Кранты

Вот и весь прикол – танцы или смерть, Или я спасен, или мне гореть? На моем пути черная дыра, У моей мечты выцвели глаза. На моем пути черная дыра… На моей любви красная роса! Вот и весь прикол – танцы или Смерть. Вот и я спасен, вот и мне лететь!

Локи умер… Малекит был жив. При Эфире. И над Иггдрасилем разгоралось Схождение. Кое возмутительное имел намерение Темный Эльф – переквалифицировать в погибель для всех миров. Рагнарек? Да к чему тут спорить теперь о кеннингах… Как вы лодку ни назовете! Хреновато, в общем, началась неделька. Для сына Одина. Только горе заливать – поблизости было нечем. Жизнь была несправедлива. Адски! В целом… И всяких частностях. Но она покуда еще была… И Тор твердо намеревался. Сохранить ее! Джейн. И ее планете. И всем другим. Потому он уходил из Свартальвхейма. Бросив тело брата во власти бури… Бури собственных своих чувств. Неоплаканным вдосталь, сиротливо непогребенным… Оставляя за собой смерть. Тор не мог оглядываться назад. Сверкнул вяло потаенный портал в пещере… Устроитель бури покинул мир Тьмы. Но олицетворение ее – осталось. Ураган утих, словно бы по щелчку. Вся ярость и вся тьма ее втянулась в один момент – будто в маленькую дыру черную. Колыхающуюся над твердью... Где-то приглушенно, похоронно ударил колокол. Сгусток этого ожившего мрака… Фигура, словно вырезанная из тени, обретая с каждым шагом своим человеческие все более очертания – медленно приблизилась к Локи… – Подъем. Пора, – загробно произнес голос.

* * *

– А я уж думал, и не придешь! Жду, жду… И давно ли ты здесь? Стоишь, – распахивая глаза, кривовато, но все ж неизмеримо довольно улыбнулся обладательнице его Локи. Смерть его приветственного энтузиазма не поддержала. Коли не считать весомого пинка в бок. – Встать, мля! Пред своей владычицей! Мир не спутал? Ты здесь не на пляжу. Будешь дале тушей притворяться – таковой станешь! – выдала шипящее предупреждение она. Но живительный ее пендаль нужного влияния на Локи не оказал. Несмотря на то, что откинул на пару метров. – О-ох! А уж я как тебя видеть рад. Мамонтиха, ты смотри, куда ноги ставишь! – лишь довольно слабенько сумел огрызнуться он. – Да и где ты шляешься? Потаскуха… – Тебя здесь чуть было не изнасиловали? Аж дважды, – огрызнулась слегка сбросившая пар Хель. – В делах царственных погрязла. Бюрократических. Полюбовничка твого оформляла. Алгримусю… С коим вы взаимно нанизывались. Ну шо, славно повставляли друг дружке? Локи выдал ей единственный достойный ответ. Чуть дрожащею рукой продемонстрировав фак. Смерть присесть изволила на корточки рядом с ним, и оглядела поле работ внимательней. – Мдась, – ковырнула она задумчиво пальцем рану. – Впрочем, папенька, извиняюсь. Погорячилась. Была не совсем права. Можете не вставать! Здесь тот случай. Когда проще пришить, чем штопать… – У тебя… Только один способ – разрешения всех проблем! – прохрипел с ненавистью Локи. – А слегка оригинальней чего родить?! Или тебе снова нужен там царь. В коллекцию! – Ща рожу кому-то. По наглой роже! Ты не царь. Хелю нужен твой бэкап, Локи, – произнесла, выпрямляясь резко, богиня мертвых. – А ты – матери… А мне срочно требуется убить. – А его, не? – соблазняюще кивнул Локи в сторону, куда скрылся безутешный братан его. – Поспеши, успеешь еще догнать… – Нет. Выросла, повзрослела. Дочь твоя за мужиками уже не бегает. Все, папаня. Повыебывался, и хватит, – ледяным тоном сказала Хель. – Мало времени. Много дел. Прошвырнемся-ка в низину. Хватит, лентяй, разлеживаться. То не страшно. И не больно. Да и Курсу ты обещал… Ждет ведь. – Сожалею до бесконечности. Но бычара обождет. После, – отрезал Локи. – После – может уже не быть, – покачала головой Хель. – Ты настолько не уверена в дядюшке? – отпустил смешок Локи. – Пускай этот бородатый долбоеб облажался. На три четверти. Здесь! Потерял меня… Даже драгоценный и сам Эфир! Хель лишь покачала головой. – Он исполнил свои истинные желания. Суетные, мелкие… На три четверти, – сообщила она угрюмо. – Сохранил жизнь своей с-с… Смертной. И обрел способ не отправить в заточение опять тебя! – Остальное – такие мелочи, – не смог с нею не согласиться, Локи. – Впрочем, там… Не облажается. Не дадут. Его подстрахуют! У меня сохранились эмиссары, представь, везде. Верь в меня, дочь! И поверь в любимца моего, Селвига. Тебе поднесут Малекита теперь на блюдечке. Как поднес ему с почтением Эфир Тор… Ну а после он вернется к тебе. Увидишь! Обеспечу его приход. За тобою сам еще бегать будет… Нынче ж – время моего гнева. Нашего! Совместного. Итак… Поспешим же все-таки за царем?! – И каков твой план, обеспечитель приходов? – осведомилась издевательски Хель. – О, и каков же быть может план? Нашей адской мести… Истинно, видно, Торовский. Безусловно – не убивать! – фыркнул Локи ей в тон. – Безусловно. Хреновый, товарищ Жуков, – мрачно сказала Хель. – Но какой есть. – Что с тобою? Где твоя боевая ярость? Вообще-то, я пошутил, – осторожно произнес Локи. – А я нет. Шевельни мозгами. Кто клиент… Он готовился. Альтернатива станет куда хреновей, – откровенно сказала Хель. – Мир мой падок на такие дары. – Полагаешь… Некромант старый… Захватит власть? – презадумчиво начал Локи. – Даже не поднимет толком на нас Гунгнир. Знаю. Ибо предупреждена. Совместим – приятное и полезное. Сохрани тело! А уж я – поразрушу дух, – предвкушающе ощерилась Хель. – Не срываться. Не сжигать. Жабью шкурку… Постараюсь. Не позабыть, – прошипел огня бог. – А потом проводишь. В последний путь. Долиною моей тени. Батю сопроводишь, – педантично завершила планерку Хель. – Мать соскучилась… – Лишь проездом. Гляну, как ты там с душами… и что папочке уготовила. Но меня тоже! Не убивать. Я согласия не дам! Запомнила? – спохватился подозрительно Локи. – Ага-ага. Тебя только трахать. Не перепутаю, – огрызнулась Хель. – И как я без тебя жил. Надо думать, что замечательно… – вздохнул Локи. – Шо, в тюрьме соседи – анекдотами не травили? – бросила с насмешкою дочь. – Не имею представления. Их не слушал, – высокомерно сообщил Локи. – А тебя приходится. Ты, бывает, что и дельное говоришь. Редко. И, как попка… Разумеется, с чужих слов! Воспитание мидгардское в тебе сказывается. Но порой случается… И проблеск разума? Раз в Схождение. – А в ебало? – равнодушно спросила Хель. – Без убийств, – строго повторил Локи. – Значит, сам. Локи. Тебе придется. Сыграть в ящик. Временно, клинически – помереть. Если Тор слажает, Малекит выиграет… Мы вернемся. Ну а ты – нет, – жестко сказала Хель. – Я рискну, – деловито сообщил Локи. – Фригг не переживет этого, – покачала головой Хель. – Давай так. Она сама – снимет с тебя бэкап! Согласен? В обход меня. И в гробу я все твои секретики видела. Ведь от мамы у тебя тайн нет? – Ого! – восхитился Локи нервозно. – Делегируешь ответственность? Снова. Хорошо устроилась! Тепленько. – Фригг хоть кадров часть на себя взяла! С Персефоной да Деметрой благо не зря в друзьях… Я там в ебанный конец зашиваюсь, бля!!! – раскрывая воспитание свое земное во всей красе… огрызнулась бешенно Владычица Хеля. – До пизды работы, как у дурака фантиков! Я к тебе ва-апще вот впервые вырвалась! Мало что сбэкапить да утрамбовать всех… Так еще наладить молниеносную переброску новеньких! Когда все рванет, включая мою кладовку… На резервное хранилище. У черта