Крокодилье Сердце

Время уже давно перевалило за полночь. Невидимый сверчок то и дело фальшивил, исполняя свою серенаду под аккомпанемент тиканья часов и стука спиц. Меган сидела на подоконнике, наполовину готовая узорная шаль покрывала тощие коленки. Из окна этой комнаты открывался лучший вид на дорогу, но ночные бдения обычно были напрасной тратой времени. Даже днем мало кто решался наведаться в мрачный особняк, отдаленный от городской суеты. Тем не менее, эта ночь стала исключением. В умиротворяющий фоновый шум примешалось что-то чужеродное, как рокот отдаленной грозы, которая приближалась с каждой секундой. В следующее мгновение с первого этажа послышался дружный лай. Фиалка, Маргаритка, Ромашка и Герань – злющие сторожевые псы, хором отреагировали на тормозящий за воротами автомобиль. Вот это уж точно что-то важное. Мег обожала новомодные, грохочущие и чадящие машины и мечтала сама в один прекрасный день покататься на такой. Девушка с любопытством прилипла к оконному стеклу. Из салона авто показались трое и направились к воротам. Их им, конечно, не отпереть, но калиткой они воспользуются беспрепятственно. Замок на ней был сломан уже больше месяца, а позвать слесаря из поселка у Меган все никак не доходили руки, да и к чему такие предосторожности… Когда троица пересекла двор, стало заметно, что это двое мужчин тащат под руки третьего. Со стороны могло показаться, что ребята возвращаются навеселе с вечерней попойки. А когда один из них указал пальцем на ярко освещенное, - не иначе, маяк в ночи, - окно спальни, идея притвориться, что дома никого нет, потеряла всякий смысл. Накинув халат, Меган босиком пошлепала на первый этаж, не особо утруждая себя расторопностью. Пускай входную дверь сотрясают удары, - дверной звонок, кстати, тоже нуждался в починке, - от пары минут ожидания никто еще не скис. На цыпочках прокравшись через прихожую, Мег затаилась у входа и, набрав в легкие побольше воздуха, скороговоркой выкрикнула: - Кого там еще черти носят?! Вы на часы смотрели вообще? Пшли вон, злыдни, а то собак спущу! – скорее, конечно, для проформы, чем от дурного характера. - Малыш! А взрослые дома есть? – заискивающе отозвался из-за двери знакомый голос, вовсе не обиженный таким прохладным приемом. Стоило девушке отпереть замок, как ее тут же оттеснили вглубь прихожей. Первый – брюнет в рубашке с оторванным рукавом, с ним она общалась через дверь, второй – светловолосый, в наглухо застегнутом пиджаке и с саквояжем в руке, а третий, которого пришлось тащить волоком, подозрительно не подавал признаков жизни. В гробовом молчании двое уложили своего приятеля прямо на пол, там же, где стояли. На такие манипуляции горемыка не отреагировал ровным счетом никак. Тем временем, на ковре под ним начала медленно расползаться кровавая клякса. На прекрасном, дорогом, антикварном ковре, по которому так приятно ходить босиком… - Это что, труп?! Джо, вы нам труп притащили посреди ночи!!! – взорвалась Мег. – Таких уговоров у нас не было!.. Мы уже давно как не покупаем… - Не кипятись, детка, - мужчина в порванной рубашке старался говорить спокойно, но испачканная кровью рука, опустившаяся на девичье плечико, как бы намекала на серьезность происходящего. – Это наш друг, и ему срочно нужна помощь. Он живой, погляди на него! Меган брезгливо одернулась, и опустилась на колени рядом с тяжелораненым. В тусклом электрическом свете его лицо казалось иссиня-бледным, а кровь – маслянисто-черной. Волосы слиплись на лбу, сам он – молодой еще парень, такому еще жить и жить, - весь казался каким-то холодным и липким. Дыхание едва срывалось с побелевших губ, пульс на шее почти не прощупывался, а пропитанный кровью комок ткани, которым была неумело заткнута рана на левом плече, Мег даже трогать не стала. Тут необязательно быть профессионалом, чтобы составить неутешительный прогноз. - Ничем не могу помочь, - изрекла девица, отряхнув ладони и подбоченившись. – Он – труп. - Но он еще дышит! - Это ненадолго. Единственное, что я могу сделать, это вколоть ему морфин, чтоб не мучился. Хотя, по-моему, ему и так уже все равно. - Дура! Тебе вообще тут делать ничего не надо. Деда позови сюда! - Он. Спит. Я не могу его беспокоить. - Я сам сейчас за ним пойду и за шкирку притащу сюда. - Только попробуй. - И попробую, - Джо пригрозил девушке пистолетом, но инстинкт самосохранения у той был атрофирован за ненадобностью. - Он, небось, не заряжен. - Башка у тебя не заряжена. Мег, не зли меня. Не хотелось бы тебя… обижать. Тащи сюда старикашку, а то… - Ну-ну, молодые люди, давайте обойдемся без грубостей. «Старикашка» уже сам притащился. Все, кроме валявшегося на ковре парня, обернулись на голос. В освещенном дверном проеме показался приземистый