Давайте перепишем Вселенные? Отказы не принимаются

      «Ушел!.. Ах! от господ подалей;       У них беды себе на всякий час готовь,       Минуй нас пуще всех печалей       И барский гнев, и барская любовь.»        А.С. Грибоедов. «Горе от ума.»

***

       Тихой тенью, подернутой дымкой морозной мяты и запаха типографской краски, из полумрака запотевшего оконного стекла просачивается в комнату, ведомый давно забытыми, но будто бы совершенно новыми чувствами, мчится на эфемерных крыльях фантазии творца, Димас Соловей.       Гладиатор Холст, все так же сидящий согбенно над ноутбуком, ненадолго приподнимает голову, чтобы поправить надоедливую чёлку, и вдруг чувствует дуновение мягкого ветерка и запах свежей типографской краски. Запылённый запах приключений на его собственную задницу.        «Пришел» — улыбается самому себе в душе, не двигая ни одним мускулом на измождённом упорным художественным трудом, лице Холст. "И зачем я пришёл" — слишком громко думает Димас — "Ах да, я же ненастоящий. Марионетка"       Тем временем Соловей, окончательно отслоившись от холодного оконного стекла, крадется по белой, кажущейся серой в полумраке, стене рабочей комнаты Гладиатора.        — Кхм-кхм — подает охрипший голос Димас — Ты звал. Я пришел. Что тебе вдруг от меня понадобилось? Только давай быстрее, я был ужасно занят ничегонеделанием в последнее время, и пока не горю желанием возвращаться к бурной деятельности в твоей компании. Нет-нет это не вопрос, это именно утверждение, сухая констатация факта. В обыкновенно нежном, звонком, переливчатом, но сейчас охрипшем от долгого бездействия голосе Соловья, слышится раздражённость, усталость, лёгкое равнодушие и даже вызов создателю. Чтоб ему во сне икалось!        Гладиатор мгновенно распознает эти сварливые нотки голоса Димаса и сразу же мимолетная улыбка улетучивается из его мыслей, не оставляя и следа. Холст мгновенно серьёзнеет в лице и, не отрываясь от ноутбука, продолжает агрессивно выбивать случайные буквы, составляя оглавление конспекта на клавиатуре, превращая разумную гистологию в поток совершенно не относящихся к делу белковых тел. Обстановка критически накаляется. Собравшись с мыслями, Гладиатор просто выпаливает Соловью то, что накопилось за долгое время: «В смысле?! Мне понадобилось?! А может я просто захотел увидеть старого друга?!»       Димас, потупив взгляд в пол, сквозь зубы проговаривает: «Если бы ты захотел увидеть меня, то я бы не валялся четыре года в закоулках твоего сознания, придавленный тяжелыми блоками знаний о современной систематике и пособиями по ботанике высших растений. Зато сейчас я запросто могу читать лекции об эволюции переднежгутиковых и заднежгутиковых и запросто отличаю видоизменения стебля от видоизменений корня…» － немного подумав, Соловей удручённо добавляет － «Ты сильно изменился. Вытянулся, похудел, брекеты снял, а зубами до сих пор рвёшь мягкие ткани. Небось забыл всех старых друзей и всё прожитое с ними…». Гладиатор Холст слегка напряженно произносит: — Ты тоже изменился… Только вот ты больше изменился характером, а я просто повзрослел, хотя скорее, только внешне, просто сейчас я очень сильно подавлен и выгляжу ужасно, что безусловно накидывает ещё парочку лет, но, если честно, ты выглядишь гораздо хуже. Действительно, за четыре года пребывания в небытие одежда Соловья поистрепалась, а о её чистоте, состоянии лица и волос даже говорить не приходится. Он выглядит, словно слонявшийся по болотам в течение четырёх лет, боевой киборг, что впрочем недалеко ушло от реальности.       