на рогах новый Хель! Фригг его еще Ходдмимиром обозвала. Заговорили рощу золотую, березы, блять, веселым языком… Ты имеешь представление, каков меня ждет объем?! В этом банке возрождения ежиков? Триллионов десятки душ! И всего через двенадцать земных часов. Мега-эвакуация! Еще ты туда же! Нам помочь не рвешься совсем… Слабак. Локи фыркнул. – Ох, мое сочувствие. Вся в трудах… Зато нету времени про личные драмы думать, – медово сообщил он. – Про единственного. Что не взятым будет на твой Хелев теперь ковчег? Нагльфар – как корабль спасения! Звучит, а? – Звучит. Знаешь… Я, пожалуй, даже обижусь. Если вдруг, каким-то чудом, у Тора – выйдет, – странно мягко сказала Хель. – Столько сил впустую! Мне свернуть такие горы, столько стенок пробить – и зря… – Не каким-то, дочка. Чудом – моего авторства! Но вот если я с собою покончу, и взаправду, а у них выйдет… И я тоже. Не буду счастлив, – подтвердил Локи. – В общем, Тору по-любому хана. Дочь кивнула. – Да, решишь стреляться из Гунгнира – шлемак снимай. А то хрень случится. Лишь отскочит… Глазик выбьет, – буднично сказала ему она. – Ну так как же – твое самочувствие? Отошел? Ты сейчас помрешь? Или отложим, после… – Сперва пряники, – ощерился Локи грозно. – Тогда двинули, – мотнула головой Хель. – Я успеть желаю получить профит! Удовлетворение хоть моральное. – А я – хоть чуток поправить Асгардом, – ухмыльнулся Локи. – Молодой еще. Не понимаешь ты счастья истинного, – произнесла устало царица Хеля. – Куда мне. Да, а в ящик слазить, будь добра… первая, – усмехнулся Локи. – Разделенные линии жизни, мы смотрим и видим сквозь сон. Нехорошие вести – несет нам домой почтальон… Я уже, – пробурчала Смерть. – Тук-тук-тук. Я с посылкою, от вашего мальчика! – И для нашего! Любимого дедушки. О! А вот наш велосипед, – потер руки Локи. Глядя, как из-за утеса появляется ярко освещенная лодка с воинами Асгарда. Приземляется… И эйнхерии готовятся к высадке. – Что же, роли распределили. Принц мой, в лежку. Пора-пора, – нетерпеливо хлопнул в ладоши трикстер. И повел светящимися перстами вдоль тела. – Полежишь, поскучаешь чуточку… А потом я такой типа выйду – тебя найду! – Неожиданный. Выбор. Фрака. Што за рожа, с чего не помню… Кто из новеньких? – покосившись на маскарадный его костюм, угрюмо сказала Смерть. – В гвардии, но однако не возрожденный, – усмехнулся Локи, приглаживая иллюзию. – Ас презренный, выкормыш Тюра. Не интересовался его прозванием. Как меня судили – он так пялился… Я приметил. Не прирезал едва потом. Когда Тор из камеры меня вытащил. И его как раз в нокаут отправил… Но не слишком благородно, посчитал мой брат, поверженных убивать! Так что жив пока. Любимчик богов. – Вот как. Тюрю хорошо помню. Борода веничком, – ухмыльнулась дочка. – Волос долог, ум короток. Возмущался шибко! Я когда еще за Фрейю у вас работала… То валькириям – одежды форму! Изменила. Новую мидгардскую как раз справила. А что, в свите Кэпа так могли ходить они? Старка даже. А в моей – отчего-то нет… – Еще б он не возмущался, – фыркнул Локи. – Его воинам смотреть мало было. Этакое – до смерти хотелось еще потрогать! Ну и прямиком попадали в Хель… – Конкуренция. Меж ведомствами. Жестокая вещь, – подтвердила Хель. Наконец-то превратясь в принца, и картинно жалостливо раскидываясь в пыли. – Между прочим, мог бы и не напрягаться. Раньше срока. Все здесь свои, – с равнодушием уточнила ему она. – Все мои… И не только здесь. Локи только присвистнул. – Даже так. Все! – пробормотал он. – Странно! Что Асгард доселе цел… Что ждала? – Даты исторической. Ноябрьского восстания… Разумеется, тебя! Я не жадная, – очень сухо, сказала Хель.