силуэт на двух колесах. Миловидный маленький дедушка с румяными щеками и сверкающей лысиной сидел в кресле-каталке и с любопытством наблюдал за происходящим. Сна у него тоже не было ни в одном глазу. - Добрейшего вечера, профессор! – пистолет исчез так же незаметно, как и появился. – Вы ведь подлатаете нашего друга? - Платим наличными, - блондин впервые подал голос и раскрыл свой саквояж, демонстрируя весьма заманчивое содержимое. Несмотря на самый безобидный вид, профессор пользовался беспрекословным авторитетом у всех, кто хоть немного был с ним знаком. Одни благоговели перед неподражаемым интеллектом, другие испытывали подобие страха и даже отвращения, - бессознательную неприязнь человеческого рода к явлениям вроде некрофилии или маринованных утиных яиц, - но боялись их демонстрировать. Даже ученые мужи из университета, где его официально предали анафеме двадцать лет назад, раз-другой в год приходили под покровом тайны и стыда, чтобы получить ценный совет. Одним же из основных источников его дохода стабильно служили криминальные личности. Зашить колото-резаную рану или обработать огнестрельное ранение, не задавая лишних вопросов, - проще простого. Черная работа, - говаривал сам профессор, - вгоняет в скуку и отупляет, но накрывает на стол и согревает в ночи. Попадались и более творческие задачки, над которыми приходилось пораздумать хотя бы пару минут. Однажды блестящему ученому довелось перекроить лицо одного джентльмена в розыске так, что родная мать бы его не узнала, не говоря уже о полиции. О других «рукотворных чудесах» не знала даже Меган. А ведь на правах кровной родственницы ей было открыто немало секретов. - Так-так-так… - старик, свесившийся из инвалидного кресла, напоминал рака-отшельника, высунувшего из своей раковины клешни и усы, и ловко ощупывавшего каждый миллиметр илистого дна в поисках полуразложившегося рыбьего остова или другого лакомого кусочка. Незваные гости присмирели. Мег отошла в сторону и принялась с отсутствующим видом жевать прядь собственных волос. Когда дедуля за работой, отвлекать его строго запрещено. Но сосредоточенный осмотр продлился недолго. Профессор вскинул голову и торжественно изрек - Все очень плохо! Нужна трансплантация. - Вам виднее, проф. Делайте все, что нужно, мы уж оплату не зажилим. - Легко сказать! Это вам не капли от насморка. Это – революция в науке. Для начала нужен подходящий донор. Вы ведь хорошие друзья? Насколько вам дорог ваш товарищ? – в водянисто-светлых глазах, обрамленных вороньими лапками, блеснула шельмовская искорка. Можно было подумать, что старик внезапно развеселился, если бы не серьезность ситуации. Хотя, ему она могла никогда и не казаться таковой, - У вас вот, например, молодые люди, какая группа крови? - Я понятия не имею, - замотал головой блондин. - А мне мою группу крови вообще еще в детстве удалили! – его коллега тоже сразу почуял, что сложные слова «трансплантация» и «донор» ничего хорошего им не сулят, и лучше откреститься от них заранее, - Как сейчас помню – медсестра держит, а доктор щипцами тащит. Хрясь! Фонтан кровищи! И нету группы больше никакой. - Все с вами ясно. Хотя, ничего другого я и не ожидал. И специально для такого случая, я припас кое-что особенное. У вас, кончено, нет и никогда не водилось таких денег, чтобы оплатить мировую премьеру инновационной операции. Но не переживайте, я приму даже скромное пожертвование в фонд науки, - он кротко кивнул на набитый купюрами саквояж. – Меган, деточка, готовь операционную. А вы, молодые люди, пожалуйте за мной, мне понадобится грубая сила. Не беспокойтесь, ваш товарищ никуда не убежит. Если вы нечаянно не угробили его, пока тащили сюда, лишних пять минут ему не повредят. От пары минут ожидания никто еще не скис. По крайней мере, у меня. Пожалуйте к лифту, вот сюда. Мег кивнула на полуслове, стряхнув оцепенение, и быстро направилась в холодное и пропахшее антисептиком северное крыло здания. В нем располагалось только два небольших помещения – операционная и лаборатория, но их оснащение стоило дороже, чем весь оставшийся особняк. Операционную долго готовить не пришлось, ведь она и так поддерживалась в идеальной чистоте и боевой готовности, лишь включить освещение, запустить приборы и сдернуть белые простыни, покрывавшие два стола. Больше времени ушло на подготовку самой себя. Девушка стянула волосы в хвост и спрятала их под косынкой, вымыла руки до локтя с мылом и жесткой щеткой, сбросила шелковый утренний халат и прямо поверх ночной сорочки надела халат лабораторный, вываренный до скрипа и резко пахнущий отбеливателем. Она уже поняла, что затеял профессор, и теперь просто наслаждалась последними минутами безделья, прежде чем он вернется из подвала, и