Bon appetit

    Этот лёгкий трепет в сердце – предвкушение. А ещё – нетерпение, жажда поскорее увидеть свою любимую. Когда она вне поля моего зрения – это тоска. Когда кто-то претендует на её внимание – ревность. Для меня всё это было ново, но я старался классифицировать свои чувства, чтобы как-то разобраться в себе. Надо же, ещё всего лишь пару недель назад я недоумевал из-за того, что не могу испытывать нормальные эмоции, а теперь – какая ирония! – каждое утро я просыпаюсь с целым сонмом чувств, распирающих мою душу. Ямада Таэко – обычная старшеклассница, каких сотни тысяч в нашей стране. Не красавица, не круглая отличница, не отличается успехами в спорте... Я и сам не мог понять, почему при виде неё моё сердце, пропустив удар, вдруг бросилось в головокружительный галоп. Она подарила мне эмоции. Я же отдал ей себя. Вскорости она об этом узнает. Я преподнесу Таэко свои чувства как дар, и она примет его, ведь иначе и быть не может. Но сначала мне требовалось получше узнать предмет своих воздыханий. Всю прошлую неделю я потратил на избавление от соперника – друга детства Таэко по имени Осана Накама. Мне пришлось попотеть, чтобы добиться исключения из школы этого клоуна. Конечно, это не положило конец их многолетней дружбе, но теперь, при столь загруженном графике, они просто не смогут видеться чаще. Да и репутацию незадачливому Ромео я подмочил знатно. А Таэко, как и практически любая японская девушка, воспитанная в строгости, вряд ли оценит уничтоженное реноме. Наступила новая неделя, и я был готов со свежими силами ринуться на баррикады, готовясь узнать о моей Ямада-семпай всё, а потом, в пятницу, признаться ей в любви, огорошив тем, как же мы похожи. Я направлялся в школу в радужном настроении, строя в мечтах воздушные замки и уже в красках рисуя нашу с Таэко свадьбу. Конечно, это случится не так уж и скоро, но думать о будущем никогда не повредит... Пройдя через ворота и отвесив традиционный поклон учительнице физкультуры, взиравшей на школьников с видом тюремной надсмотрщицы, я переобулся. Мне некуда было торопиться: семпай являлась человеком привычки и никогда не изменяла своей каждодневной рутине – я заметил это на прошлой неделе. До уроков она сидела на бортике фонтана во внутреннем дворике и читала книгу, время от времени убирая за ухо прядь, то и дело выбивавшуюся из причёски. Возле неё постоянно крутился её брат – довольно надоедливый первоклассник по имени Ямада Кодомо. Рот у него не закрывался ни на секунду, и я мог только представить, какой это ад – жить с подобным типом в одном доме. На прошлой неделе рядом с Таэко с видом собственника всегда присутствовал этот Накама, но теперь, с его исключением из нашей и переводом в другую школу, ситуация в корне поменяется. Теперь друг детства семпая не стоит между нами. Путь к её сердцу свободен. Я прошёл во внутренний дворик, уже заготовив про себя пару любезных реплик, с которых можно начать разговор, но увиденное заставило меня замереть на месте. Семпай сидела на своём обычном месте, но она была не одна. Рядом с ней примостился какой-то тип с приторной улыбочкой. Поверх школьной формы он носил фартук, а на волосы повязывал косынку, которая смотрелась совершенно по-идиотски. Но незнакомца собственный вид, казалось, абсолютно не беспокоил: он дружелюбно улыбался Таэко, о чём-то вещая, а она, отложив книгу, кивала в такт его словам. Кто это такой? Как он посмел сесть рядом с моей любимой? Почему молния не поразила его за эту дерзость? Я сжал ладони в кулаки и стиснул зубы, почувствовав, как гнев затапливает моё сознание. Я уничтожу его. Я разорву его в клочья. Я сотру его в порошок. Я сожгу его дотла. Я... – Эй, с тобой всё в порядке? – на моё плечо легла чья-то рука, и я, вздрогнув, обернулся. За мной стоял старшеклассник с открытым и дружелюбным выражением лица. Он повязывал на лоб белую ткань, на которой ярко выделялась известная мотивирующая цитата, но и без этого его знали абсолютно все в школе. Будо Масута, неоднократный призёр соревнований по боевым искусствам, принесший нашей школе нетленную славу. Он