Сложности получения образования в мире магии.

Откровения Любавы произвели на меня неизгладимое впечатление. Я раз за разом примеряла на себя её поступки, представляла, как вхожу в храм в день свадьбы Стейна и Яси, как падаю перед ним на колени, показываю на свой необъятный живот и умоляю не бросать меня. Я не хотела подобного будущего, но именно так могла закончиться моя любовь. Говорят, что беременные женщины подвержены порывам, их эмоции не поддаются логике и контролю. Матушка моя, родила пятерых детей, и по словам отца, проще пережить потоп в заваленной шахте, чем выдержать одну беременную бабу. У меня бывают моменты когда я не контролирую свои поступки. К примеру разговор у храма. Кто мешал мне переубедить Стейна? Я могла повернуть ситуацию в свою пользу, но вместо этого, начала кричать, бросаться обвинениями, чуть до угроз дело не дошло. В тот момент я была убеждена в своей правоте. Если я ещё и забеременею сейчас… Мне с трудом удалось заснуть. Я сидела на стуле у алтаря. За моей спиной собрались все мои родные. Они чинно, как и подобает гномам, сидели и ждали когда в двери войдёт жених. Меня всегда удивляло, как невесты ухитряются дышать в свадебных нарядах. Оказалось, очень просто. Платье на мне было пятислойное, как положено для горянки. Верхнее – белое, затем по порядку: полосатое сине-зелёное, коричневое, чёрно-золотое (в россыпи вышивки и драгоценностей) и наконец нижнее алое. Невеста – гномка символизирует гору. Она дожидается своего храброго рудокопа, который откроет её недра и добудет своё счастье. Кому-то подобная приверженность традициям покажется наивной и глупой, но мне нравятся обычаи моих родичей (пусть косвенно, через братьев и сестру, но я тоже – горянка). Как весело бывает, когда новобрачный везёт своё сокровище на трёхколёсной тачке от храма до дома. Раньше приданное давали исключительно золотом и камнями которые прицепляли к чёрному платью невесты. Тяжесть была неимоверная. Бедняжки только и могли, что сидеть, да дышать. Сейчас – проще, в подол платья не зашивают куски руды и монеты, но устои нарушать нельзя! Я сижу и с тревогой смотрю на алтарь, мой жених должен взять с него ритуальные инструменты, тогда я смогу его увидеть. Стейн! Сердце сладко замирает и срывается в бешеном ритме. Он берет маленькую лопатку. Она не больше ложки, но при её прикосновении, «снежное» платье осыпается на пол легкими лоскутками. Когда-то одежду полагалось порвать голыми руками, показывая силу и упорство жениха. Однако, подобное зрелище хоть и казалось весёлым, но занимало много времени. К тому же, гномкам было жаль порванных нарядов. Проблему решили зачарованные нитки и амулеты. Мини топорик, снимает ещё один покров. Я облизываю пересохшие губы. Осталось ещё немного, как только гости увидят драгоценности на моём платье – обряд будет считаться совершённым. Мой любимый берёт следующий артефакт. – Стойте! Прекратите этот фарс! – я оборачиваюсь осенённая ужасной догадкой. Яся!? Она стоит позади меня. Глаза девушки покраснели, на щеках присыпанных пылью, засохли дорожки слёз. Одежда её была грязной и рваной. В нелепой тряпке прикрывавшей плечи кошки, Я с трудом опознала шикарную шубку, не раз виденную раньше. Но даже в таком виде Ясеника оставалась красавицей. Только вот у алтаря стояла я, а не ветреная оборотница! Стейн предпочёл мою любовь и верность постоянным изменам и лжи! – Какого лешего тебе здесь надо! – голос любимого прозвучал в наступившей тишине музыкой. – Убирайся! Не смей портить мне праздник! – Нет! Выслушай меня! – девушка подошла к нам, и только теперь я заметила свёрток в её руках. Она протянула его, к моему «почти мужу», и жалко улыбнулась. – Взгляни на нашу дочь! – Почему ты считаешь этого ребёнка моим? У тебя было много мужчин! Ищи отца своему выродку среди них! – Стейн отшатнулся от неё и ободряюще взял меня за руку. Этот жест придал мне уверенности. Я встала, гневно взглянула на соперницу и толкнула её в плечо. Кошка оступилась и упала на мраморный пол. Ребёнок на её руках заплакал, но этот звук не смутил меня, а лишь вызвал глухое раздражение. – Тебе здесь не место! Выгоните эту сумасшедшую! Папа! Бабушка! Да кто-нибудь! Уведите же её! – сидящие на резных скамьях гости и родичи, словно застыли. На меня смотрели суровые лица. В глазах их я читала осуждение. – Да что такое? Неужели вы ей верите? – Просто посмотри! – Яся не стала вставать на ноги. Она подползла к моему жениху на коленях, протянула кричащий сверток ему и зарыдала в голос. Стейн нехотя наклонился и взял у неё младенца, отвернул