Сложности получения образования в мире магии.

Стоит ли говорить, жизнь превратилась в пытку. Прошедшие двадцать дней измучили меня. Чего только стоили извинения перед Ясей. В начале разговора я чувствовала свою вину за некрасивый поступок, но её победная усмешка и гордое злорадство, сквозившее в каждом слове и взгляде, довели меня до тихого бешенства. «Я так расстроилась, когда узнала о твоих обвинениях. Не думала, что в тебе столько яда. Я рассказала Стейну о своих подозрениях в твой адрес, исключительно из жалости к тебе. Мне больно смотреть на твои страдания. Он не понимал как сильно ранят тебя его поступки. Мужчины такие чёрствые». Мне пришлось улыбаться ей в глаза, уверять в своём раскаянии, убеждать, что такого не повторится. В награду я получила сдержанное одобрение своего идеала и приглашение на зимние гулянья оборотней через три декады. Чтобы отвлечься от грустных мыслей я решила закончить доклад по этапам взросления эльфов. Тема оказалась не сложная, зря я откладывала работу на потом. Если бы стала изучать информацию раньше, то избежала бы многих проблем. Надо признать, я уже слышала от окружающих то, что прочла в научных трактатах. Вот только воспринимала слова полукровок с большим недоверием. «Все эльфы влюбляются, когда взрослеют.» «Разумеется. То же самое можно сказать про любую другую расу.» – думала я. Только как оказалось, для ушастых чувство любви идёт прелюдией. Сначала находится подходящий объект для возникновения сердечной склонности, потом происходит эмоциональный всплеск, а уже после этого начинается гормональная перестройка. Выбор избранника тоже не случаен. Каким то внутренним чутьём юный эльф выбирает того, кто не смотрит на него в сексуальном плане. Первая любовь никогда не заканчивается постелью. Бывают и исключения, но для этого одержимому желанием подростку приходится приложить недюжинное упорство и изворотливость. «Не стоит торопить события. Ты сейчас не готова стать матерью.» Всегда считала: «Вряд ли я забеременею с первого раза. Существует множество зелий и артефактов предотвращающих зачатие. Но даже если это случится. Мои ровесницы уже по третьему разу на сносях. Я буду любить нашего ребёнка за двоих» Организм долгоживущих тяжелее перестраивается и привыкает к новому. Беременность наступившая до окончания развития внутренних органов закончится выкидышем. А в случае с полукровками может привести к бесплодию. Противозачаточные зелья подросткам использовать нельзя. Из-за гормональных вспышек, их действие не получится просчитать. Амулеты для смесков нужно делать индивидуально. Любой атрефактор для работы попросит заключение лекаря, а в нём будет мой возраст. И пошлёт он меня с моими желаньями в… к опекунше. Вот уж кто мне спуску не даст. Хотя я не стану рисковать своим будущим. Знай я об этом несколько дней назад, вела бы себя совсем иначе. Я мечтаю стать матерью! Для меня, возможность иметь детей гораздо важнее стремления охмурить парня. В конце концов помолвка ещё не свадьба, а Стейн не дракон. Он вполне может разлюбить свою ненаглядную шалаву. Мне будет тяжело, но я подожду пока повзрослею, а потом, найду его и попробую ещё раз. Яська не захочет рожать сразу после свадьбы. Не захочет тратить молодость на подтирание соплей слюнявым карапузам. У меня будет по крайней мере год в запасе. «Это чувство не продлится долго. Через год ты посмотришь на Стейна и будешь недоумевать, как он мог тебе нравиться.» Если верить статистике, из сотни эльфов эмоциональную привязанность к первому возлюбленному сохраняют меньше десяти. Остальные, по тем или иным причинам, довольно долгое время, избегают бывших кумиров. Теперь я понимаю почему. Но моя любовь не пройдёт. Я уверена, мы созданны друг для