Bon appetit

    Всю прошедшую ночь я проворочался на футоне, будучи не в силах уснуть. Стоило мне только закрыть глаза, как сознание услужливо рисовало образ Амаи, по-хозяйски обнимающего мою Таэко. Из-за этого утро я встретил совершенно разбитым и, спешно собравшись, направился в школу. И у самых ворот меня ждал сюрприз: Будо Масута собственной персоной. Он стоял у калитки и, скрестив руки на груди, высматривал кого-то. И как только его взгляд остановился на мне, старшеклассник просиял и помахал рукой. Сначала я удивился, а потом вспомнил: вчера я обещал прийти на занятия в его клуб, но проблема Амаи, внезапно разросшаяся до размеров земного шара, заставила меня забыть об этом. Так, Аято, тебе надо стать поосторожнее. Самого сильного человека в школе лучше определить в стан своих друзей. Я немедля изобразил самую дружелюбную улыбку из своего арсенала и подошёл к нему. – Я должен извиниться, Будо-семпай, – вымолвил я, поклонившись. – Вчера Джун-семпай давал мне кулинарные уроки, и у меня вылетело из головы, что я обещал встретиться с вами. – Ничего страшного, – махнул рукой он. – Это же я президент клуба, значит, я должен был сам зайти за тобой в конце дня. Сегодня, пожалуй, так и поступлю; ты не возражаешь? – Разумеется, нет, – я склонил голову. – Обязуюсь в этот раз вас не подвести! Старшеклассник положил мне руку на плечо. – Давай отбросим формальности, – предложи он. – Называй меня по имени, Аято. Захваченный врасплох, я лишь кивнул. Будо, в очередной раз улыбнувшись, помахал мне рукой и направился к школе. Я, немного постояв на месте, направился за ним. Мне не хотелось тратить время на часовой просмотр маханий ногами, но ничего другого не оставалось, и я мог лишь надеяться, что узнаю о секрете Амаи раньше, чем мне придётся идти в клуб боевых искусств. Я прошёл во внутренний дворик морально подготовленным, поэтому увиденное шокировало меня уже не так сильно, как вчера. Джун, присев рядом с Таэко, скармливал ей какую-то дрянь на зубочистках. Кодомо, пристроившийся неподалёку, посматривал на всё это с явным недовольством: его явно бесило, что какой-то придурок в косынке оккупировал его сестру. На сей раз мне удалось прекрасно овладеть собой. Я сел на бортик фонтана на некотором расстоянии от моей любимой и моей будущей жертвы. Понимая, что Амаи вряд ли будет делиться порочащими честь секретами с девушкой, которая ему нравится, я всё же навострил уши. Но результаты оказались неутешительными: Джун без умолку болтал о блюдах со сложными французскими названиями, вряд ли догадываясь, как они переводятся, но это было самым большим прегрешением, которое он совершил. Ни слова о психологе, о консультациях, о проблемах... Что ж, неудивительно. К счастью, когда дрянь на зубочистках закончилась, Амаи поднялся и, попрощавшись, пошёл к своему клубу. Я неслышно вздохнул с облегчением, надеясь, что у Таэко после этого сомнительного кушанья не начнутся проблемы с желудком. Подождав пару минут, я пошёл за ним. В кулинарном клубе собрались самые голосистые девчонки. Они обступили Амаи и его плиту и визжали на высоких нотах, восторгаясь тем, как он ставит сковороду на огонь. Я поморщился, но решил остаться: в таком гвалте на меня вообще не обращали внимания. – О, Джун-кун, как ловко ты нарезал капусту! – воскликнула одна из них – невысокая девочка в очках. – Как и ожидалось от кого-то твоего уровня! – Да что ты, Мио-чан, – добродушно отозвался Амаи. – Несколько уроков в нашем кружке, и ты спокойно превзойдёшь меня. Эта фраза тут же вызвала новую волну визга. Школьницы вовсю восхваляли каждое его движение, наперебой задавая вопросы и прося попробовать блюдо, когда оно будет готово. Я, держась поодаль, поставил свою сумку на стол и помассировал виски: эти писклявые восторги ощутимо действовали мне на нервы. Но до начала урока оставалось добрых полчаса, а значит, я обязан быть здесь, ведь у меня пока