Это у Вани в крови

Если в чем у Вани и были неплохо прокачены скиллы, так это во вранье родственникам. И неважно, на самом деле, становилось их меньше или больше, какого они были возраста и пола. Он врал неизменно хорошо, и крайне редко, в совсем уж жопных ситуациях его ловили на горячем так умело, что выкрутиться не получалось. Вот как сейчас. Мозг соображал со скоростью света, но все равно отказывался выдавать какие-либо ответы. Он шарахнулся от Дани, замер, и вскинул голову, заглядывая в глаза парню в поисках помощи. — И все? Да ладно, я думал тут какая-то техника нужна особая, — с совершенно спокойным лицом выдал Даня. Настолько спокойным, что на долю секунды даже Ване показалось, что он говорит серьезно и честно. — Ну да. И все, — решил подыграть он, быстро кивая головой. — Мерзко, конечно. Но это скорее из-за того, что ты не Эля. Ну сам понимаешь. Но вообще спасибо, бро. Дед, а ты чего стоишь? — А вы чем это тут занимаетесь, голубки? — прищурившись, поинтересовался дед, еще пару раз кашлянув и явно раздумывая, не разыграть ли ему сердечный приступ прямо сейчас. — Попросил Ивана показать мне французский поцелуй, чтобы я с девчонкой не опозорился. Он сначала объяснял на словах, но у Вани-то со словами так себе и я понял, что надо практически, — с нечитаемым выражением лица объяснил Даня и убедительно моргнул в конце своей речи. Звучало, конечно, не слишком убедительно. Для Вани так точно. С другой стороны, дед в их дела не лез и вообще с трудом представлял, что там у современной молодежи и как, перестав интересоваться этой самой молодежью еще где-то при Брежневе. Тем не менее, он свел брови к переносице, хмуро зыркнул на обоих парней, а затем выдавил из себя: — Ерундой какой-то занимаетесь. Мы в вашем возрасте искали из чего самокруток сделать и где отец самогонку запрятал до выходных. А вы тут… эх! — Мы не пьем самогон, дед, — фыркнул Ваня, который наконец смог выдохнуть. Может быть, дед и не выглядел до конца убежденным навешанной ему на уши лапшой, но продолжать разговор был явно не намерен. К тому же, он умел держать язык за зубами, и сложно было представить, чтобы он побежал сейчас или когда-либо еще докладывать родителям об увиденном. Он скорее выпьет пару глотков отцовского виски, пересмотрит это событие с разных сторон, да махнет на него рукой. Ну пошутит, может, еще пару раз, но наедине. А может решит, что ему это все вообще привиделось, и не станет больше об этом вспоминать. — А лучше бы пили. Мы вон какие выросли на самогоне. Ладно, пойду я спать. Дед махнул рукой, обошел Ваню с Даней, и направился в свою спальню. Ребята несколько минут стояли молча, пока шаги деда не стихли, а затем все так же молча отправились в свою комнату, и не открывали рта, пока дверь не оказалась заперта изнутри. — А ты молодец, — заметил Ваня, неловко поглаживая себя по плечу и опускаясь на край кровати. — Ага, деду наврал, прям герой, — фыркнул Даня. — Ну, а что ты должен был делать? Во-первых, ты очень умно ответил, быстро сориентировался. Но это потому что ты и так умный. Да и вообще, как ты себе представляешь, мы должны были ответить? — Ну ты мычал и постанывал, это, определенно, вызвало бы у него больше вопросов, — хмыкнул Даня. — Не уверен, что он на все сто поверил в сказанное, но больше вопросов он задавать не будет, я думаю. И тему эту поднимать тоже. — Согласен, — Ваня кивнул. — А если серьезно, то мы теперь… — Что? — достаточно резко ответил Даня, заставив Ваню даже легко поежиться. — Ну я имею в виду… Мы теперь… Это же что-то значило, типа? — И куда это делся альфа-самец? — А куда делся задрот-ботан? — так же резко ответил Ваня, ощетинившись. И на что он вообще рассчитывал? Что они поцелуются и мир мгновенно заиграет радужными красками? Все сразу же встанет на свои места, исчезнут все вопросы и былые обиды? — Ладно, логично. Давайте подойдем к вопросу рационально, — Даня опустился на кровать рядом. — Чего ты хочешь? — В смысле чего я хочу? Ничего я не хочу, — обиженно пробурчал Ваня, но все-таки взял себя в руки и вздохнул. — Ты мне нравишься. Видимо. Я не слишком могу пока это осознать, но я хочу целоваться с тобой и даже физически ты привлекаешь меня больше, чем девчонки, которые у меня были. И те, что нас окружают. Я думаю о тебе. И ревную тебя. И мне нравится, как ты на меня смотришь. Говорить все это было безумно, безумно сложно. Ваня мог часами разглагольствовать на тему самой разной ерунды, красиво вещая и жестикулируя. Но говорить о чувствах оказалось куда сложнее. Каждое слово словно выдавливали из него, и хотелось поскорее заткнуться, а то и вовсе сбежать. — Даже не ожидал от тебя такой откровенности. Но я, определенно, приятно ею удивлен, — проговорил Данил, когда Ваня замолчал и опустил голову. — И все? — Не все, конечно, — улыбнулся Даня. — Но я думаю, для тебя не секрет, что я влюблен в тебя. Хоть и не знаю, что с этим делать. Сам понимаешь, мы живем не в той стране, где можно признаться друг другу в чувствах, а потом счастливо ходить за руки по ромашковому полю. Если мы правда попытаемся быть в отношениях, это предполагает, что мы будем скрываться постоянно. Да, мы живем вместе, так что много времени будем