1. Флюг. Деменция.
15 сентября 2018 г., 21:43
... Солнце бросает лучи сквозь кроваво-красное стекло, согревая его замёрзшие руки.
Флюг позволяет себе немного постоять, глядя сквозь очки прямо на него, медленно всходящее над тёмным силуэтом города. Слабая тошнота нарастает в его груди, и ладони сжимаются на тепловатой рукояти. О боже, как ему не хочется умирать. Если бы только был какой-то другой выход. Если он только мог выбраться из этой ловушки как-то по-другому. Но всё было предопределено ещё задолго до того, как он родился, и его капкан — это сам факт его существования, и освободиться — значит уничтожить себя.
Флюг шевелится и слегка наклоняется. Страшно. Он закрывает глаза, но лучи солнца красно просвечивают сквозь веки, и он понимает, что не сможет сделать это так. Не так. Пошатнувшись, тяжело отрывается от стола, к которому прислонился, и обходит его — если выключить свет, повернуться спиной к окнам, если погрузить себя в полную темноту, может быть, выстрелить будет легче.
Но он делает всего несколько шагов, прежде чем в дверях — всего в паре метров от него — кто-то появляется.
Блэк Хэт.
— Утро, — спокойно говорит тот, пока кровь отливает от кожи Флюга; у него нет сил даже на то, чтобы отшатнуться. Бластер в его левой руке ходит ходуном, и он осознаёт, что здесь и сейчас, под взглядом демона, это его последняя возможность сделать то, что он намеревается сделать. Больше ни единого шанса у него не будет.
Поле зрения начинает темнеть, в ушах шумит, и пол слегка пошатывается под его ногами. Мир превращается в молчаливую запись в замедленной съёмке, и Флюг чувствует, как его рука с инсинератором сама по себе поднимается к виску.
Его зрение, движения его конечностей, его сознание, понимание словно бы в невероятно тяжёлой солёной воде, и картинка перед глазами медленно, медленно просачивается в его голову — да и какой смысл? Ему совсем не нужно видеть, чтобы сделать то, что он должен сделать, стоящего на пороге словно в снегопаде разноцветных помех Блэк Хэта с широко распахнутыми веками, всего в нетронутых белых цветах, его губы, молча выводящие какие-то слова, и руку, медленно тянущуюся вперёд.
Флюг смотрит прямо в его глаза и...
Сильный удар чуть не вывихивает его пальцы, инсинератор вылетает из руки и с громким стуком падает на пол, а пучок плазмы испепеляет что-то далеко позади и справа.
— ...Е СМЕЙ!!! — конец крика словно бы прорывает пелену между миром и ним. Флюг стоит, одуревший, полуоглушённый, и заполнивший его голову туман тяжело стекает с тела; звон в ушах отдаётся в онемевших конечностях. Движения Блэка, взмахивающего деформированной правой рукой и нормальной левой, словно бы прорезают поле зрения, и Флюг чувствует себя совершенно не готовым, захваченным врасплох обрушившимся на него неистовым рёвом:
— КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ?!
Флюг стоит с поднятой левой рукой и смотрит на лицо Блэка. В его лице помимо ярости ему чудится какой-то непонятный ужас, что-то потрясённое, но он не понимает и едва ли, наверное, хочет понимать, что это означает.
Блэк шагает вперёд и хватает его за плечи, и Флюг невидящим взглядом утыкается в его лицо. Последнее средство в его арсенале уничтожено, и больше ему делать нечего. Он полностью безоружен, беспомощен, он потерял последнее, что он мог контролировать. Между ним и садизмом Блэка больше не осталось ничего. Это конец.
Блэк шипит:
— Отвечай, — и Флюг закрывает глаза и готовится к тому, что сейчас будет очень больно, — ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, ФЛЮГ?! ОТВЕЧАЙ! — повышает голос демон.
Но доктор болтается в его руках как кукла, не желающий и неспособный сопротивляться. Что бы он ни сделал, он знает, он уже ничего не сумеет исправить. Блэк будет кричать на него, пока ему не надоест, потом случится что-то очень плохое, о чём Флюгу не хочется задумываться, а потом, если повезёт, Блэк ненадолго оставит его в покое — если дважды повезёт, то даже относительно невредимым. Но Флюг не надеется на такую удачу. С этого момента начинается его персональный ад, и он продлится до самого конца вечности — или до тех пор, пока он случайно не скончается или не впадёт в кому или кататонический ступор.
