Это у Вани в крови

Время летело с невероятной скоростью, оказывается, когда ты влюблен и счастлив. Жаль только, что жизнь их обоих вынужденно разделилась на две половины. На ту, где они могли быть собой: наедине с собой и, как ни странно, с Элей, которая стала теперь их общим другом, постоянно поддерживала и прикрывала, а еще не переставала радовать байками про свои отношения с девушками. Эля позиционировала себя, как бисексуальная дама, но сама говорила, что девочки значительно, значительно круче. Тут, конечно, ни Ваня, ни Даня, согласиться с ней не могли, но слушали внимательно. Вторая жизнь была, собственно, жизнью остальной. И ее, к сожалению, было больше. Семья, школа, кафе, вечеринки Вани и просто школьные посиделки, куда каким-то образом неплохо вписался и Даня, благодаря Ване и Эле. Везде в этих местах они вынуждены были контролировать себя, и контролировать самым строжайшим образом, потому что… понятно, собственно, почему. А это было сложно. Неимоверно сложно. Даня держался еще куда ни шло, а вот Ваню развозило после первой бутылки пива, ему хотелось ластиться к Дане, как коту, а тот был вынужден уводить его домой, чтобы не дай бог никто ничего не заметил. И все это угнетало. Омрачало, если на то пошло, то светлое и прекрасное, что у них было. А ведь оно действительно было прекрасным, они оба понимали это, оба не боролись уже с собой. Поцелуи становились все более страстными, все более настойчивыми. И когда они в первый раз не стали останавливаться, ощутив стояк, а рука Дани обхватила уже два члена… Да, черт подери, Ваня понял, какая же колоссальная разница между простым оргазмом, которого можно достигнуть самыми разными способами, и тем, чтобы заниматься любовью и делить подобные чувства с важным и дорогим человеком. А Даня был именно таким. И хорошо, что он не стал бороться с собой слишком долго, хорошо, что не стал обманываться, бежать от чувств. Они были еще так молоды, и уже могли быть счастливы. Жаль только, что они родились и жили здесь. Если честно, Ваня все сильнее с каждым днем завидовал подросткам из Америки и Европы, которые снимали видео с поцелуями, своими историями любви, какими-то разными милыми челленджами. Они понимали, что их может увидеть кто угодно, они были открыты и честны с собой и своими семьями. Они могли делать, что хотят, могли проявлять свои чувства на публике, гулять за руки, обниматься и целоваться в кино, а не вести себя, как чужие, и изнывать от желания хотя бы просто прикоснуться. — А может нам тоже стоит выйти из шкафа? — вдруг спросил Ваня после совместного с Даней просмотра уже тысячного по очереди видео с какими-то иностранными геями и лесбиянками, которые рассказывали счастливые истории принятия их семьей. — Ты что, с дуба рухнул? — Не, ну Дань, ну серьезно. На нашей стороне, как минимум, будет мама Полина. — И на этом, собственно, все. — Да ладно тебе. Ну они же любят нас, ну серьезно? Меня, может, и не так сильно, но отправить в армию или Суворовское меня всегда грозили за мое плохое поведение, а не за то, кто я есть. — А ты признаешь, что гей? Или ты бисексуален? — А черт его знает. Мне правда нравились девчонки, не стану отрицать. Но приятно как с тобой с ними не было, — Ваня немного смутился, но Даня потянулся и быстро чмокнул его в губы, заставляя отвлечься. Потому что поцелуи их вечно затягивались… на неопределенное количество времени. — Ты специально это сделал, чтобы меня отвлечь, ну честно скажи? — простонал Ваня, которому было сложно даже двигаться после оргазма. Они все еще не рисковали заходить дальше некоторых границ, но это не означало, что они не справлялись в ручном режиме. А еще Даня в последние дни намекал на минет, и если он не просто разводил или брал на слабо, то… о, боже, он же не мог возбудиться прямо сейчас опять? — Неа, я просто захотел поцеловать своего парня, — с самым невинным лицом соврал Даня. — Меня все еще заводит, когда ты называешь меня своим парнем, — сообщил Ваня. — Я в курсе. — Но мы не будем этого делать. — Нет? — Нет. Потому что я правда хочу поговорить