Димас, продолжая рассматривать паркет в рабочей комнате Холста, снова подаёт голос: «Еще бы за три года я не изменился! Последний раз когда мы виделись, я был раздавлен, разбит!.. об асфальт… в прямом смысле этого слова!..» Кажется, что напряжение в комнате уже можно резать ножницами. — В последний раз наших совместных приключений вышел второй сезон бибисишного Шерлока, ты прыгал с крыши пятого этажа, так что я не удивлен, что ты разбился об асфальт. Хотя, ты бессмертный фиктив. Именно поэтому это и было твоей задачей: выяснить как Шерлок выжил, не дать Мориарти умереть и перевести его в безопасное место в моей психлечебнице в отдельное пространство. Надежно. Криминальный гений и всегда под рукой заявляет Холст. — Так именно это я и сделал! — хмуро добавляет Димас.       Не перебивай! — восклицает Гладиатор — со своей задачей ты справился хорошо. Узнал как же Шерлок выжил, Мориарти переместил. Я своё слово тоже сдержал: портал был прямо под тобой на уровне первого этажа, а то что ты мимо него пролетел, так это уже не моя забота. Не надо на меня так смотреть. Сам тупой. Опустив голову, Холст вновь принимается ожесточённо что-то печатать. Димас как стоял, уткнувшись глазами в пол, так и продолжает стоять. Неловко вышло, всё-таки столько всего вместе пережили, а теперь… Уж и не вспомнить что именно произошло. Ах да, Олеся...       Осознав всё сказанное Холстом, Соловей закипает и говорит почти крича: «Не твоя забота?! Да как же так! Мне пришлось ещё раз лезть на крышу и ещё раз прыгать после первого падения, а люди вокруг сходили с ума когда с крыши прыгнул один мужик, а за ним второй! Да только вот второй поднялся и убежал, как ни в чём не бывало! Упав с пятого этажа! Затем я попал в портал, да не в то место куда должен был, не пришёл вовремя, а ты на меня просто забил! Пришлось уходить окольными путями через твоё сознание. Но. что неудивительно, я там заблудился, представь себе!Я четыре года валялся на свалке! Был никому не нужен, ведь пока я пытался найти выход из того дальнего угла твоей головы, третий сезон Шерлока уже вышел и информация, с таким трудом добытая мною, оказалась попросту не нужна! Так я и канул в лету на четыре года! ЧЕТЫРЕ! Ты не вспоминал обо мне так долго! Но вот, как только тебе понадобился, так сразу же должен был появиться!».       Соловей багровеет от прилива крови к щекам и эмоций к душе, уже не может себя сдерживать. Гладиатор в остервенении поспешно вскакивает со стула, забывая про бессмысленный текст и жужжащий фильтрами ноутбук, преодолевает расстояние между ним и Димасом в два прыжка, и, несмотря на невысокий рост, становится лицом к лицу с Соловьём. Их носы разделяют полголовы роста и пять сантиметров ширины, которые кажутся пропастью. Красноватые волосы растрепываются и ниспадают по плечам, контрастно полыхая рядом с медно-медовыми рыжими и грязными волосами Димаса. Острый и пронзительный взгляд сапфировых глаз встречает серо-голубую дымку пасмурного неба в глазах напротив стоящего. Холст похож на вулкан, готовый вот-вот взорваться. — НИКОМУ НЕ НУЖЕН! Ты считаешь, что ты был никому не нужен! Да ты вообще знаешь какого это быть на самом деле потерянным? Потерять всё что имеешь! Перетерпеть море предательств! Потерять представление о мирах, забывшись в агонии травмированного сознания и силится вспомнить что было на самом деле, а что - фантазия воспалённого мозга?!