я всё равно выберу тебя

«Так уж устроен мир, что каждому из нас приходится прожить одну единственную жизнь, от рождения и до отведённого судьбой момента – до смерти, проще говоря. И, к сожалению или к счастью, этот путь — совсем не простая дорога, состоящая из одного только счастья и полного отсутствия проблем, а сложное, наполненное неожиданностями путешествие. Вот только к чему? Где же то, для чего мы существуем? Как понять, что появление твоего тела на огромной Земле было не напрасным? Неизвестно. Никто не знает ответы на эти вопросы. Да некоторым о таком и спрашивать-то не приходится: некогда, не хочется или просто нет таких мыслей в их головах. Живут себе спокойно, находят работу, заводят семьи и попадают в общественную ловушку с названием «Жизнь по сценарию», с прочно отрепетированной схемой: дом-работа-работа-дом... Только разве это жизнь? Уж лучше никогда не найти своё призвание, остаться одиноким скитальцем во вселенной, зато постоянно экспериментировать и пробовать, пробовать эту разномастную жизнь на вкус, не зацикливаясь ни на чём. Просто представьте на секунду, сколько разных вариантов существования и выражения себя можно воплотить в реальность — да миллионы, миллиарды неповторимых сценариев. А люди живут по накатанной схеме. Единственные, кто хоть немного разбавляет сплошной поток одинаковых судеб – это творческие личности, те, кому послан свыше талант творить, мыслить нестандартно и прожить жизнь, ощутив всю её прелесть. Однако жизнь на то и зовётся сложной штукой, что ничего просто не бывает: есть то, что может разрушить, погубить даже этот светлый росток; то, что уже стало причиной штампованных жизненных путей; то, что рубит на корню все возможности жить по-другому, отличаться от остальных. Догадались что это? Это, к сожалению, необходимое нам общество и общественное мнение. Так уж случилось, что из поколения в поколение нам передавались знания, традиции, моральные нормы, устои; с детства давались понятия о зле и добре, о том, как нужно поступать, а как нет, что делать не стоит и многое, многое другое. А кто решил, что так правильно? Кто сказал, что нельзя делать по-другому? Нет, конечно, если бы полученный опыт не проносился через года, то люди бы постоянно делали одни и те же ошибки и никаких изменений не происходило бы. Но у любой монеты есть две стороны: благодаря тому, что следующему поколению диктуют унаследованные правила жизни, погибает и желание что-то менять, и мысли о том, что всё может быть совсем не так, как якобы нужно. Родители твердят своим детям о том, что им нужно учиться, найти хорошую работу и завести свою семью, чтобы говорить уже своим чадам о необходимости образования, самообеспечения и продолжения рода. И так по кругу, год за годом, поколения за поколением. А что-то менять никто не решается. Только иногда кто-то отказывается от этих стандартов, но и своё предложение не высказывает. И это лишь потому, что как только в голове появляется мысль пойти против системы, мозг тут же бьёт тревогу: «А что скажут люди?». Пусть неосознанно, где-то на периферии сознания, но этот вопрос всегда есть. Он есть, потому что мы уже то поколение, которое взращено обществом и зависит от чужого мнения на уровне инстинктов. Мы просто не можем иначе. Не можем… Или?» Тяжело вздохнув, Арсений, наконец, закрыл свой старенький ноутбук и, откинувшись на скрипнувшую спинку стула, сомкнул отяжелевшие веки. Скрепив пальцы в замок на затылке и разведя локти в стороны, потянулся. Какую ночь он уже не спит? Вторую? Третью? Сам мужчина сбился со счёта, а больше за этим следить некому. Никто не станет сетовать на его мешки под глазами, не заставит его лечь в пустующую кровать; никто не возмутится по поводу его уже заметной худобы и холодильника, в котором от безнадёги повесилась мышь, не приготовит ему поесть; никто не станет лечить его ужасный кашель и красное горло, никто не разделит с ним его серую обыденность и ещё много всего того, что никто не сделает. Да, Попов живёт один. К тридцати четырём годам всё, что у него есть — это пустая омская однушка, ведущая, как ни странно, роль в театре и больная голова на плечах. Вы не подумайте, внешностью и талантом природа