об этом! Ладно, если не выход из шкафа, то давай хотя бы вообще попытаемся как-то затронуть эту тему с ними? Конечно, это не одно и то же, — если это теоретические представители ЛГБТ, и если это мы. Но все равно, стоит хоть попытаться. — Дед нас спалит. — Значит словим момент, когда деда не будет рядом. — Дед всегда рядом. Он незримый и неуловимый, как… — Супергерой, я понял. Но Дань, серьезно, я все-таки считаю, что попытаться нужно. И считай меня идиотом, но я думаю, что у нас хорошие родители, что они понимающие. Может, не сразу, но они придут к этому. И если у нас в итоге будет поддержка в их лице, то нам ничего не страшно. Конечно, Даня считал и в полной мере осознавал, как это все наивно. Но Ваня казался таким счастливым, таким воодушевленным и вдохновленным, что Даня просто не мог с ним спорить. И не хотел. Он и так слишком умный, можно ему немного побыть влюбленным и глупым? Тем более, что это меняло для него лично? Раньше или позже он все равно собирался быть честным с собой и окружающими, а значит и с родителями. Годом раньше. Годом позже. Какая разница? Но рассказать все родителям или хотя бы завести эту тему, оказалось совсем не такой простой задачей, как они думали. То время было неподходящим, то вездесущий дед был где-то рядом, то родители были не в духе. То оценки были так себе у Вани и лучше было вообще держаться подальше от родителей. Но через пару недель мучений идеальный вариант все-таки выдался. Дед ушел гулять с Катей (не факт, конечно, что гулять), а они все сели пить чай в гостиной. Причем как-то так вышло, что родители сами их позвали. И выглядели при этом немного коварно. Ваня и Даня понятия не имели, даже примерно, с чего такую тему можно поднять и как к ней незаметно подвести. Что-то про школу, что якобы им рассказывали? Что-то увидели в фильме, по новостям? Они оба чертовски нервничали, потому что момент выдался неожиданный, даже если они двадцать раз успели все уже обсудить и проиграть в голове. Вот только ни один, ни второй, ничего сказать не успели. — Нам надо с вами поговорить, — начала мама Полина, и в Ване и Дане все обмерло. Видимо, они все-таки были недостаточно осторожными. Или в их комнате все-таки стояла камера. Отец как-то грозился, что поставит, чтобы Ваня не курил и не таскал кого попало. Ну все. Приплыли. Теперь точно все. — Мы заметили, что вы сблизились. — Да не то чтобы… — протянул Ваня, чувствуя, как потеют ладошки. Не был он готов. Неа. Вот совсем. Страшно было смотреть в глаза отцам, да и матерям тоже, вообще-то. Он еще не готов. Ему рано. Вот что он будет делать, когда их нафиг из дома выгонят?! — Не так уж мы и сблизились, — промычал Даня, пытаясь найти пути отступления, потому что паника одолевала и его тоже. — Нет, ну действительно сблизились же. И вы общаетесь теперь хорошо, и вместе время проводите. Так что мы тут подумали, поговорили между собой… И оценки же ты, Даня, Ване подтянуть помог, верно? — Ага, — кивнул Даня, не очень понимая, к чему они ведут. Ну неужели и правда так издалека бы заходили? Да и выглядели как-то сильно спокойно, как для родителей, которые узнали столь необычную для реалий этой страны новость… — Короче, мама любит разводить долгие разговоры, а я уже и есть хочу, — заявил папа Леша. — Короче, с этого месяца у вас будет общий репетитор по английскому, а со следующего семестра вы едете учиться в Англию. — В Англию?! — одновременно воскликнули ребята, поворачиваясь друг к другу и с трудом сдерживаясь от того, чтобы прямо сейчас не броситься в объятия. — Да! Видишь, как они рады, как счастливы? Я же говорила, что это хорошая идея, Антоша. Да, не дешево, зато мальчики и в колледж там поступят! Это ведь будущее уже, это ведь перспективы! — радостно пролепетала Полина, не переставая улыбаться, когда и Ваня и Даня вскочили со своих мест и бросились обнимать ее, а затем и всех остальных родителей по очереди. О да, они и представить не могли, какой подарок делают этой парочке и сколько проблем одним махом для них решают. Будущее еще никогда не было таким радужным…