друга. Будет трудно вернуть его доверие, но я справлюсь! Придется прятать свои чувства, возможно стоит найти фиктивного парня. Вот, что мне стоило послушать свою опекуншу и прочитать рекомендованные ею книги? Не знаю, совершила бы я эту наивную попытку соблазнить Стейна, но уж точно не стала бы винить Ясю в срыве свидания. Сейчас я пожинаю плоды своей вспыльчивости. Моя любовь разлучила нас. Я боюсь подойти к нему. Он не знает о чём говорить, в те редкие моменты когда мы рядом. Обмен приветствиями, пара слов ни о чём, и между нами повисает тишина в которой вязнут любые попытки сблизиться. Я боюсь вновь нагрубить. Он не хочет огорчать меня своим счастьем. Стейн счастлив. Каким то внутренним чутьём, я знаю – на тех гуляньях он предложит Ясе брак. Это его секрет. Он наполняет моего возлюбленного внутренним светом, заставляет его по-особенному улыбаться, даёт силу выдерживать и сложности с учёбой, и тяжёлую работу по вечерам. Кошка тоже знает. Догадывается, что её охота почти завершилась. Она получит ручного медвежонка. Я знаю какой она видит свою будущую жизнь: покорный, глуповатый муж, богатые страстные любовники и большой дом подаренный семьёй жениха (у «медведей» есть обычай силами рода строить новобрачным избу). Она ходит по академии с гордым видом, а при виде меня, так и вовсе, начинает сиять как новый котелок. А я стою и делаю вид, что мне безразлично. – А вот вчера он принес мне ледяную розу. Представляешь! Не скажу, будто это верх моих мечтаний, но так приятно получать знаки внимания от любимого! – Яся идёт чуть позади меня и громко обсуждает с подругами свою личную жизнь. Она провоцирует меня на вспышку ревности. Стейн по понемногу прощает меня, начинает улыбаться, вчера рассказал, услышанную на работе, байку про гнома. Если всё будет идти теми же темпами, то к гуляньям мы сможем вернуть наши прежние отношения. – Счастливая ты Яся! Вот бы мне такого парня найти! – нежный голосок Зайен, идущей рядом с моей соперницей, едва не заставляет меня стукнуть её сумкой. Мне почти всё равно, в кого попадет тяжёлый баул с книгами, лишь бы они заткнулись. Меня останавливает только страх потерять последнее уважение к себе. Мне не чем оправдать накатывающую на меня злость. Я сдерживаюсь. Мысленно повторяю ингредиенты недавно пройденного зелья. Хорошо, что скоро мои гормоны придут в норму. Девушки между тем продолжают обсуждать моего любимого. Я ускоряю шаг, но они не отстают. Я понимаю для чего надо мной издевается оборотница. Ей важно растоптать соперницу посмевшую её обвинить. Я должна потерять доверие в глазах Стейна. А вот почему Зайен так искренне хочет меня обидеть? Я хотела ей помочь, поддержала в трудную минуту. Что такого сказала или сделала Яся? Я помню какой была Куколка при нашей первой встрече, помню её заплаканной, жалкой, раздавленной безысходностью и одиночеством. Она сильно изменилась за последние дни. Дело даже не в смене гардероба, хоть он и кардинально преобразился. Залатанное пальтишко сменила тёплая шубка. Растоптанные осенние сапоги превратились в меховые пимы (размер обуви заметно больше необходимого, но сейчас зима и никто не будет присматриваться). Остальная одежда тоже стала новее, женственнее. Любая девушка заметит, что вещи не новые, явно перешитые с более крупного размера, да тут половина бюджетников в переделанном ходит. У Зайен изменилось поведение. Скромная заучка, боявшаяся поднять глаза на особей противоположного пола, пропала. Ей на смену пришла гордая красотка. Словно из куколки-личинки вылезла прекрасная бабочка. Только вот мне её превращение совсем не понравилось. Слишком уж похожа она стала на свою новую подружку. Когда мы подошли к столовой я обрадовалась. Мои мучения заканчивались. Когда