Но Блэк вдруг отпускает его. Флюг приоткрывает глаза и видит, как тот с видимой досадой смотрит в сторону; зубы сжаты.
— Видно, говорить мы об этом не будем. Замечательно!
Отворачивается. Доктор наблюдает за ним с опаской, пока тот, схватившись за голову, раздумывает о чём-то. Наконец демон разворачивается обратно, жестом фокусника взмахивает рукой и вытаскивает из рукава — а может, из самой ладони — свой плащ и суёт в его в руки Флюга.
— Надевай, — приказывает он.
— Что?..
— Я сказал. Надевай.
Флюг смотрит на чёрную ткань. Он не знает, что именно это означает, но уверен, что это какая-то новая пытка. Сейчас он наденет его, и его тело скорчится от пронзительный боли, невыносимой щекотки или чего-то подобного, и это будет продолжаться, пока он не сойдёт с ума. Но нельзя сказать, что у него есть какой-то выбор. Он нерешительно натягивает плащ, но, к его удивлению, тот всего лишь тепло и мягко обхватывает его тело и сам застёгивается впереди на пуговицу. Размер идеально подходит (или может плащ подстраивается под него на ходу?). Он все ещё продолжает ждать подвоха, его тело сковано вязким, словно застывшая смола, страхом, но Блэк только смотрит на него мрачно, но словно бы терпеливо, и не допускающим возражений тоном приказывает:
— А теперь иди в свою комнату. Работать ты сегодня не будешь.
Разворачивается и покидает лабораторию. Флюг стоит, застывший, и не может поверить своему чудесному спасению. Облегчение, но одновременно подозрение и страх охватывают его, и ему требуется несколько минут, чтобы, сначала стоя на месте, а потом, пошатываясь, немного бесцельно побродив туда-сюда по лаборатории, суметь хотя бы отчасти прийти в себя.
Он думает, невидящими глазами глядя вперёд, что нужно делать что-то дальше. Несмело глядит на инсинератор, и его охватывает сомнение. Вряд ли бы Блэк просто так оставил его наедине с бластером после того, что произошло, но вдруг? Он даже не уверен, хочет ли он продолжить начатое, когда неуверенно направляется к нему и пытается поднять его с пола. Для начала он просто хочет взять его в руки.
Но когда он наклоняется и протягивает руку, плащ вдруг проявляет характер, насильно сгибая её в локте. Флюг пытается сопротивляться, но скоро сдаётся и пробует достать бластер правой — и добивается такого же результата: теперь обе ладони болтаются где-то в районе плеч. Когда он после небольшого колебания пытается встать на колени и достать инсинератор хотя бы так, плащ изгибается где-то в районе пояса и валит его на пол.
Доктор во внутриутробной позе сопротивляется и цепляется глазами за инсинератор, валяющийся в недоступной близости от него, с десяток секунд, а затем замирает и говорит мрачно:
— Ладно, я понял. Нельзя его трогать, правильно? Можно мне теперь встать?
Плащ никак не реагирует, но, попытавшись пошевелиться, Флюг обнаруживает, что тот его больше не держит. Он поднимается на ноги и раззирается. Нерешительно подходит к столу и пытается взять моток проволоки, но плащ уводит его руку в сторону.
— Никакой работы, да? — бормочет Флюг.
Похоже, ему и правда не остаётся ничего, кроме как пойти в свою комнату. Он выходит из лаборатории и запирает её, а затем слегка нетвёрдым шагом направляется в свою комнату — туда, куда он больше никогда не собирался возвращаться.
Комната встречает его слегка затхлой темнотой и лёгким ощущением сырости. Флюг включает систему климат-контроля, не особо углубляясь в настройки — просто чтобы вытянуть воздух, тошнотворно пахнущий духотой и вчерашней ночью. Потом запирает дверь.