* * *

Четверть часом позже – из Свартальвхейма снова уходили асгардцы. На копье, что сжал эйнхерий, ненадолго отлучившийся по делам… Вновь змеящееся проскользнула последняя зеленая искра. Несомненно, лишь остаточный заряд. Электричества. Камни сохраняли все еще ярость битвы. Силу Мьельнира… Неистовство бури! Что последней по брату тризной – легкомысленно устроил здесь Молний бог. И асгардский воин оторвался от мечтательного созерцания темного горизонта. Заключительно поправил доспех. Повернулся, и зашагал – обратно к освещенной огнями крылатой лодке. Что вот-вот должна была вернуться назад, в Асгард… Там собратья его – подымали на борт печальный груз. Разумеется, их миссия была трудна, опасна, и полна пессимизма… Не настолько все же. Чтоб на всякий-який за собой таскать еще целый гроб. Но, однако, рассыпающееся в прах тело младшего сына царского – вот ётун проклятый! Настоятельно контейнера требовало. Потому последним местом Локи упокоения – был назначен ими длинный ящик из-под оружия. Воин браво протопал к грузчикам. Он, тринадцатый по счету… Не заявлен был в экипаже. Обошелся как-то без билета притом сюда. Тем не менее, был намерен твердо лететь обратно! И, при всем при этом… Не вызывал. Он ни капли интереса или удивления среди эйнхериев. Будто и должно было! Изначально все идти так. Будто вновь мертвы они были, глухи и слепы… Умершие однажды, даже если и возрожденные… Мертвые – руке Владычицы вопросов не задают. – Все? Все перед смертью понадышались? Нервы успокоены, баласт слит? Я не смею и надеяться. Прогулки завершены? – с отвращением проскрипело из ящика. – Не желаешь тоже? Перед дорожкой. Пока не заколотили, – игриво осведомился эйнхерий. – За меня не ссы. Я как-нибудь и до дому потерплю, – мрачно отрезал ящик. – Смотри. А то не затруднит нас и песочку тебе насыпать, – ухмыльнулся воин. Тут же строго обратившись уже к носильщикам: – Груз наш ценный и предоплаченный! Не дышать на оный, косых не бросать взглядов. Не кантовать! Ибо возлежит здесь – герой величайший и трагичнейший сего времени! Не понтов ради… Но лишь только цели наиглавнейшей – принц любимый наш свою безвременно здесь отдал младую жизнь… – Миров девять обрыдались. От умиления. Герой, ты свое место занять не хочешь? – прервал это славославие угрюмо гроб. – Именно! – с подъемом восхитился эйнхерий. – Морячки, немедленно отбыть в путь! Место ныне мое законное – с нетерпением поджидает меня, наследника… – Я покуда… Про это как бы, – ядовито сообщил обитатель ящика. – Нет желания? А впрочем. Зачем я спрашиваю? – Место, Локи, – процедила Хель, воздвигаясь на месте воина. – Знаешь сам, от перемены порой слагаемых… – Сука. Тварь, – обиженно вякнул гроб. – Подымите тело. Отнесите его на нос, – приказала капитан новый. – Дозволяю даже… уронить нечаянно. Трахните как следует об твердь-матушку… Пусть припомнит тварь другую. Одну зеленую! – приказала она верным своим рабам. – И – все весла на воду, шимпанзе. У портала мы должны развить скорость… Ровно – восемьдесят восемь миль в час! – К чему дикий такой перфоманс? Можно меньше. Это вовсе не обязательно! – возмутился премудрый ящик. И тут же взорвался руганью, препослушно брякнутый о поверхность. – Разговорчики, зебра Марти, – руки заложив за спину… равнодушно выговорила, возвышаясь на корме, Смерть. – Сие есть мое желание. Я желаю влететь в Асгард – пробкой из шампанского! Именно причем так. А еще в пути мы с вами споем застольную… Да-да-да. Рота жмуриков… За-апевай! Первый же куплет земной песни в творческом переложении леди Хель – примирил немного Локи. С местонахождением, и действительностью. Папа по прозвищу Асгард – заблудился в недрах земли! Он нарушил законы… Слишком много – скосил травы. Теперь ты живёшь в его доме, похожем на маленький гроб Тебя беспокоит кризис общения? Видимо ты – мизантроп! – завели слаженно и в голос, послушные ей эйнхерии. Но ты не плачь, это солнце – взойдет ещё не раз, И твой поезд уходит не завтра! Туда, где играет джаз Наш самый весёлый на этой планете – ансамбль! А к Асгарду – Локи даже начал и подпевать. Тем более, что в преддверии высадки – дочка все же его выпустила. Обратно, на нос Нагльфара. И вернулась в свое купе. И оттуда выбралась – до последнего себя сдерживая, точно в им расчитанный. И драматургически обоснованный! Момент драмы.