я буду в компании подруг, они отстанут. К тому же я могу увидеть Стейна. Эта мысль настолько обрадовала меня, что внутрь я входила с улыбкой. Возле раздачи ко мне подошла Любава. Девушка выглядела замученной. Словно не спала несколько дней, но при этом тяжело работала. – Привет. Что то случилось? Твой вампир не хочет оставить тебя в покое? – все мои переживания стали не важны. Я искренне волновалась за подругу. – Нет. Я просто приболела. – Люба нервно потёрла переносицу. – Что сказал лекарь? Может тебе стоит пару дней полежать в лазарете? Выглядишь жутко. – Не думаю, что это серьёзно. Просто, последнее время, я нервничаю перед зачётами. Немного простыла, но ничего особенного. Само пройдёт. Мы нашли свободные места за одним из столиков и приступили к еде. Стейн не пришёл. Сейчас, когда он отказался делить со мной порцию, я встречала его здесь крайне редко. Я с аппетитом уминала капустный салат, а Любава с трудом осилила пол тарелки куриного супа. Во внешности девушки явно читались признаки болезни. Рассматривая её лицо я всё больше убеждалась – дело нечисто. – После обеда мы идём в лазарет. – сказала я глядя на её руки. – у тебя какая-то экзема. Видишь прыщики на запястьях. – Это аллергия. У меня на руки крема не хватило. – ответила она поправляя рукав, чтобы скрыть воспаление. – У тебя слишком много разных симптомов: бледность, бессонница, круги под глазами, озноб. Вон как ты в мантию кутаешься, словно мёрзнешь. – я схватила её за руку пытаясь поближе рассмотреть сыпь. – Ты же огненная! У тебя жар! Немедленно пошли к медикам! Подруга вырвала у меня ладонь. Вскочила со стула, пытаясь сказать что-то резкое из разряда «не твоё дело», но внезапно ещё сильнее побледнела и упала на пол в глубоком обмороке. – Лекаря! Кто-нибудь помогите отнести её в лазарет! – на мои крики сбежались студенты. Один из «братишек» Гули подхватил бесчувственное тело девушки на руки и отнёс её в медицинский блок. Я не на шаг не отходила от подруги. Не помню, как ухитрилась захватить наши вещи и одежду, но мне это удалось. Только убедившись, что она попала в надёжные руки магистра Эргель , я нашла в себе силы пойти на занятия. Едва дождавшись окончания занятий я направилась в лазарет. Сначала меня не пускали и отказывались рассказывать как себя чувствует подруга. Сказали, что всё под контролем, состояние стабильное, а большего мне знать не положено. Но я очень просила и мне позволили зайти. Любава спала на кровати. Её ноги и нижнюю часть тела закрывало серое больничное одеяло, руки девушки безвольно лежавшие поверх него, казалось, принадлежали трупу. На измученном лице подруги застыло страдание. Возле глаз засохли дорожки слёз. Сквозь приоткрытые потрескавшиеся губы вырывалось тяжелое дыхание. Возле неё сидела одна из первокурсниц с ветеринарного. Эту девушку я не знала. Видела пару раз мельком в столовой, но не имени, ни чего-то ещё связанного с её образом, вспомнить не смогла. Даже факультет опознала только по нашивкам на мантии. Люба застонала, сиделка подошла к небольшому столику и налила ей пить какое-то лекарство в детский поильник непроливайку.. Обычно такие стаканчики с отверстиями на притёртой крышке делают из особых пород дерева, но в больницах используют медные или латунные. Подруга сделала несколько глотков и снова погрузилась в беспамятство. – Насмотрелась? Студентка Кендерлагенвиг, если не ошибаюсь? – сзади меня раздался сухой голос метрессы Эргель. Она дождалась моего кивка и продолжила. – Хорошо, что вы здесь. Вы единственная, кто побеспокоился о самочувствии этой леди. А доброта наказуема. – под пронизывающим взглядом ведьмы я поёжилась. С неё станет сделать какую-то пакость. Бажена восхищалась своей наставниницей, но жаловалась