего этого избежать?». «Вот именно». «Это странно. Неужели не нашлось кандидатур достойней?». «Мне кажется, что ты себя недооцениваешь. Тот факт, что ты не спятила в мире, настолько не похожем на твой собственный, уже о многом говорит». «Или у старика не было выбора». «Об этом может сказать только он сам». Я уже несколько успокоилась после откровений Изуны, и хотела было продолжить диалог, но в этот момент Тока застонала и пришла в себя.