проводить наедине, не вызывая подозрений. Но есть еще школа и общественные места, где мы, конечно, ничем не должны себя выдать. — Я понимаю, — кивнул Ваня. — Хотя я и никогда не думал о таких отношениях, но я понимаю. И мне кажется, что у нас должно получиться. Правда ведь? Мы будем вести себя на публике так же, как и всегда, а вот наедине, когда убедимся, что никто не сунет нос и двери закрыты, мы сможем быть собой. Это же тоже неплохой вариант, ты согласен? Я уверен, что сотни, а то и тысячи мужчин в нашей стране именно так и живут годами. — Да. «В шкафу». И если честно, мне это претит. Я бы хотел в дальнейшем быть откровенным относительно себя. Хотя бы относительно себя, если уж не относительно нас. Но это позже, явно не сейчас, пока мы школьники и полностью зависим от родителей. Черт, ты вообще представляешь, как они отреагировали бы на все это? Ваня округлил глаза, с ужасом представляя себе все это. Ладно, мамы, возможно, отнеслись бы к этому более мягко. Мама Полина, во всяком случае. Он всегда была по-настоящему толерантной и понимающей. А вот мама Лида, скорее всего, попытается избить их полотенцем, а потом будет долго плакать. Так себе перспектива, конечно. — Родители узнают в последнюю очередь, — отрезал он. — Нет, серьезно. Не раньше, чем мы получим полную финансовую независимость. В моем случае это вряд ли когда-нибудь вообще случится, но будем надеяться на лучшее. Данил рассмеялся и протянул руку, накрывая ладонь Вани своей. — Ладно, на самом деле я тоже погорячился со всеми этими выяснениями и все такое. Мы ведь только-только поняли это все, сейчас самое время наслаждаться тем, что у нас есть, а думать и решать что-то мы будем уже потом. В общем и целом, границы и рамки мы обрисовали, а дальше будем действовать по ситуации, как сегодня с дедом. — Наслаждаться, говоришь? — Ваня с улыбкой поднял глаза, наклоняя голову и игриво щурясь. Он все еще ощущал легкую неловкость, потому что не так-то просто в один миг признаться другому человеку в чувствах и вести себя так, словно они сто лет как сладкая парочка. Особенно если это парень, как и ты. Особенно, если это твой брат… Хотя никакие они к черту не братья, даже не сводные, боже. Но ведь еще недавно он считал Даню ужасным и невыносимым ботаником, а что теперь? Теперь он даже смотреть на него спокойно не может, чтобы ничего внутри предательски не трепетало! — Наслаждаться, — уверенно кивнул Даня, тоже улыбаясь, но легко и спокойно. И как только ему это удавалось? — И как же мы будем это делать? Ваня, решив, что он уже ничего не теряет, начал действовать. Он задержал взгляд на секунду на шее Дани, затем поднял его к губам, и не успел ничего сделать или сказать, как Даня сам подался вперед и прижался к его рту губами. Отлично. Именно то, чего он хотел. Или почти. Выдохнув через нос, Ваня скользнул руками по плечам парня, а затем потянул его на себя, через секунду уже укладываясь спиной на кровать и ощущая, определенно, целую гору волнения от понимания, что парень, а именно Даня, нависает над ним и целует так, словно это совершенно нормально. Классно. Правильно. Словно пока они в этой комнате, они могут делать все, что захочется. А впрочем, так ведь и было, верно? — Все хорошо? — тихо поинтересовался Даня, оторвавшись от губ Вани и облизывая свои, глядя на него сверху вниз горящими глазами. Стоило ли говорить, что внутри него буквально взрывались фейерверки в этот момент и держать себя в руках было чертовски сложно? Прошел не один месяц с того момента, как он понял, что влюблен в этого избалованного мальчишку, которого вечеринки и выпивка интересуют больше всего на свете. Компьютерные игры, новые шмотки, отдых. Что угодно, на самом деле, но только не Даня. Даня, определенно, даже не входил в список его интересов, зато очевидно здорово раздражало. И это было больно, чертовски больно. Но он не сдался, он боролся, он делал все, что мог, и даже то, чего делать не стоило, вероятно. Но каков итог? Он лежит в этой огромной кровати, запустив пальцы в растрепанные кудряшки человека, в которого влюблен, а тот смотрит на него с полной взаимностью и только и ждет, когда Даня его поцелует снова. Он уже сделал невозможное. Давайте посмотрим правде в глаза: он влюбил в себя парня, у которого ничего прежде не было с парнями и который, казалось, на дух его не переносит. Так может ли теперь быть для него что-то непреодолимое, когда самое главное он уже получил и теперь готов бороться за это до последней крови? Да, быть может, он был излишним романтиком, а еще в нем играл юношеский максимализм, но прямо сейчас Даня чувствовал в себе столько сил, что готов был буквально свернуть горы! — Ты долго будешь мечтать или поцелуешь меня наконец? — со вздохом поинтересовался Ваня, запуская пальцы в волосы Дани и немного сжимая их, чтобы притянуть того к себе для поцелуя. О да, он смелел с каждой минутой и чувствовал себя все более раскованно, получая то, чего хотел, и то, на что сейчас имел определенное право. И кто мог его судить за это? Завтра будет новый день, новые вопросы и новые проблемы. Но прямо сейчас у них есть ночь, где можно остаться наедине друг с другом, позабыв об остальном мире.