Он садится на стул и сидит там достаточно долго, оперевшись локтями о письменный стол. Мутные мысли о непонятном поведении Блэка лезут в голову, но никаких предположений или выводов он сделать не может, несмотря на то, что мысли наплывают снова и снова и не собираются прекращаться. Единственное, что с большей или меньшей неуверенностью он в конце концов заключает — это то, что пока что он находится в относительной безопасности. Если уж на самом месте преступления Блэк Хэт счёл нужным себя сдерживать, и даже не озаботился тем, чтобы намекнуть ему, что в скором времени ему грозят большие неприятности, то у него должна быть на это какая-то причина. Похоже — Флюг не уверен, но на это похоже — что Хэт не собирается в ближайшее время налетать на него в бесконтрольной ярости или вообще причинять ему существенного вреда, не разобравшись сначала в ситуации. Эта мысль успокаивает его — по крайней мере, можно не сидеть, дрожа от страха в ожидании расправы. Даже если это не совсем верно, уж лучше так, чем сходить с ума от беспокойства, учитывая то, что сделать он всё равно ничего не может. Возможно даже, что в следующий раз, когда он увидит Блэк Хэта, у них даже выйдет что-нибудь похожее на осмысленный диалог. Не то чтобы Флюг мог как-то оправдаться, но это всяко лучше, чем немедленная расправа.
С этой мыслью Флюг решает, что больше здесь думать не о чём. На самом деле, висящая на нём усталость не располагает ни к чему другому, кроме как лечь на какую-нибудь горизонтальную поверхность и попытаться не распасться на куски.
Он мимолётом думает о том, чтобы принять душ, но он слишком устал, чтобы быть уверенным, что не хлопнется в обморок прямо там, да и к тому же, плащ вряд ли бы позволил бы ему снять его. Поэтому он просто идёт к кровати, с отвращением сдирает с неё сырую простыню и ложится прямо на матрас. Эмоции, прежде перекрываемые страхом и необходимостью поддерживать себя в вертикальном положении, наконец дают о себе знать. Через некоторое время Флюг осознаёт, что чувствует себя совсем отчаявшимся и истощённым. Лёжа на боку и прислонившись к стене, он обессилено замирает, слегка сжавшись то ли от остаточного страха, то ли от ощущения бесполезности всякого движения; чувство целеустремлённости, переполнявшее его ещё час назад, смялось и рассыпалось на куски, словно сухие листья. А потом его голову незаметно наполняет, вытесняя всё возможные ещё мысли, тяжёлая, усталая пустота.
Плащ тепло обнимает его, стена слегка холодит спину, а ткань матраса чуть грубовата. Хотя Флюг почти не чувствует сонливости, бессмысленно глядя через край кровати на тёмно-красные обои, через некоторое время его ощущения притупляются и напряжение спадает. Сознание, давно требующее отдыха, начинает отключаться.
Скоро его веки незаметно смыкаются, и он засыпает.
***
Деменция начинает подозревать что-то неладное, когда однажды поутру встречается в коридоре с раздосадованным, небрежно одетым и выглядящим слегка потрёпанным Блэком. Шагая часов в семь утра в направлении малого полигона и завернув как раз за угол, она неожиданно для себя видит невдалеке знакомый силуэт (ну что поделать, если один зрачок у тебя всегда сужен, и зрение у тебя из-за этого слегка не в порядке?) — Доброе утречко, Блэкки! — весело здоровается она, преграждая ему дорогу. — Отстань, Деменция, — хмуро бросает тот. Деменция наклоняет голову так, чтобы чёлка прикрыла неисправный глаз. На Блэке нет его сюртука, монокль тоже отсутствует, шляпа слегка сдвинута вперёд, вид мрачный, взгляд направлен мимо Деменции. А ещё на шее и лице что-то бело-зелёное. Пока она осознаёт, что увидела, Блэк отталкивает её со своего пути и заворачивает за угол. Деменция смотрит ему вслед с открытым ртом. Цветы! У Блэк Хэта! У Блэкушки есть соулмейт, а она и не знала! Ну ни хрена ж себе. Деменция на всякий случай щупает у себя под подбородком, и высовывает язык от досады — на шее ни царапинки. Нет, ну, конечно, никогда и не было похоже, чтобы её ромашки имели какое-то отношение к Блэку, но надежда умирает последней. Неудержимое желание найти фломастеры, забытые где-то на этом этаже, и нарисовать ещё одну сотню черепушек на всех поверхностях, которые подвернутся под руку, внезапно отступает. Деменция садится на пол, а потом ложится. Ей нужно подумать.
