Это у Вани в крови

Ваня и Даня проснулись примерно одновременно, но ни один, ни другой, не спешили об этом заявлять или даже демонстрировать. Вчера они снова уснули вместе. И даже если все было вполне себе целомудренно, утром все равно присутствовала некоторая неловкость. В утреннем свете все выглядело иначе. Не столько даже иначе, сколько слишком откровенно. Недаром же говорят, что темнота — друг молодежи! — Не спишь? — раздался голос Дани, и молчать дальше уже бы не получилось. — Неа. — Ты в порядке? — Ну да, а ты? Ваня приоткрыл глаза, быстро протер их, и сел в кровати, зевая. А нет, в утреннем свете, стоило признать, Даня все еще ему нравился. С ума, конечно, можно было сойти от этого осознания, но тем не менее отрицать это было бы глупо. Да, нравился. И пускай. Может, они живут и не в самой прогрессивной во всех планах стране, но остальной мир продвинулся куда дальше в этом направлении, а им с Даней, вообще-то, вовсе не обязательно оставаться тут. Да если на то пошло, только полный кретин может захотеть тут остаться. Ну ладно, это не относилось к их родителям. Один успешно разбогател и чувствовал себя вполне неплохо даже в таких реалиях, а второму, собственно, никуда вырваться и не светило. — Надо, наверное, в школу собираться, да? — предположил Ваня, пытаясь поправить волосы, одновременно с этим натянуть одеяло выше, а еще подумать, как себя вести. — Ага. Иди в душ. Встретимся на завтраке. Даня, скотина, выглядел намного более спокойным. Таким… уравновешенным. Словно ничего такого и не случилось. Он с самой наглой мордой потянулся вперед, чмокнул Ваню в щеку, а затем как ни в чем не бывало встал с кровати и пошел в душ. Нет, серьезно, когда этот скромник, который не мог и заговорить без того, чтобы не начать заикаться, превратился в какого-то мачо, который заставлял смущаться уже самого Ваню?! А Ваня, между прочим, тот еще сердцеед! И именно с этого они и начинали. Но, похоже, ему не показалось, и охотник действительно вдруг стал жертвой. Правда, как ни странно, совсем об этом не жалел. На завтраке Даня сиял, а Ваня, решив, что повода не сиять у него нет, тоже в кои-то веки не был таким хмурым и обиженным на всю жизнь. Хотя ладно, хмурым он не был, скорее и правда был похож на человека, которому все должны и никто ничего не отдает. Но сейчас это было не так. Сейчас у него был Даня. И боже, даже думать об этом все еще было настолько неловко, что он, кажется, покраснел прямо во время еды, а Даня, кажется, это заметил. Заметил, конечно. Откуда бы еще у него появилась эта самодовольная ухмылка? Безусловно, легкая неловкость со стороны Вани еще сохранялась, и они оба понимали, что она не уйдет так просто. Но, как ни странно, его куда больше бесило то, что им приходилось скрываться, и что у них не было никакой возможности прикоснуться друг к другу или даже посмотреть так… так, как хотелось. Он раньше никогда даже не задумывался об этих вещах. Что наверняка ведь в их школе тоже есть влюбленные парни и влюбленные девушки. Не факт, что кто-то с кем-то встречается, в частной школе все-таки было не так уж много учеников, но наверняка тут были и геи, и бисексуалы, и лесбиянки. И все они вынуждены были скрываться, играть какую-то роль, не быть собой. Это только в американских фильмах и сериалах они делали каминг-аут, боролись за свои права, находили любовь и разгуливали по школе за ручки. Тут можно было получить серьезные травмы за пару намеков и взгляд. И это, безусловно, было ужасно. Кажется, Ваня начинал понимать, о чем именно говорил Даня вчера. И начинал чувствовать это. Это больше не было чем-то абстрактным, не было чужим ему. Хотя неправильно было не обращать внимания на проблемы, что к тебе не относятся, но теперь эта проблема относилась к нему и он не хотел молчать. Может быть, все это вылезет ему боком, может их отправят в армию или в Суворовское или вообще в какой-нибудь Владивосток в среднеобразовательную школу. И учитывая нравы этой чудесной страны, там им придет кирдык еще быстрее, чем если бы они попали, например, в тюрьму. Хотя, кажется, тут уже не сажают за мужеложество и хоть на этом спасибо. Ваня так вдохновился собственными размышлениями, что с трудом пережил