И выйти ни с чем из долгого периода работы! Знаешь?! А?! — злостно вопит Гладиатор Холст. — Знаю… — грустно и смущенно отвечает Соловей, на несколько секунд отводя взгляд от пылающих пламенем и метающих молнии сапфировых с аквамариновыми крапинками глаз Гладиатора.        Тут, внезапно, в голове Холста что-то щёлкает. Тают льды, обрушивая водопад непрошенной сентиментальности. В его голове начинают всплывать строчки из старой песни, напоминая, что все мы грешны. Гладиатор опускает голову и вместе с Соловьем изучает паркет в собственной рабочей комнате. Выдохнув, Холст усмиряет бушующее пламя внутри и сильнейшим усилием воли заставляет себя сочувствовать Димасу. — Ладно — на выдохе произносит он — Прости. Я не прав. Это именно моя забота, что ты четыре года шлялся незнамо где в моём мозгу. Я прошу прощения за то, что не задумывался о том, что может с тобой происходить, отправил тебя в вольное плавание, не писал никаких новых историй о тебе, и даже, не использовал тебя в своих корыстных целях. Мне... очень жаль… С трудом добытые слова как нельзя лучше прорывают блокаду. Может быть теперь всё изменится. Отпусти себя.        Гладиатор поднимает голову смотря Димасу прямо в глаза. Сейчас он напоминает Кота в сапогах из Шрека. Чуть ли не плачет. Надеется на прощение. И конечно же, Соловей, из-за мягкости своего характера, практически мгновенно его прощает, забывая и с корнем вырывая из памяти четыре года прожитые в небытие, как будто их и не было. Нежные, братские чувства, словно цунами, накрывают Соловья с головой, и тот, поддавшись порыву, сгребает невысокого Гладиатора в охапку, сжимает его в крепчайших объятиях и растрёпывает своей ладонью, его рыже-красные волосы.        — Ну иди сюда, идиотушка! Конечно же я тебя простил! А поругаться? Да так, чисто ради приличия! Давно уже всё забыл и простил! Что было то прошло!－смеясь, говорит Димас, продолжая растрёпывать волосы Соловья. — А ну отпусти дурак! — вопит Гладиатор — Ты же дико воняешь! За четыре года небось ни разу не помылся! Хорошо хоть, что тебе, бессмертному и нематериальному есть и спать не надо, а то ты явно бы был не в таком восхитительно-блестящем состоянии!        Димас, повинуясь, отпускает Гладиатора, поднимая руки на головой в жесте мирно сдающегося солдата. — Ну и что теперь? Что дальше? Не можем же мы сделать вид, будто этого не было?... —спрашивает Соловей. — Для начала сходи-ка ты в душ, надеюсь, что ты помнишь где он находится, полотенца на второй полке снизу, закинь одежду в стиральную машинку, если вдруг не помнишь, как она работает, то там рядом на скотче приклеена инструкция, потом возьми одежду Гитармэна. Я думаю, что он даже не заметит. Насколько я помню, его футболка и джинсы всё ещё валяются там, на тумбочке. Я больше скажу, я уверен, что он даже не заметит. Когда закончишь приходи на кухню, поедим, выпьем чаю и расскажешь как ты провёл эти четыре года в таком страшном месте, как мой мозг… Сдаётся мне мы с этим разберемся — загибая пальцы, с туманным взглядом перечисляет Холст, чтобы затем улыбнуться и, хлопнув друга по плечу, удалиться. Димас лишь пожимает плечами, как будто бы соглашаясь, и преодолевает небольшое расстояние рабочей комнаты Гладиатора. Соловей выходит в коридор и заходит в ванную. Холст слышит щелчок замка в ванной, звук открываемого крана и шелест воды. Отпускает себя, сползая по стене. Взъерошивает пальцами изрядно отросшие волосы. Теперь главное не продолбаться. Хорошие новости.