считался этаким борцом за справедливость и обучал своих адептов искусству дзюцу, делая это, на мой взгляд, с чрезмерным энтузиазмом. Но с таким человеком стоило считаться. Я постарался придать лицу более или менее любезное выражение и склонил голову. – Всё хорошо, семпай, – ответил я. – Просто голова закружилась... – Ясно, – он потрепал меня по плечу. – Весной такое бывает. Но знаешь, что, Айши-кун? Если хочешь стать более здоровым, приглашаю в мой клуб. Я недоумённо поднял брови. Чёрт побери, этот недоделанный Наруто выбрал самый неудачный момент, чтобы заняться рекламой своего дрянного кружка. Мне нужно было срочно узнать, кто тот шнырь, что сидел рядом с Таэко. – Будо-семпай, я не уверен... – начал я, но Масута бесцеремонно прервал меня: – Неважно, на каком уровне ты находишься. Я смогу обучить тебя всему, что знаю, и ты не только укрепишь свои мышцы, но ещё и избавишься от проблем с сосудами. Гарантирую, ты забудешь, что такое головокружения. Просто попробуй, хорошо? Я посмотрел через плечо Будо на Таэко и этого кретина в косынке. Если каратист немедленно не оставит меня в покое, то я не смогу узнать имя своего потенциального соперника до начала уроков... – Ладно, – кивнул я. – Приду к вам на занятия сегодня вечером. – Замечательно! – Будо с силой хлопнул меня по плечу. – Уверен, тебе у нас понравится! И он, кивнув на прощание, пошёл прочь. Наконец-то! Я подошёл к одной из скамеек, расположенных под сенью вишнёвых деревьев, и присел. Спокойно. Надо взять себя в руки: я же не хочу, чтобы моя трепетная и нежная любовь испугалась моей перекошенной от злости физиономии... Да и вообще, одно то, что молодчик в косынке подсел к Таэко, ни о чём не говорит. Может, он просто решил переброситься с ней парой слов... Но тут этот негодяй, порывшись в своей сумке, вытащил какой-то свёрток. Развернув бумажную салфетку, он с приторной улыбкой взял двумя пальцами печенье и поднёс его ко рту моей любимой. Я сжал ладонь в кулак и со свистом выдохнул сквозь зубы. Это уже нельзя списать на простую светскую беседу: Таэко явно нравится этому имбецилу. Такой знак внимания нельзя игнорировать, иначе... Я вытащил из сумки телефон и, притворившись, что фотографирую себя, сделал снимок Ямада-семпай и парня в косынке и переднике. Я собирался отослать изображение единственному человеку, который мог бы пролить свет на то, что здесь происходило. У нас в школе орудовала Инфо-чан – таинственная девушка, никогда не покидавшая помещения не менее таинственного информационного клуба. В её распоряжении имелись досье на каждого ученика школы. Она могла помочь решить почти любую проблему, не гнушаясь и спорными с моральной точки зрения запросами. В качестве валюты она использовала либо фото нижнего белья, либо информацию. Я уже прибегал к её услугам, когда избавлялся от надоедливого друга детства. Для того, чтобы смешать этого клоуна с грязью, мне понадобилось много усилий, и эта девчонка без лица очень помогла. И теперь мне придётся обратиться к ней ещё раз. Возможно, даже не последний. Я отослал Инфо-чан фото и приписал: «Кто этот человек в косынке, что сидит рядом с Таэко?». «Привет, Аято-кун. Это Амаи Джун, класс 3-1, президент кулинарного клуба и, по отзывам его одноклассников, самый приятный парень в школе. В плане учёбы звёзд с неба не хватает, но на кухне – просто бог. А ещё, кажется, ему нравится твоя Ямада, и, судя по тому, что она ещё переживает исключение Осана-куна, у него вполне есть шанс утешить её, ведь путь к сердцу женщины тоже лежит через желудок». Я фыркнул и убрал телефон в карман. Порой шутки этой девицы были совершенно неуместны, но она уже успела доказать свою полезность, так что можно и потерпеть. Итак, Амаи Джун, президент кулинарного клуба... Кухня открывала множество возможностей для несчастных случаев, которые, увы, могли оказаться фатальными. Например, он мог коснуться мокрыми руками электроприбора с повреждённой проводкой, мог съесть что-нибудь, на что у него была агрессивная аллергия, и умереть, мог подавиться, в конце концов. Я исподтишка наблюдал за ним, всё больше