уголок вышитого одеяльца и замер. Меня всегда поражало лицо любимого. Оно передавало любые оттенки его мыслей и чувств. Я смотрела как пренебрежение и брезгливость написанные в его глазах, сменялись узнаванием и робким счастьем. – Это! Этого не может… Кики! Посмотри! Это и правда моя девочка! – Стейн радостно рассмеялся, поднимая свёрток с младенцем над головой. Яська резво вскочила на ноги, скинула свою грязную шубейку, под которой оказалось прекрасное бальное платье и подпрыгнула, вешаясь на шею моего жениха. Но не тут то было. Каким то чудом парень оказался с другой стороны алтаря. – Не смей прикасаться ко мне! – в голосе его слышалась неприкрытая угроза. – Но как же… – кошка в растерянности замерла передо мной. Она обводила взглядом храм в поисках поддержки, но гости по-прежнему сурово смотрели на происходящее, не спеша вмешиваться. Она вновь обратилась к Стейну. – Ты же видишь, я не врала! У нас ребёнок! Мы уже семья! К чему этот фарс? Каждое слово соперницы, тяжёлым камнем ложилось мне на сердце. Мне не чем было ответить на её право. В глазах закипели слёзы я тяжко рухнула на стул и закрыла лицо руками не в силах видеть дальнейшее. Оборотни не бросают своё потомство. Сердце тяжёлым молотом стучало в груди. Лишь одна мысль билась в голове: «Скорее бы они ушли. Тогда я смогу закричать». – Семья? --голос любимого был полон сарказма. – А были ли мы семьёй, когда ты мне изменяла? Что стоили твои слова о любви? Взгляни на себя! Ты выглядишь как дешёвая проститутка! В каком борделе ты заработала на это платье? Ты не достойна быть матерью! Чему ты научишь нашу дочь? Изменять жениху? Раздвигать ноги за деньги? Может скандалить и обвинять невинных девушек во всех смертных грехах, лишь бы казаться хорошей? Убирайся прочь, шалава! Я открыла глаза и непонимающе посмотрела на Стейна, а затем на соперницу. Чувство неправильности происходящего усилилось, заставляя меня сомневаться в своём уме. Такая дикость не могла произойти. Он не мог так сказать! – Ты не можешь так поступить! – Яся словно прочла мои мысли. – Ребёнок не сможет без матери! Я тебе нужна! Мы помиримся и всё станет как было! – Нет! – в голосе парня слышалась еле сдерживаемая ярость. – Ты упустила свой шанс! У моих детей может быть только одна мать! – Он подошёл ко мне, положил младенца на мои колени и продолжил ласково глядя в глаза. Его злость утихла как не бывало. – Любимая! Радость моя! Ты воспитаешь нашу дочь? Пусть она не родная по крови, но кому как не тебе знать? Родитель не тот кто родил, а тот кто душу вложил! Полюби эту малышку как любишь меня! Я лишь кивнула. Как я могла отказаться. – Нет! – истошный крик оборотницы стал сигналом для окружающих. Словно щёлкнул пальцами архимаг и мир изменился. Какие-то гномы выкинули рыдающую Ясю за дверь. Её просьбы вернуть девочку остались без ответа. Меня обступили поздравляющие родичи. Свёрток в моих руках задёргался и развернулся. С губ моей мамы сорвался восхищённый вздох. – Какая чудная крошка вся в тебя! Я взглянула на ребёнка и горло моё свело от ужаса. На моих коленях сидел монстр. Это создание нельзя было назвать ни медведем ни кошкой. Её покрывала пятнистая шерсть, бурая с белыми и чёрными пятнами. Одно ухо было по кошачьи острым другое топорщилось как у медвежонка. Руки её вцепившиеся в меня были человеческими, а вместо ног я увидела лапы. – Как я тебя люблю! Мама! – нежно прорычала она. Я завизжала отбрасывая девочку, но она держалась крепко. – Не обижай нашу дочку! – укоризненно сказал Стейн. Я судорожно взмахнула руками и упала со стула. Перед глазами всё потемнело… В сознание я пришла лёжа на полу. Вокруг царила ночная мгла. Из темноты раздавалось сонное бормотание Вели. – Прекрати уже! Дай поспать. Я вздохнула с облегчением. Свадьба была сном. Стараясь не шуметь, я выскользнула из спальни и устроилась на диванчике. «Ужасный младенец» и падение с кровати прогнали даже намёк на дремоту. В голову вновь полезли грустные мысли. Я никогда не задумывалась, что случится потом. Как мы со Стейном будем жить? Достаточно того, что мы будем вместе. В моих фантазиях всё завершалось на моменте признания в любви. Он должен влюбиться, а потом – счастливый конец. Как в сказке. Я почти ненавидела Любаву за её откровения. Они разрушили, созданный в моём воображении, стройный ряд, ведущий к достижению счастья. Я давно придумала сотню оправданий, которые позволяли не считать себя злобной разлучницей, разрушающей чужое счастье. Ясеника – порочная сучка, недостойная Стейна. Но даже она не заслуживает того, что мне