учебный день. И поскольку обратно они шли пешком, то сразу же и начал говорить об этом с Даней. Тот внимательно выслушал все, лишь кивая головой, а затем улыбнулся. — Слушай, я и не думал, что прогресс будет таким стремительным. Ты молодец, Вань, серьезно. Но давай все-таки подождем до совершеннолетия, ладно? Не подумай, я не боюсь, и не думаю, даже, что наши родители совсем уже какие-то психи. Просто мне кажется, будет проще, если мы хотя бы сможем уйти на свои харчи, если такая потребность появится. Да и вообще, если честно, меня пугает твой энтузиазм. Ты как будто нашел новое развлечение и нырнул в него головой. Как когда тебе приходит новая игра, и ты потом несколько суток в нее рубишься, не отрываясь. — Ах вот как? Вот, значит, как ты это видишь? Ваня был настолько возмущен словами Дани, что у него буквально перехватило дыхание. Он никогда еще не был таким смелым и таким уверенным в себе и своих чувствах, а этот свин просто так берет и сравнивает все это с его игроманией?! — А как тебе такое? Ваня остановился посреди дороги, повернул Даню к себе, и впился губами в его губы. Конечно, особо никакой опасности тут не было, потому что вокруг было пусто, а дорога шла за участками, но, тем не менее, он готов был поцеловать его прямо на улице, и в понимании Вани, это кое-что да значило! — Ого! Я так и знала, что все это было не зря! Эля, довольная как слон, подбежала к ним, глядя на парней восторженными глазами и переводя взгляд с одного на другого. — Серьезно? — простонал Даня, который еще до того, как Ваня дерзко и резко к нему потянулся, хотел было сообщить, что, вообще-то, слышит чьи-то шаги за спиной, и целоваться посреди улицы в этой стране — просто ужасная, отвратительная идея! — Серьезно?! — закричал Ваня. — То дед, теперь Эля. Это что, проклятие какое-то? Ты что, следишь за нами?! — Отлично. Сравнили меня с дедом, — буркнула девушка. — Больно вы мне надо следить за вами. Я тут живу, вообще-то. А вы тут вообще-то на улице сосетесь. — Ничего мы не сосемся, — заметил Даня, стараясь сохранить серьезное лицо. — Мы… — Мы целовались, — храбро заметил Ваня, решив, что ей можно и не врать. Может, она и не создавала впечатление самой надежной девушки в мире, и в разведку Ваня бы с ней не пошел. Но вообще-то он и сам с собой бы в разведку не пошел, так что к Эле никаких претензий. На самом деле, они дружили с самого раннего детства, и он доверял ей. И хорошо знал ее. И она его хорошо знала. Да и если на то пошло, она была так или иначе в курсе его планов, причем единственная, и никому ничего не донесла. Даже, как ни странно, приняла участие в их схождении, так сказать. — Ну я как бы не слепая, это я и сама догадалась. Так что, голубки, — она хихикнула. — Вы признались, наконец, в любви и страсти? Боже, я так и знала, что этот момент настанет. — Ой да ничего ты не знала, — пробурчал Ваня, которого такой энтузиазм подруги даже удивлял. Они что, и правда были такими очевидными? Или он был? — Ну Даня то на тебя слюни с первого дня пускал, да и ты как бы тоже только повод искал больше времени с ним проводить. — Так, ладно, давайте по существу. Раз уж ты так рада за нас, Эля, то, может, станешь для Вани бородой? — деловито предложил Даня, поправляя ремень сумки и поглядывая на Ваню, который казался вполне себе спокойным и совсем не испуганным той информацией, что Эля все видела и все знает. А как известно, то, что знает двое, знают все. А их тут уже трое, в этом секрете. И это еще Даня деда в расчет не берет. — Кем-кем? — фыркнула Эля. — Ну… Борода, — это… — Я знаю, кто такая борода, придурок, — буркнула она. — Я тебе дам бороду. Своя никогда не вырастет. Но зато я могу дать вам парочку хороших советов. Как вести себя и что делать, чтобы никто ни о чем не подозревал. У меня в этом богатый опыт. Ты помнишь, Вань, прошлым летом у меня тут Настя жила? — Помню, конечно. — Так вот она была не просто подругой, — игриво протянула девушка, поправляя волосы и хитро улыбаясь. — А теперь вы приглашаете меня на обед и чай, а я, взамен, поделюсь секретами. Пойдемте, мои сладкие мальчики… — последнее Эля буквально пропела, становясь между парнями и беря их обоих под руки с блистательной улыбкой победителя.