***

       Холст знает, что у него полно времени, чтобы убраться, приготовить чай и закуски, перебрать шкаф, устроив Соловью удобное спальное место, ведь Димас — ужасный чистюля, да и к тому же терпеть не может холод и способен часами нежиться под напором горячей воды. Так что пока Соловей отмывает давнишние загрязнения с себя и одежды, Гладиатор успешно справляется с поставленными задачами. Шелест воды затихает, а позже вновь щёлкает замок ванной комнаты. Соловей медленно идёт по коридору, приближаясь к кухне. Холст уже там, стол накрыт и если бы у Димаса была потребность в пище, то он, на правах друга и подопечного, запросил бы полноценный ужин, а Гладиатор, зараза, знает, что фиктивы потребляют пищу ради удовольствия, а не чтобы выжить, и нагло пользуется этим! Думает отделаться кружкой чая. Жасминового. М-м-м! Чай, пожалуй, — весомый повод простить человека. А по лицу Холста видно, что он — сама невинность! Да вы только посмотрите в эти честные, большие, синие глаза! Разве они могут так бессовестно врать? Могут, и ещё как! Ох уж эти рыжие бестии… Ладно хоть их двое, друг друга уравновешивают, а то Марк, Олеся и Мэттью давно повесились бы!.. — Ну что, будь как дома, странник, присаживайся и поведай мне свою историю — пафосно изрекает Холст, разливая чай и раскладывая по тарелочкам торт «Красный Вельвет», так горячо любимый Соловьём, что с ним и в жизни, в фантазиях не сможет сравниться никакая сгущёнка! Теперь главное не потеряться. Держи лицо.

***

       — Нда уж…－произносит Гладиатор после рассказа Соловья — нехило ты же вляпался. Ну хорошо, что всё кончилось чуть лучше, чем нормально, и ещё раз извини за всё это… — Да нифево страфново — проговаривает Соловей, уплетая за обе щеки тортик, не забывая запивать его чаем. Димас проглатывает последний кусочек, и не находя следующего продолжает — Уже разобрались с прошлым, перелопатили настоящее. А что же мы будем делать в будущем?       Холст поспешно доедает свой кусок торта и произносит: «Ну для начало надо выспаться. И тебе и мне, а то работали как ломовые лошади, аж задница затекла. А потом, потом… ну решим что потом.» Усмехается кружке с чаем, головою плавно качает, хочет что-то сказать, да никак не начинает.. — Так не интересно! — заявляет Соловей — Ну скажи хотя бы примерный план! Холст залпом допивает остатки чая и говорит: «Нет плана. Учёба ест меня заживо. И тобой тоже не подавится. Ну хочешь я прямо завтра тебя в Хогвартс отправлю?» — Э-э-э-э нееетт… Я туда больше ни ногой! Там же столько народу шляется, что непонятно человек это или нечеловек. Одни мироходцы кругом ей-богу, и все на парней вешаются, если ещё и друг на друга их не вешают.. Давай-ка лучше Винчестеров навестим. У них хоть с человекоподобием всё понятно. За четыре года там наверное столько сезонов набежало, столько надо разгрести!.. — Договорились! — довольно произносит Холст — Завтра к Винчестерам промониторить ситуацию, а потом как пойдет. Иди спать. Шкаф тебя уже заждался Соловей понурив голову мямлит: «Опять шкаф?.. » — А ты чего хотел! Что будешь делать если Гитармэн внезапно решит нанести визит? Раствориться в воздухе как в прошлый раз не получится! Да и я не хочу, чтобы куча стереотипных лжемагов потом обшаривала мою квартиру на предмет исчезающих личностей! Он у нас конечно не очень стойкий, но, слава Кришне, легковерный, однако лучше не травмировать нежную психику человека, который искренне верит в то, что все, кого я привожу домой — просто очень хорошие косплееры — не оставляет пространства для словесных манёвров Гладиатор.        Димас, худо-бедно смирившись со своей участью, добрел до спальни Холста и улёгся в шкафу. Как будто и не было тех несчастных четырёх лет и всё по-прежнему размеренно течёт своим чередом. Соловей слышит, как Гладиатор ложиться в постель. «Спокойной ночи»－ворчит Димас. «Угу»－отвечает Холст Веки закрываются и Соловей проваливается в блаженный и такой долгожданный сон в таком уютном и родном шкафу.

***

На часах шесть утра. Сладкие сновидения, с недавних пор заменяющие реальность спешат разбежаться от петушиного крика, будто нежить. А ведь так красиво начиналась очередная грёза! Марк Антоний проснулся, вздрогнув от внезапно пришедшей на мобильный СМС. «Холст😎🎤» «я вернул его»