я всё равно выберу тебя

      Перелёт, абсолютно любой, даже самый короткий, довольно утомительная вещь. Человек сам по себе всё-таки слишком уязвим, поэтому даже смена часового пояса не проходит без последствий. Арсений летит на самолёте впервые и, будучи предусмотрительным, он прочитал всё о путешествиях по воздуху, об их влиянии на организм в виде акклиматизации и проштудировал много прочей информации по этому поводу, найденной в сети. Стоит ли говорить, что ему на глаза, конечно же, попались статьи о том, что существуют зоны турбулентности, воздушные ямы и прочие опасности, грозящие тем, что рейс может закончиться совсем неблагоприятно. Попова нельзя назвать трусом, но такова уж человеческая природа, что страх заложен в самом нашем нутре, и нам свойственно бояться или опасаться даже самой малейшей угрозы.       Взойдя на борт последним, Арсений занял своё место в хвосте и сразу же пристегнул ремни, в то время как остальные пассажиры спокойно ожидали объявления о взлёте. То ли от какого-никакого стресса, то ли обычно он просто не обращал на это внимания, но голова мужчины готова была разорваться от нахлынувшего потока мыслей и роившихся в мозгу вопросов. Почему ремни безопасности носят именно такое название? Значит ли это, что опасность где-то совсем рядом? Для чего в самолёте встроены кислородные маски искусственного дыхания, если все вокруг говорят о безопасности этого вида транспорта? Получается, риск всё равно есть?       Желая хоть немного успокоиться, Попов зажмурил глаза и встряхнул темноволосой головой. Чёртова простуда, высасывая жизненные силы, похоже, норовит перейти в нечто более серьёзное. Съёжившись и выцепив из общего потока мысль о тёплом пледе, мужчина задремал.

~~~~~

      Риск есть всегда. Подвергаешь ли ты себя ему на прямую, получая потенциально опасную профессию, или избегаешь его, как тебе кажется, сидя дома, он всё равно будет дышать тебе в спину. Понятное дело, что выходя на улицу, взаимодействуя с людьми или совершая необдуманные поступки, мы сами открываем дверь некой опасности, но не думайте, что можно спрятаться от всего этого в своей квартирке. Риск умереть дома ничуть не меньше чем где бы то ни было.       Но почему именно умереть? Потому что глупо бояться чего-то или тем более кого-то, кроме смерти. Это единственная вещь, которую нельзя остановить, отменить, отсрочить; это то, что ждёт абсолютно каждого. Смерть неизбежна.       Здесь стоит сразу пояснить: не нужно содрогаться в страхе при одном упоминании о том, что жизнь закончится. От этого ведь ничего не изменится. Пожалуй, лучше подумать о том, что ты можешь не успеть попробовать всё или хотя бы тысячную часть от этого за короткий срок, именуемый жизнью. Ведь будет ужасно грустно и тоскливо уйти из мира, никогда не прыгнув с парашютом, не посетив все уголки нашего огромного мира, не исполнив, наконец, свою мечту.       И вот тут стоит упомянуть о риске, как о шансе, как о возможности внести что-то новое в свои будни. Все же слышали эту фразу, о том, что однажды рискнув, можно остаться счастливым на всю жизнь? Пессимисты или обиженные судьбой в один голос возразят, мол, можно вообще всего лишиться, может стать только хуже. Да, можно, да, может. Но ведь никто на самом деле не знает, что нет никаких «хорошо» и «плохо», никому неизвестно как жить правильно. Да и нельзя вообще с такой точки зрения жизнь оценивать, нельзя. Она у всех абсолютно разная, у каждого своя, каждый сам пишет историю и создаёт всё вокруг себя. Ты можешь делать всё, что только взбредёт в твою голову, ты сам решаешь как потратить отведённое тебе время, твоя жизнь в твоих руках, тебя ничто и никто не ограничивает.       Твори, люби, падай, поднимайся, мирись, ругайся, плачь, улыбайся — живи! Живи так, как хочется именно тебе, а не по распорядку, что диктуют другие. Ты ведь никогда не знаешь, в какую секунду твоё дыхание прекратится, сердце остановится и вместе с тем закончится твоя жизнь.