поражаясь, как такой приторный тип вообще мог нравиться кому-либо. И дело заключалось не только в косынке и переднике, но и в дурацкой сладенькой манере держать себя. Я просто обязан был убрать его. Неважно, как. Просто убрать. Но, разумеется, сначала стоило собрать побольше данных об этом субъекте. Кто он? Чем живёт и дышит? Есть ли у него секреты? И я точно знал, как именно осуществлю это. Такие сахарные слабачки, как правило, неумны и дружелюбны. Это делало их уязвимыми для других, но их доверчивостью редко пользовались, потому что они являлись ещё и всеобщими любимчиками. Но для меня это не имело значения. Амаи был препятствием между мной и Таэко, значит, должен быть устранён. Я вытащил из сумки учебник и сделал вид, что готовлюсь к уроку. Я был довольно близко и мог бы услышать, о чём говорят Джун и моя семпай, но мне мешал гул голосов: стайка девочек, стоявшая неподалёку, обсуждала какого-то популярного певца, и они то и дело визжали, как свиньи на убое. Но подойти ещё ближе, не вызвав на себя подозрений, я не мог, поэтому пришлось, стиснув зубы, терпеть этот беспредел. К счастью, этот Амаи, вспомнив о подотчетном ему клубе, встал и, раскланявшись с Таэко, направился к двери. Мне безумно хотелось немедля сорваться с места и пойти за ним, но я сдержался, прекрасно понимая, что это неизбежно привлечёт внимание. А последнее было мне совершенно не нужно. Просчитав в уме до ста, я убрал учебник в сумку и не спеша пошёл в сторону учительской, ведь у клубов, расположенных на первом этаже, мне теоретически делать было нечего: я не состоял ни в одном. Пройдя до кабинета медсестры, я приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Секине-сенсей ещё не было, она никогда не приходила раньше четверти девятого. Я это знал, потому что всю предыдущую неделю втирался ей в доверие, помогая убирать лазарет. И пожилая врачевательница с добрым взглядом сдалась моим чарам: она с удовольствием разговаривала со мной, интересуясь моими успехами в учёбе, и даже один раз попросила меня помочь с уборкой в шкафу, где хранились медицинские карты учащихся. Они-то и были мне нужны. Закрыв за собой дверь, я прошёл внутрь и, вытащив из ящика письменного стола медсестры ключи, открыл замок. Я не боялся оставить следы: я ведь помогал ей накануне, и это было общеизвестно. Найдя карту Амаи, я начал быстро читать её, надеясь на удачу. Но нет, никакой фатальной аллергии у него не было. Зато имелись рекомендации посещать психолога каждый месяц... Это ещё для чего?.. Я нахмурился и продолжил изучать документ. Кроме этих подозрительных предписаний, ничего интересного я не обнаружил: мой соперник не отличался болезненностью. Поставив карту на место и заперев шкаф, я задумался. Единственной зацепкой были эти сессии с психологом. Почему Амаи назначили их? Может, ответ содержался в личном деле?.. Я положил ключи обратно в ящик стола и вышел из кабинета медсестры, прикрыв за собой дверь. Личные дела хранились в кабинете завуча – деятельной и энергичной дамы со звучным именем Генка Кунахито. Обычно она редко выходила из своего кабинета, исключение составляли разговоры с учительницей физкультуры. Киоши Тайсо – бывшая профессиональная бегунья – дежурила у школьных ворот, орлиным взором мониторя каждого входившего. Ровно в четверть девятого – в то самое время, когда остальные педагоги расходились по классам, – она направлялась в учительскую. Завуч присоединялась к ней, и они вместе с удовольствием выпивали по чашке чая, обсуждая злободневные новости. Эти столь непохожие друг на друга женщины, как ни странно, довольно крепко дружили. Для меня это тоже имело определённое значение: мне нужно было пробраться во владения Генка-сенсей и просмотреть личное дело Амаи, а сделать это я мог только в тот короткий промежуток времени между четвертью девятого, когда Киоши-сенсей и завуч встречались в учительской, и восемью тридцатью, когда начинались уроки, на которые опаздывать было нельзя. Я посмотрел на наручные часы. До того времени оставалось около сорока минут... Что ж, это время можно пустить на наблюдения. Я