не имелось информации. Так прошло пятнадцать ужасных минут. От гвалта у меня раскалывалась голова, но я мужественно терпел. Девочки усиленно хвалили Амаи, а он играл роль скромника, только мотая головой, но ровно до тех пор, пока Саки Мию – старшеклассница, мечтавшая стать певицей, – не произнесла: – А почему бы тебе не поучаствовать в кулинарном конкурсе, Джун-кун? Ты бы точно сделал всех! Мой соперник застыл над плитой, сжимая в руке деревянную ложку. Лицо его побледнело, а черты словно заострились. Я прищурился и подобрался. Неужели, наконец-то оно?.. Амаи внезапно резко распрямился и, отбросив в сторону ложку, помчался к выходу, провожаемый непонимающими взглядами девочек. – Что это с ним? – протянула Кохару Хината, моя одноклассница. – Я не в курсе, – пожала плечами Кокона Харука. – Но, думаю, есть причина, по которой он всегда отказывался от участия в конкурсах. – Но ты же должна знать, – недовольно вымолвила Саки Мию, несильно толкнув Харуку плечом. – Ты самый близкий ему человек! Кокона вздохнула и прижала ладонь к шее. – Кажется, у него был не очень хороший опыт с этим в детстве, – нехотя выдала она. – Что ты имеешь в виду? – хитровато прищурилась Хината. – Он проиграл? – Я не знаю, – старшеклассница решительно вздёрнула подбородок. – И хватит об этом. Прошу, не расспрашивайте его: ему явно больно вспоминать... Не став слушать дальше, я подхватил сумку и бесшумно покинул помещение клуба. Верная подруга Кокона решила, что сказала достаточно, и больше из неё не вытянешь, даже если учесть, что она что-то знает. Значит, мне нужно самому вычислить, где собака зарыта. Я ринулся вверх по лестнице и на впечатляющей скорости преодолел четыре лестничных пролёта. Буквально влетев в компьютерный класс, я сел за свободную машину и, запустив браузер, ввёл в поисковик ключевые слова «кулинарный конкурс Амаи». И первый же результат оказался верным: это была заметка в местном интернет-издании. Амаи Джун, тогда двенадцатилетний гениальный повар, умудрился выиграть довольно уродливый кубок в форме бараньей ноги. На фото он держал свою награду, но особо счастливым не выглядел. В статье подробно рассказывалось об этапах соревнования, а также приводились рецепты блюд, которые готовили эти детишки. И что? Это и есть страшная тайна Амаи? Я с сомнением потёр подбородок и увеличил фото. Да, выражение лица моего недруга было максимально кислым, но один этот факт ни о чём не говорил: может, он просто страдал от стресса из-за конкурса. Однако одного этого недостаточно для регулярных сессий с психологом. Эмоциональная травма должна быть куда глубже Значит, ищем дальше. Я дошёл до того, что даже тщательно прочитал рецепты блюд, использованные каждым маленьким кулинаром, хотя совершенно ничего в этом не понимал. Конкурс подразумевал пятидесятипроцентный отсев после каждого тура: в самом начале участвовало тридцать два человека. После первого испытания их оставалось шестнадцать, после второго – восемь, и так далее. Меня заинтересовал четвёртый тур. Согласно нехитрой математике, в него должны были войти четыре человека, но участников было трое. Нахмурившись, я вернулся к третьему туру и перечитал имена победивших в нём. Одного из них, против ожидания, я не встретил в списке участников четвёртого соревнования. Такасэ Мика, двенадцать лет. Она с самого начала была в числе лидеров, однако в третьем туре немного уступила Амаи. Но всё равно её результат позволял пройти на следующий уровень, так почему девочка выбыла? Я хищно улыбнулся, почуяв, что скоро докопаюсь до правды. Введя в поисковик «Такасэ Мика», я удовлетворённо кивнул: первая же статья, озаглавленная «Юный цветок, что увял так рано», дала мне всю нужную информацию. С детства Такасэ Мика, уроженка соседнего городка Санада, была увлечена готовкой. Она могла проводить на кухне часы напролёт, изобретая рецепты, пробуя разные сочетания продуктов, создавая