~~~~~

      А вот для Попова всё только начинается, причём как в глобальном смысле, так и в житейском. Хотя, как известно, всё великое начинается с малого. Но вряд ли в данной ситуации отправной точкой в светлое будущее служит разыгравшаяся простуда.       Сон, если так можно назвать двадцать минут дремоты, только усугубил ситуацию. Голова, конечно, уже не раскалывалась, но весить стала килограмм сорок, не меньше. Уши из-за перепада давления заложило так, что ни первый, ни последующие три зевания не спасли виски от ноющей боли. Явно поднялась температура.       Что ж, пока всё не так прекрасно, как хотелось бы, но Арсению хотя бы повезло «проспать» момент взлёта, и он, сам того не зная, избежал никому не нужной истерики. Вообще, надо сказать, мужчина редко ругался или повышал голос. Он в принципе человек неконфликтный, из тех людей, кто за решение ссор словами, а не кулаками. Хотя если бы можно было победить простуду физически, принципы отошли бы на второй план.

«Уважаемые пассажиры, наш самолёт набрал необходимую высоту, и вы можете отстегнуть ремни безопасности. Желаем вам приятного полёта»

      Женский голос словно разорвал пелену, окутавшую сознание, не дававшую здраво мыслить и оценить обстановку. Отовсюду послышались характерные щелчки, зазвучали оживлённые голоса, и в целом стало немного спокойнее. Арсений даже улыбнулся уголком сухих губ, но лишь дотронувшись до ремня, мгновенно оцепенел. Почему он должен отстегнуться? Зачем ему лишать себя единственного гаранта безопасности? Здесь явно что-то не так. Конечно, разве может быть всё хорошо у человека с подступающим жаром и склонностью драматизировать? Мужчина тут же вцепился пальцами в матерчатую часть ремня возле груди, словно она была спасением и защитой от всего на свете. — Такой большой, а летать до сих пор боится. Вроде взрослый дяденька. Неужели так страшно? — вопрос раздался прямо над ухом, да так неожиданно, что вопрошаемый невольно вздрогнул, чем вызвал всплеск заливистого смеха.       Повернув голову, Арсений увидел перед собой молодую девушку с ярко-рыжими волосами. Она стояла, наклонившись вперёд, упираясь ладонями в колени, в той позе, в которой обычно разговаривают с маленькими детьми, когда хотят им что-то объяснить. Новая знакомая всеми силами пыталась не засмеяться от вида пассажира: он всё ещё сжимал бедный ремень безопасности, а напуганный и будто невидящий взгляд остановился на огненной макушке.       Тут сознание соизволило посетить тёмную больную голову, и мужчина, несколько раз моргнув и рассмотрев, наконец, собеседницу целиком, тихо выпалил: — Что, простите?       Все намёки на улыбку мгновенно покинули юное лицо, девушка выпрямилась. Сложив руки на груди, она пробежалась оценивающим взглядом по бледному телу в кресле и первичные выводы её совсем не радовали. — Я говорю, что буду обслуживать вас во время полёта, — молодая стюардесса оттянула жилет, обращая внимание на бейдж. — Хотите чего-нибудь?       Бросив взгляд на буквы, составляющие имя Юля, Арсений отрицательно качнул головой, и хотел было озвучить свой жест, но вместо слов из лёгких в очередной раз вырвался кашель. Прикрывая рот кулаком, мужчина упустил момент, когда на его горячий лоб легла прохладная рука. — Да ты же весь горишь, — девушка театрально одёрнула кисть и подула на неё, словно получила сильный ожог. — Какие лекарства принимаешь? Сейчас знобит?       В ответ на слишком неожиданное вторжение в жизнь и, видимо, заботу, Попов лишь открывал и закрывал рот, не в силах решить, как на это реагировать. — Понятно всё. Сейчас принесу плед, чай и... потом придумаем что-нибудь, — подмигнув, странная особа удалилась, оставив своего пассажира наедине с кучей вопросов.       Кто она такая? Почему она разговаривает с ним на «ты», зачем пошла за пледом и чаем, что ей вообще нужно? Углубившись в свои размышления, Арсений, оперевшись о подлокотник, закусил губу и уставился в одну точку.       Но самое страшное было впереди: не прошло и десяти минут, как снова появилась Юля и в одно мгновение отстегнула чужой ремень — освободила мужское тело, лишила его единственной защиты. Что это за наглость? Разве так можно? В голубых глазах читалась смесь из страха и негодования, и девушка мгновенно ответила на немой вопрос: — Успокойся ты, всё же хорошо. Я вот для тебя плед стащила у тётки, — в подтверждение своих слов она буквально впихнула кусок тёплой ткани в бледные руки и лучезарно улыбнулась, явно довольная собой. Однако, не заметив даже намёка на хоть какие-то действия, сдвинула брови и надула губы. — Укрывать я тебя не буду, сам давай, уже не маленький.       