вышел через один из задних дверей школы и устроился рядом с окном кулинарного клуба, надеясь услышать что-то полезное. К сожалению, я не учёл, что окно не было открыто, и потому голоса звучали приглушенно, нечётко. Стиснув зубы, я в сердцах ударил кулаком по стене. Оставался только один способ узнать моего врага поближе, но я не хотел прибегать к нему: это могло показаться подозрительным. Однако выбора не было. Я снова вошёл в школу и направился к кулинарному клубу, дверь которого была гостеприимно распахнута. Интерьер этого помещения был подчёркнуто женственным: стены, выложенные розовой плиткой, ковёр с цветочным принтом на полу. Даже навесные шкафчики для утвари, и те блистали поросячьим цветом. Из представителей сильного пола тут присутствовал один Амаи. Он стоял у плиты со своей дурацкой косынкой и как раз ставил на конфорку кастрюлю с водой. Рядом с ним хлопотала пышногрудая девица с завитыми волосами и добрыми глазами. Я прочистил горло и, поклонившись, вымолвил: – Амаи-семпай, я могу попросить вас о помощи? Президент кулинарного клуба повернулся со мне и наградил своей сладкой улыбочкой. – Конечно, конечно, – проговорил он. – Что угодно. Его бьющее через край дружелюбие ужасно раздражало, но я, сделав над собой усилие, улыбнулся в ответ – мне нужно было установить с ним максимально хорошие отношения. – Мои родители уехали за границу в долгосрочную командировку, – начал я. – В последнее время я питался только лапшой быстрого приготовления и, кажется, вконец испортил себе желудок. Мне нужна домашняя пища, но дело в том, что моих кулинарных навыков хватает только на подгоревшую яичницу. Вы не могли бы обучить меня? – С удовольствием, – кивнул Амаи. – Можешь называть меня просто Джун, формальности ни к чему. А ты?.. – Айши Аято, – представился я. – Отлично, – мой противник, присев на корточки, порылся в шкафчике и достал оттуда фартук. – Вот, надень это, Аято. С сегодняшнего дня ты будешь официально под моим крылом. Я чуть было не поморщился, но немедленно овладел собой. Грудастая девчонка, представившаяся как Кокона Харука, помогла мне с передником. – Пожалуй, мы начнём с азов, – Джун потёр ладони одну о другую. – Вымой руки, Аято, и не робей: мы все здесь друзья. Через силу выдавив улыбку, я почувствовал, что желание убить этого приторного слабачка росло в моей душе в геометрической прогрессии. Но нет, пока не пора. Нужно запастись терпением, максимально обезопасить себя... Я покорно кивнул. Амаи склонил голову и потянулся к холодильнику. – Я думаю, суп подождёт, Харука, – сказал он, снимая кастрюлю с конфорки. – Давай сначала покажем Аято несколько простых блюд. Его помощница с готовностью закивала так, что её хвостики начали забавно подпрыгивать. Они оба, безумно раздражая своим чрезмерным дружелюбием, начали объяснять мне, как готовить то и это, как легко и быстро сделать вполне сбалансированное блюдо из того, что лежит в холодильнике каждого японского дома. Я внимательно слушал их, одновременно помогая старшекласснице нарезать овощи. Надо сказать, я вполне мог извлечь немало полезной информации из этого кулинарного урока: мои родители и вправду улетели в Америку по делам, и я не знал точно, когда они вернутся. Каждый день при телефонном разговоре мама говорила, что они пока не приблизились к своей цели. Про лапшу быстрого приготовления я тоже сказал правду: я сидел на этом вкусном, но не особо полезном кушанье уже вторую неделю, и, хотя желудок меня пока не беспокоил, я понимал, что нужно позаботиться о себе, чтобы избежать проблем со здоровьем. В ходе урока я старался ловко выспрашивать Амаи о его жизни, его увлечениях. Старшеклассник охотно отвечал мне, будучи совершенно откровенным и не задумываясь – это свидетельствовало о том, что он говорил правду. Но ничего подозрительного я не откопал: никаких пауз, никаких увиливаний от ответов, никаких попыток что-либо утаить... Я пытался направить разговор в нужное мне направление, подняв тему о психологах, но опять-таки я не заметил никакого смущения. Кокона призналась, что она ходила на регулярные сессии