кулинарные шедевры. Уже в младшей школе она вступила в соответствующий клуб, а к средней – была умелым поваром. И потому, когда в нашей префектуре решили организовать детский кулинарный конкурс, ни для кого не было неожиданностью, что эта одарённая девочка подала заявку в числе первых. Отсев был очень серьёзным, но Мика попала в число тридцати двух счастливчиков, которые удостоились чести участвовать в соревновании. Она с энтузиазмом и очертя голову окунулась в соревнование, отдавая ему всю себя. Первые два тура девочка была лидером, но в третьем её обставил этот улыбчивый мальчишка – Амаи Джун. Более того, после окончания этапа он с раздражающей уверенностью заявил журналистке, что собирается победить. И Такасэ проняло. Эта идиотка покончила с собой, повесившись в лесу. Рядом с ней нашли записку, в которой говорилось: «Прошу винить в моей смерти того, кто отнял у меня смысл жизни и мечту. Несмотря на сладкую фамилию, ты оставляешь после себя горькое послевкусие. Прошу простить меня за всё. Такасэ Мика». Разумеется, в заметке о смерти девочки имя Амаи даже не упоминалось. Репортёр проявил максимальную деликатность и даже умудрился не сказать ничего о конкурсе, но если прочитать все эти материалы внимательно, то становилось ясно, что Мика, не выдержав напряжения, просто сломалась, а слова Джуна оказались последней каплей. «Сладкая фамилия»... «Амаи» переводится как «сладкий». Очевиднее намёка и быть не может. Конечно, он не был виноват в том, что девчонка психанула и порешилась. Эти малолетние дуры вообще отличаются просто стеклянной душевной организацией: чуть что не так, они опрометью бегут бросаться с крыш, вешаться, резать себе вены... Для чего? Разве это решит их проблемы? Нет. Но они не хотят ни на минуту задуматься о том, что делают, и рубят сплеча под влиянием эмоций. Да, вины Джуна тут не было, но он-то сам думал иначе. Несчастный мальчик, узнав про поступок Мики, наверняка позже прочитал и про записку, и с тех пор его это мучило. Вот она – причина регулярных встреч с психологом. Вот оно – слабое место моего противника. Комплекс вины. Я довольно улыбнулся и чуть отодвинулся от экрана компьютера. Я был готов даже зловеще расхохотаться, но тут, в компьютерном классе, кроме меня, присутствовали другие люди, так что пришлось сдержаться. Вычистив историю просмотров и закрыв браузер, я взглянул на наручные часы. Урок должен был начаться через пять минут, так что стоило поторопиться в класс. А операцию по устранению Амаи можно начать во время обеденного перерыва: так я смогу получше продумать стратегию. И, выключив компьютер, я направился в свою аудиторию. Теперь, когда я хотя бы примерно представлял себе, как избавлюсь от противника, учёба пошла легче. Я не выпадал из реальности, внимательно слушал на уроках, активно отвечал и даже удостоился похвалы и недвусмысленного намёка о том, что путь в университет для меня открыт. Кто знает, может, я даже штурмую Тодай*... Тогда Таэко точно будет гордиться мной. Как только прозвучал сигнал к большой перемене, я тут же направился в кафетерий. Надо сказать, что диета на продуктах быстрого приготовления и вправду не шла на пользу моему несчастному желудку, и даже вчерашний обед в кулинарном клубе не мог всё разом исправить. И я решил относиться к питанию более ответственно, используя те нехитрые навыки, которые приобрёл в кружке Амаи. Я сам собрал себе бенто. Конечно, с утра я пребывал не в самом лучшем расположении духа, но всё же не забыл ни варёный рис, ни овощи. Устроившись за одним из столиков, я начал не спеша поглощать свой обед, но меня прервали, и довольно грубо: Будо, грохнув своим подносом о столешницу, присел рядом и даже не удосужился спросить разрешения. – Аято, я слышал, ты подумываешь войти в клуб Амаи, – без предисловий вымолвил он. – Это так? – Вовсе нет, – ответил я, помешивая рис палочками. – Просто мои родители уехали в