Попов все ещё не мог связаться с реальностью и перестал хоть что-то понимать. Под требовательным взглядом зелёных глаз он натянул на себя мягкую материю и выдохнул. Стало немного теплее. — Вот и умничка, — по-детски сюсюкая, стюардесса потрепала пассажира по волосам. — Вот тебе вкусненький чаёк с лимоном, — перед носом появился термос, — сама заваривала, ещё горячий. Бери, не стесняйся.       Арсений осторожно взял ёмкость и, открутив крышку, принюхался, но тут же услышав недовольное цоканье, сделал большой глоток. На самом деле он ужасно ненавидел лимон, но говорить об этом после того, как тебе принесли плед и угостили чаем, было бы страшным преступлением. — Ты один живёшь? — вопрос звучал серьёзно, но одновременно легко. — Да, — просто и без предисловий. — Так я и думала, — с толикой грусти констатируя факт, Юля присела на корточки и опустила подбородок на подлокотник. Мужчина хотел было ответить, но не придумал что: слишком много вопросов в голове. Отпив ещё немного, Попов, как будто между делом произнёс: — Зачем всё это? — О чём ты? — взгляд у стюардессы был расфокусирован, от чего слова казались сказанными на автомате.       В ответ на это Арсений посмотрел на плед и качнул термосом. — Ах, это… — слегка встряхнув головой, девушка, кажется, вернулась в реальность. — Просто захотелось сделать доброе дело в свой последний рейс, — и словно ставя точку, она мило улыбнулась.       Больше ни один из них не произнёс ни слова. Юля задумчиво смотрела в иллюминатор, иногда поглядывая на прикрывшего глаза мужчину, а тот, укутавшись, размышлял о чём-то своём. Когда он, сжимая термос, наконец, уснул, девушка аккуратно поднялась и, поправив плед, тихо удалилась.

~~~~~

      В салон самолёта стали закрадываться солнечные лучи, стараясь попасть в спящие лица, минуя пушистые облака. Утро в небе наступает чуть раньше, чем на земле и выглядит завораживающе, по-настоящему волшебно. Если бы люди, видящие сказочные сны, вдруг посмотрели на небо, которое находилось сейчас максимально близко, они бы не заметили разницы: местами еще тёмная, но уже далеко не ночная воздушная гладь окутывает самолёт, и всё это необъятное пространство настолько потрясает восприятие, что невольно засмотришься на такое восхитительное зрелище и затаишь дыхание. Ради таких моментов стоит жить. Чтобы вот так вот лететь и любоваться миром, простирающимся вокруг тебя, миром, что прекрасен в каждом своём проявлении.       Когда Арсений проснулся, большая часть мест уже была пуста, и лишь самые медлительные пассажиры ещё не покинули борт. Зажмурившись и хорошенько потянувшись, мужчина зевнул и ощутил приятную лёгкость в теле. Непривычно, словно чего-то не хватает. Кашля, конечно же, куда без него то?       Прочистив горло, Попов встал и честно попытался собраться, но в глаза бросилось яркое пятнышко — стикер на термосе с надписью «Неплохой повод для встречи» и номером телефона. Замерев и уставившись на кусочек бумаги, он и не заметил подошедшую женщину и её прожигающий взгляд. — Мужчина, дома стоять будете, — грубоватый голос привлёк внимание, и Арсений поднял глаза. — Я говорю, выходим из самолёта, выходим.       Подгоняемый стюардессой, последний к этому моменту пассажир подхватил плед, взял термос и, свободной рукой ухватившись за ручную кладь, простоявшую в ногах весь полёт, наконец, покинул салон самолёта.       Подойдя к аэропорту, Арсений остановился, накинул тёплую ткань поверх лёгкой куртки и осмотрелся. Пасмурное небо, холодный, пробирающий до костей, ветер и ничего радующего глаз.

Здравствуй, Санкт-Петербург.

      Далее предстояла, как позже выяснилось, нелёгкая задача — поймать такси, чтобы добраться до ближайшей гостиницы. Несмотря на достаточное количество машин специально предназначенных для этого, Попов из-за своей нерасторопности уже полчаса морозил свою тушку возле Пулково-2.       Тут краем глаза мужчина заметил только что остановившуюся иномарку и решил, что её он точно не упустит. Подлетев к машине, Арсений открыл заднюю дверь и уже почти сел в тёплый салон, как вдруг услышал громкое «Подождите!». Оставшись одной ногой в автомобиле, он обернулся и увидел приближающуюся Юлю. Замерев с приоткрытым ртом, мужчина упустил момент, как его затолкали внутрь, сели рядом, кажется, спросили что-то у таксиста и назвали какой-то адрес. — Куда мы едем? — только и спросил Попов. — На разводные мосты, — девушка мило улыбнулась и поправила шапку, — будем знакомиться по-нормальному.       По радио объявили десять утра, и машина тронулась, увозя новых знакомых в неизвестном для их судьбы направлении.