* * *

Царь Асгарда, среди руин… Стоял, сникнув, пред своим боле никому вовсе не нужным троном. Когда по плитам – одиночно простучали шаги. Словно гвозди. Заколачиваемые в крышку гроба… Один выпрямился. С усилием. Сколь же долго. Как он устал… – Государь. Прости. Я из Царства Тьмы. С дурной вестью, – похоронно провозгласил вошедший. – То-ор? – бросил куда-то вбок, не найдя сил своих – даже повернуться передом к своей судьбе Один. – Мы не отыскали Тора. И оружие, – опровергнул то посланник, делая еще шаг. – Но… – Что?! – в раздражении таки-выдал полуоборот Один. – Там ждало нас тело, – чуть склонил перед царем свое честнейшее лицо с хитрющими зенками… Столь знакомый некогда ему воин. Один перевел медленно мутный взгляд… С него. На домовину чуть в отдалении. Средь обломков… его жизни. Мира. Всего. – Локи, – дрогнул его голос чуть слышно… – Ваш сын… Погиб, мой царь, – повесил голову скорбно воин. – Мой. Сын… – тупо повторил Один. Он ошибся. Ошибался причем во всем. Оказалось, в его жизни еще было что разрушить… И что терять. – Когда. Отыграет. Оркестр… Расплавится – медь! И умрет дирижер… Когда – подсудимый обманет конвой! И подпишет – судье – приговор… – заунывно раздался старушечий шепелявый речитатив. Показалось ему, шедший сразу со всех сторон… – Я знаю, что будет война! Потускнеют умы, разобьются сердца. И девочка с пулей во лбу – будет звонко смеяться. Над трупом отца… Собаки. Сорвутся – с цепей. И оставят хозяев по горло в крови… Возьми, уходя, свои лучшие песни! А все остальные – порви… Твой сын умер. А довольно ль того тебе? Вельва… так и не сказал Один. Ибо то, конечно же, была совсем не она. Тот же, кто был некогда его сыном… Скалился. Уже не таясь. – О, Отец мой плачет? Боже мой, не плачь, Боже, я боюсь. Ты ищешь и светишь… Боже, я вернусь. Конечно, я вернусь! Но ты не заметишь. Ты и не заметишь… Ты и не заметишь. Как я – вернусь! – со светлейшей грустью пропел и он. – Только, видишь ли. Вернулся я не один. И теперь тебя столь незаметно, скромно, тихо, непритязательно… Поджидает в уголке тело, – уже беспощадной прозой… И вполне своей персоной, сообщил Локи. – Тело, Всеотец. Тело. Неодушевленное. Средний род. Или же какой? Мне принять теперь? Для главы Асгарда! – прошипело панны тело бешено, выстреливая из гроба. И притом маша плакатиком… «Мистер Борсон». – Ну чё, сука… НЕ ОЖИДАЛ?! А зря, зря. Ты не спросишь – а чего мне? Да вот. Пришла! Вся семейка в сборе. Ожидаем мы лишь тебя! И бабуля моя особенно… Ты прихватишь урну с дедулей, Локи? – Безусловно. Всенепременно, – улыбаясь, подтвердил почтительный его сын. – Я местечко те отогрела. Пожалуйте, Всеотец! Примеряй седалище… Врастай в быт. Устраивайся – как дома! – приглашающе кивнула Хель на контейнер. – А на месте – дед Лафей тебе лафитничек еще поднесет… Ну, не стой столбом же. Все тебя лишь ждут тут, переминаются… Залезай! Ведь в ногах монарших – правды нисколько нет. Место, Один!!! – Ты обрек меня никогда больше не видеть матери. Но я буду куда более милостив, – сообщил небрежно, подымая выпавший из рук отца Гунгнир… И присаживаясь на трон, блистательный Локи. – И я проявлю жалость. Ты еще успеешь узрить ее… Напоследок! В преддверии конца. – Тебя ждет романтическое свидание. На последнем сеансе… В самом распоследнем ряду. Моего кинотеатра! На краю этой распадающейся вселенной, – улыбнулась Всеотцу Хель. Улыбнулась впервые. Широко, мечтательно, радостно… Так сердечно. От всей омертвевшей своей души. – Но достаточно прелюдий, Отец. Бери. Билетик… Иго Одноглазое. Он счастливый! Хоть и волчий. В один конец, – протянула в приглашении она ладонь. – Пойдем… Я отведу тебя. К Фригг! И время Всеотца! Вышло.