после смерти матери, и Джун, сочувственно покачав головой, снова начал говорить о кулинарии. Я побоялся опять поднимать эту тему, так как мог показаться мои новым «друзьям» бесчувственным. А их хорошее отношение являлось абсолютной необходимостью для меня. Я решил послушно терпеть эти разговоры о каких-то каперсах, киноа и прочих таинственных словах, похожих на ругательства. Терпеливо прождав до четверти девятого и так и не услышав ничего путного, я прервал обоих старшеклассников, поблагодарил их за помощь и попросился прийти ещё раз. Амаи с восторгом пригласил меня, и я, сдав фартук, вышел из клуба, не забыв прикрыть за собой дверь: из помещения кружка прекрасно просматривалась дверь кабинета завуча, и я не хотел, чтобы кто-то увидел, куда я направлялся. Подойдя к учительской, я прижался спиной к стене и осторожно заглянул внутрь. Генка-сенсей не подвела: она уже сидела за столом рядом со своей подругой – Киоши-сенсей – и мирно попивала чай. Отлично! Это мой шанс! Я метнулся в кабинет завуча и бросился к шкафу с личным делами. Он запирался, но, на моё счастье, ключ всегда торчал в замке. Документы были упорядочены по классам, поэтому я довольно быстро нашел дело Амаи Джуна. В нетерпении я развязал тесемки папки и начал изучать бумаги. И снова пустой номер. Это дело не давало мне никакого компромата на моего соперника. Никаких замечаний, никаких проблем, средняя успеваемость, хорошая интегрируемость в общество. И всё. Не было ни заключения психолога, к которому старшеклассник должен был ходить, ни каких-либо сомнительных фактов. Неужели у него и вправду нет никаких секретов?.. Нет, невозможно. Ему же для чего-то порекомендовали эти консультации... Хотя причина этому может быть самая невинная, но узнать её необходимо. Я аккуратно сложил документы в папку и, поставив дело обратно, закрыл шкаф. Выйдя из кабинета завуча, я бросился в класс – нужно было поддерживать свою безупречную репутацию идеального ученика. К счастью, я успел не только занять свою парту до звонка, но и подготовиться к уроку. Всё время до обеда я пытался сфокусироваться на занятиях и выкинуть Амаи из головы, но мои мысли то и дело возвращались к этим его предписанным встречам с психологом. Это была единственная ниточка, которая могла бы привести меня к чему-то не столь хорошему в этом со всех сторон славном парне. Но я не смог набрести ни на одну зацепку, и мне оставалось лишь продолжать следить за ним. Во время большой перемены я вновь спустился в кулинарный клуб, и щедрый Джун с радостью накормил меня, приговаривая, что домашняя пища – это очень важно. Осмелев, я начал задавать ему вопросы куда более личного характера: влюблялся ли он когда-нибудь, была ли у него девушка. Но и тут мне не повезло: Амаи открыто рассказал, что нет, раньше его сердце только лишь ждало ту, единственную, но вот сейчас он, кажется, встретил её. И, подумать только, всё это время она ждала в параллельном классе. Разумеется, он говорил о Таэко. Наивный. Я старательно искал хотя бы малейшую трещинку в его столь неправдоподобно идеальной личине, но нет – результат оставался нулевым. Ни на обеде, ни после уроков я так ничего и не отрыл. Я возвращался домой в отвратительном настроении: мне так и не удалось ровным счётом ничего добиться, хотя я потратил на этого восторженного имбецила чуть ли не весь день. Такими темпами он и вправду может украсть Таэко у меня. Придя домой, я начал убираться – эти нехитрые действия всегда помогали мне привести мысли в порядок. Но в этот раз неприятное чувство на душе продолжало разрастаться, а в голову не приходило ни единой полезной идеи. Конечно, можно было просто убить его и избавиться от тела... Но нет: я только что пришёл к Амаи в клуб, и, если он вдруг исчезнет, это совершенно точно привлечёт ко мне внимание. Даже если я смогу отговориться, многие из учеников запомнят, что Джун исчез сразу после того, как в клуб пришёл Айши Аято (пусть даже я и не вступал туда официально). Значит, мне оставалось лишь разрабатывать теорию о посещениях психолога. И именно этим я собирался заняться завтра.