приснилось. Я ходила по комнате в полумраке, как дикий зверь по клетке, и думала, думала… и мысли, ворочающиеся в голове, были тяжёлые, царапающие душу. Они походили на коралловые веточки, стоящие на камине в кабинете папы. – Ты чего не спишь? – от тихого голоса раздавшегося за спиной, я чуть не вскрикнула. Обернувшись, увидела зевающую Бажену. Она только что вошла в комнату и стала снимать верхнюю одежду. – А ты где гуляла? Опять своего артефактора караулила? – Не, – подруга убрала вещи и обувь, плюхнулась на тяжко скрипнувший диванчик и потрясла в воздухе тяжелый рюкзак. Из него послышалось характерное лязганье котелка. – Приворотное варила. – Только не говори, будто решила приворожить к себе парня, разочаровавшись в обычных методах. – я присела рядом, радуясь возможности отвлечься от надоедливых мыслей о Стейне и Ясе. – Это не мне. – А кому? – Дятлу этому привередливому. – буркнула Бажена. Девушка со вздохом поднялась и стала расставлять вещи из рюкзака по своим местам. – Вот ты мне скажи, чего ему не хватает? Мы как договаривались? Он мне – книжку, а я ему – подружку на праздник… а теперь значит взял моду… я девушку нахожу, а он ей от ворот поворот! Совсем стыд потерял! Трёх девиц уже отшил, а ещё пятеро после беседы с ним, сами отказались. – А как объяснили, почему передумали? – участливо спросила я. – А никак! Не пойду и всё тут! – ведьма закончила расставлять вещи и села рядом. – Вот скажи мне, Кики, где я ошиблась? Я жеж эту сволочь долговязую, как родного братца обихаживала! Он хоть на человека стал походить, а не на умертвие прыщавое. Да ежели бы не я, то хрен бы наставник Берр занялся его спиной! Ты жеж его видела. У него жеж спина как коромысло гнутая была! – в речи подруги, от волнения, стали появляться простонародные словечки, от которых она старалась избавиться. – я на енто недоразумение столько сил, стокма нервов потратила, а он нос воротит! – Помнишь, ты говорила, если девушку не найдёшь – то пойдешь сама? Может он так намекает на этот вариант? – Тю! Скажешь тоже! Я будто не знаю, как намекают! Когда девка нравится, с неё глаз не сводят. Этот же, только на железяки свои и глядит! Только когда поесть ему приношу, тогда глаза бесстыжие от артефактов и поднимает. – Бажена ловко расставляла по местам склянки и мешочки из рюкзака, не прекращая разговор. – Энта свелога просто не хочет потерять бесплатную кухарку. Ничего, ничего. Если после Дня Зимы я не получу свою книгу, я ему такое приготовлю… он про девушек будет только в кошмарах вспоминать… Ой, чегой -то я разнервничалась, давай чайку что ли попьём? Спать уже смысла нет ложиться, а просто так сидеть скучно. Я согласилась, и мы занялись приготовлением лёгкого завтрака из бутербродов, печенья и крепкого чая. Когда кружки опустели по второму разу, а разговоры об учёбе закончились, подруга неожиданно спросила: – А чего ты не спала? По медведю сохнешь? Бросала бы ты это дело. Я горько вздохнула и с тоской посмотрела в тёмное окно. Оставалось меньше часа до подъёма, а на небе не было даже намёка на зарю. Ведьма выжидающе молчала. – Вот ты мне скажи? Как вся эта ситуация со стороны смотрится? – я нервно передёрнула плечами. – Лезет какая-то страшилка плоскогрудая в чужую жизнь, разрушает отношения, мешается под ногами, пристаёт со своей любовью, бессмысленные планы строит. Я ведь на поведение Яси со своей колокольни смотрю, а они же оборотни. Посмотри на Сакинат или Руву, они к изменам совсем иначе относятся, чем люди. Может для Стейна неверность подружки не имеет значения. Он ведь не ревнует её, он злится на меня потому, что считает лгуньей… А вдруг никакой измены и нет? Может я просто принимаю желаемое за действительность? Яся красивая, хозяйственная, умная и магии у неё больше чем у него. Зачем такой девушке простачок вроде Стейна? Она могла бы и побогаче и поумнее найти. Она ему рубашки вышивает, стирает. Если бы не разница в пищевых пристрастиях, то моя помощь и не нужна была бы. – я замолчала. – У тебя похоже гормоны на спад пошли. Мы тебе про это сто раз говорили, а ты упёрлась как баран и гнёшь своё: «Она его недостойна. Он хороший – она плохая». Кики. – Бажена наклонилась через стол так, что между нами почти не осталось места, и продолжила глядя на меня в упор: – Оставь Их в Покое! Не лезь между Ними! Ты только себе больнее сделаешь! Услышь меня хоть теперь! – она вернулась на своё место. – Даже если они поссорятся, тебе не станет легче. Отступи сейчас, пока не натворила того о чём пожалеешь. Я кивнула. Сейчас мои мысли были созвучны её словам.