этого человека не обделила, более того, сама судьба расщедрилась и дала Арсению возможность мыслить, действовать по собственной воле и идти всем наперекор. Хотя, наверное, именно поэтому мужчина в итоге и остаётся один с этими самыми своими мыслями. Но одиночество его нисколько не пугает, наоборот, воодушевляет, даёт чувство свободы и власти над собственным существованием. Благодаря этому Попов ушёл с первого курса экономического, хлопнул дверью родительского дома, ныряя в самостоятельную жизнь очертя голову, столкнулся с бедностью, вплоть до попрошайничества и местами нарушения закона, решил попробовать себя в качестве актёра и обрёл в этом некий успех. Казалось бы, вот оно, призвание жизни, вот то, чему можно посвятить себя целиком, но только не для такого человека, нет. Арсений, конечно, эту деятельность не бросал, но и скучать себе не давал. Он постоянно совершал безумные, чаще всего совсем необдуманные поступки, которые нередко заканчивались вполне серьёзными последствиями. Так, например, в конце прошлого месяца мужчине пришлось провести пятнадцать суток в отделении полиции за распитие алкоголя в магазине. Для Попова это звучит и воспринимается именно так, несмотря на то, что выпил он неоплаченную бутылку дорого вина, сидя в продуктовой тележке за просмотром какого-то фильма с телефона посреди торгового зала. Почему бы и нет, собственно говоря. В итоге: игра в салки с двумя охранниками, броски в них же обувью и, естественно, не совсем трезвый дебош. Таких историй за несколько лет накопилось достаточно, чтобы провести не одни выходные, слушая интереснейшие рассказы о проделках Арсения. Он бы для такого случая заварил десятки литров любимого чёрного чая и оторвался от своих прогулок в чертогах разума. Но делать этого не придётся, ведь слушателей всё равно нет. Именно поэтому Попов записывает свои мысли в форме философских рассуждений, как сегодня, например. Только в этот раз он, похоже, забыл их сохранить. Хотя, может оно и к лучшему: вряд ли кому-то было бы интересно читать его ночной бред. Вдохнув чуть больше воздуха, мужчина зашёлся в сухом кашле. Немного наклонившись вперёд и, наконец, начав спокойно дышать, он усмехнулся с самого себя. Это ж надо было догадаться пойти купаться в одежде. В Иртыше. В конце октября. При температуре минус семь. Потом пешком идти по улице, громко распевая «Три дня холода» и пугая таким поведением прохожих. Но, видимо, удивлённые взгляды людей и работников кафе, в которое Арсений, мокрый до нитки, забрёл погреться, стоили того. Того, чтобы сейчас встречать рассвет с температурой тридцать восемь, терпеть головную боль и озноб конечностей в купе с ужасным кашлем и ангиной. Так ладно бы этот человек хоть лечился, как следует, но нет: он просто периодически пьёт горячий чай, ничего не ест и не спит. И это всё перед поездкой в Петербург. Арсению уже давно надоел родной город, и он планировал сменить вид из окна на что-нибудь более эстетичное, подходящее состоянию души. Выбор пал на культурную столицу. Просто если уж основной источник дохода и вид деятельности, где он имеет успех, это театральное искусство, то почему бы не попробовать пройти кастинги в знаменитых театрах, так сказать, посмотреть на других, себя показать. Это, своего рода, очередной эксперимент, зато какой масштабный. И отказываться от него из-за какой-то там простуды, Попов явно не собирается.

~~~~~

Небо, омрачённое тёмно-серой пеленой, старается скрыть медленно приближающийся рассвет, не выпуская никого из невесомого царства Морфея. Молчаливо течёт река, покачивая на слабых волнах речной транспорт. На припорошенных снегом улицах нет ни единой души, царит непривычная и недоступная для предстоящей городской суеты тишина. Всё окутано тягучим, приятным спокойствием. Около шести утра на небосклоне проскальзывает первый бледно-жёлтый кусочек нового, зарождающегося дня. Постепенно увеличиваясь, разрастаясь и наливаясь цветом, этот луч переходит в полноценный рассвет, отгоняя ночную дымку прочь. В это время в Центральном аэропорте уже объявлен первый вылет, и Арсений, в одной руке держа ручку небольшого чемодана, а в другой сжимая билет «Омск — Санкт-Петербург», садится в самолёт.