длительную командировку за границу, и я испортил себе желудок продуктами быстрого приготовления. Я просил Амаи-семпая показать мне несколько простых блюд, какие даже такой профан, как я, смог бы осилить, что он и сделал. – Вот как... – с удовлетворением протянул старшеклассник, зачерпывая ложкой огромную порцию карри. Я понимал его: каждому президенту клуба было выгодно, чтобы в его кружке присутствовало как можно больше народа, именно поэтому они так рьяно агитировали за вступление. По правилам нашей школы, нельзя было состоять более, чем в одном клубе, поэтому моё членство в кулинарном (если бы оно оказалось правдой) автоматически сводило к нулю вероятность моего вступления в объединение психованных каратистов во главе с восторженным Будо. К счастью, всё остальное время, отведённое на ланч, мы провели в тишине. Я закончил есть первым и, пожелав старшекласснику приятного аппетита, встал с места и направился к уборной. Там я неторопливо вымыл коробочку от бенто и спокойно вернулся в класс. Сев за парту, я вытащил телефон и отправил Инфо-чан лаконичное: «Нужна помощь». Ответ, как и всегда, не заставил себя ждать: «Аято-кун, я тут подумала... Давай перенесём наше взаимовыгодное сотрудничество на постоянную почву? Я понимаю, что тебе – молодому человеку – не очень сподручно снимать подштанники девчонок, и у меня для тебя есть другое поручение. Оно требует куда большей сообразительности и ловкости, но в обмен я буду готова помочь во всём». Я нахмурился. Честно говоря, она была права: фотографировать нижнее бельё девочек, наблюдательность которых стократно увеличивалась с появлением в зоне десяти метров от них любой особи мужского пола, мне не доставляло ни малейшего удовольствия. А постоянное сотрудничество с Инфо-чан постоянно, пусть это наверняка было опасно, могло сыграть мне на руку. Коротко ответив: «Хорошо. Что нужно делать?», я отправил сообщение. «Превосходно. Я знала, что ты примешь нужное решение. Итак, Аято-кун, твоё задание будет заключаться в следующем: завтра с утра зайди в химическую лабораторию. За классной доской ты найдёшь свёрток, в котором будут уложены жучки – устройства для дистанционного прослушивания разговоров, а также список мест, где их нужно разместить. Тебе нужно всего лишь расставить их до шести вечера, а послезавтра, в то же время, собрать и отнести мне. Я буду обращаться к тебе с подобной просьбой время от времени, а в обмен смогу оказывать свои услуги безлимитно. И больше никаких фото панталон!». Я кивнул и убрал телефон, не став отвечать. Я был согласен на подобную авантюру, потому что Инфо-чан уже не раз показала себя прекрасной соратницей. Оставшиеся уроки прошли спокойно и даже в чём-то скучно: нам дали самостоятельную работу по пройденному материалу. После звонка с урока я начал медленно собираться, памятуя о том, что мне предстоит ещё и визит в клуб боевых искусств. Сам Будо Масута не замедлил явиться. Придя к нам в класс, он застыл у моей парты и всё время, пока я укладывал вещи, болтал о том, как же замечательно развивать одновременно и дух, и мускулы. О разуме он, что примечательно, забыл. Мастер дзюцу сдержал своё слово: он буквально за руку привёл меня в свою святая святых, и мне пришлось добрый час сидеть и пялиться на то, как несколько человек синхронно машут ногами. Самая бездарная пустая трата времени за всю мою короткую жизнь. К счастью, когда Будо объявил перерыв, у меня появился шанс улизнуть. Я заверил старшеклассника, что серьёзно подумаю о вступлении в его клуб, и направился домой. Близился сезон дождей, но пока небо не хмурилось; напротив, оно отливало нежнейшей лазурью. На душе у меня было спокойно: я твёрдо знал, что именно и как нужно делать. А образ Таэко, оттиском хранившийся в моём сознании, лишь подстёгивал в решимости убрать досадную помеху нашему совместному будущему. * Токийский Университет (сокращённо от «Токио Дайгаку»).