ухмылялась, представляя реакцию Джо и его молчаливого приятеля на то, что им предстояло увидеть. В подвале их ожидал виварий. Бесконечные клетки с мышами и крысами, к помету которых девичий нос уже стал нечувствителен. Пушистые кролики и щенки-дворняжки, которых уже не было жалко. А в глубине таился настоящий бриллиант коллекции, – в огороженном решеткой бассейне обитал молодой крокодил. Почти трехметровому зверю было тесно взаперти, большую часть дня он лежал в воде, притворяясь бревном. Профессор не разрешал использовать на нем транквилизаторы, но холод, постоянный полумрак и обильная кормежка сами справлялись с этой задачей. Мег не завидовала вечно сонной, скучающей рептилии. Но теперь она знала, что для крокодильчика все должно скоро закончиться. В распахнутую дверь двое молодцев, бледных, как привидения, на носилках внесли раненого. - На стол! – Скомандовала Меган, - да не этот, сюда! Пока девушка суетилась над «пациентом» - поставила капельницу с прозрачным раствором, приложила к лицу газовую маску, защелкнула на запястьях и лодыжках металлические браслеты, подсоединенные к гальванометру, который тут же начал разматывать бумажную катушку, царапая на ленте слабые пики сердцебиений, - его приятели успели выйти и снова вернуться. На их лицах отражалась моральная травма средней тяжести, а на носилках покоился связанный по всей длине трехметровый ящер. Их одежда была залита водой, видно, тварь оказала сопротивление. - Сюда, голубчики, на второй стол. – Вслед за ними въехал старик, уже облаченный в халат и маску. Из-за лоскута белой ткани его голос звучал глухо, но невозмутимо. - М-можно нам теперь выйти? – бравые парни тяжело переводили дух, осматривая враждебно поблескивающие железки, колбы, трубки, катушки и еще невесть что, расставленное вокруг. - А вы до сих пор здесь? Да-да, идите. Спасибо. Мег тоже спрятала смазливое личико за маской и, вооружившись здоровенным шприцем с иглой толщиной почти в свой мизинец, уколола выгибавшегося дугой крокодила в шею под стянутой ремнем зубастой пастью, и тот сразу затих. Человек тоже получил свою дозу препарата. Ножницами девушка разрезала его пропитанную кровью рубашку, хорошо скроенную и явно недешевую, и усмехнулась в маску, обнаружив под ней подтянутое тело с развитой мускулатурой. Дальше в это тело впилось немало иголок и трубок, подводящих прозрачные, мутные и опалесцирующие растворы. Еще больше трубок, соединенных с приборами, на первый взгляд совершенно загадочными, щупальцами тянулись к пациенту, ожидая своей очереди. Профессор достал пилу для костей: - Пора открыть волшебный ларчик! Пора. Меган готовилась к этому долгие месяцы. Вернее, ее готовили. И, несмотря на то, что в реальной ситуации все казалось немного другим, руки сами выполняли заученные движения. Любой студент-медик счел бы за честь ассистировать на подобной операции. Да что там ассистировать, даже просто понаблюдать за процессом в анатомическом театре. И не только студент, а любой практикующий хирург никогда не отказался бы от такой возможности. Но с братией от официальной медицины у профессора был конфликт интересов. Поэтому уникальный шанс выпал Меган, простой медсестре из убогой больницы, из скверного района, чудом вынырнувшей из этой клоаки, чтобы вращать турбину науки. И она вращала, послушно и без лишних разговоров, чувствуя под пальцами пульсирующую плоть, по локоть в крови и с нервной улыбкой, то и дело проступавшей на скрытом маской лице. Спустя семь часов, Меган наконец вышла, пошатываясь, из операционной. Ее халат был густо заляпан кровью, глаза слипались от усталости, а в нос намертво въелся спиртово-металлически-болотный запах. Единственное, чего ей сейчас хотелось, - это посетить уборную и завалиться спать на весь день. Ночных гостей она обнаружила на кухне. Те почувствовали себя, как дома, - сварили кофе, нашли вчерашний багет, колбасу и сообразили нехитрый завтрак, который тут же встал им поперек горла, стоило Мег появиться в дверях. - Как все прошло?.. С Крисом все в порядке? - Он жив. Пока. Вроде бы. По крайней мере, был, когда я выходила. - Значит, мы можем его забрать? - Нет. Сейчас он совершенно не транп…транспора… Нельзя. - А когда можно будет? - Оставьте свой телефон, я позвоню, если что-то изменится. – Мег взяла с тарелки бутерброд и сперва механически ткнула им в маску, и только потом стянула белый лоскут. Ее губы растянулись в улыбке, но глаза красноречиво говорили «А теперь идите к черту!» - Спасибо, что пришли. Обращайтесь к нам еще. - Как замечательно пахнет кофе! – Бодрый голос профессора послышался с дальнего конца коридора. – Меган, будь умницей, сделай мне чашечку. Но сначала вернись в операционную, твоя помощь нужна еще на минутку.