её на излишнюю изобретательность в плане наказаний. Если кто-то смел вызвать неудовольствие Вялой розы, ему приходилось очень плохо. – Раз уж вы здесь, то не откажетесь мне помочь. Пройдёмте. Я послушно направилась вслед за преподавательницей. Мы вышли из медицинского крыла и направились к центральному зданию, где находились кабинеты учителей и персонала. По дороге ведьма объяснила, чего от меня хочет. Любава при поступлении не указала фамилии родственников. Это не обязательно, сейчас её жизнь и здоровье под угрозой, а оплачивать лечение некому. Моей подруге понадобится долгое восстановление. Мне предстоит под контролем коменданта общежития собрать Любины все вещи, найти если удастся письма или ещё какие-то поминания об её родне. Вытянуть из метрессы знания о постигшем девушку недуге не удалось. Она только уверила в меня, что болезнь не заразна. – А с какой это стати она должна рыться в наших вещах? – высокая блондинка с пышным бюстом стояла прямо за моим плечом. Ей, как и остальным обитательницам комнаты «2-15», включая Зайен, наш импровизированный обыск был весьма некстати. Девушки следили за моими действиями как коршуны. – Я выполняю поручение магистра Эргель. Если бы кто-то из вас поинтересовался самочувствием Любавы, то об этом попросили бы одну из вас. – я не была уверенна в сказанном. Скорее всего нашли бы кого-то не заинтересованного. У коменданта был амулет определяющий принадлежность той или иной вещи, но если бы девушки знали о предстоящем осмотре, то могли бы спрятать какие-то вещи. К примеру, косметика у моей подруги не дешевая, скорее всего подарок вампира. Ещё кое-какие мелочи легко спрятать, хоть в той же самой подсобке. Никаких писем мы не нашли. Соседки тоже не знали о её прошлом. – Любка – та ещё скрытница. Если что и скажет, то без конкретики. Жила в захолустье, семья обычная, парень бросил, со злости пошла учиться. Даже в первый день, когда мы тут друг перед дружкой грязным бельём трясли, она только про свою любовь к соседу выложила. Чуть не час пересказывала, как он за ней ухаживал, что дарил и куда водил. Мы даже до конца не дослушали, заставили пойти умыться и заперли в ванной. – Вы так спокойно об этом говорите. – Я упаковала в мешок последнее платье Любавы и отдала его комендантше. Она передала вещи ожидающему в коридоре старшекурснику и вышла. Я задержалась ожидая ответа. Зайен подошла ко мне, посмотрела на меня в упор и нагло ответила. – Если бы ей не понравилось наше поведение, то она могла бы переехать. Я удивляюсь твоей бесцеремонности, Кики. Уверена, к болезни нашей соседки причастна ты. Наверное дала ей какой нибудь эликсир собственного производства… хотя, у тебя кишка тонка! Ты только на словах что-то можешь. От тебя ни вреда, ни помощи… не лезь к чужим парням! Целее будешь! Последние фразы «куколка» прокричала уже мне в спину. Я вылетела из их комнаты быстрее падающего камня. Казалось, останусь ещё на мгновение рядом с этой предательницей и вопьюсь ей ногтями прямо в смазливую рожу. Пусть думает обо мне что хочет, но слова можно опровергнуть, а выдранные волосы и синяки – нет. Она ведь нарочно стала меня обвинять. Если бы я ей ответила, у Яси появился бы повод очернить меня в глазах Стейна. Любава пришла в себя только утром следующего дня. Меня к ней не пустили. У неё были приглашенные из города лекари. Увидеть подругу удалось только через два дня. Ради возможности узнать что же с ней случилось, я не пошла в город. Осталась в одиночестве в последний выходной пред неделей зачётов. Она была похожа на умертвие.. За время болезни Любава исхудала почти до прозрачности: не осталось и следа от румянца на впалых щеках, пропала пышная грудь, на руках под пожелтевшей кожей проступили вздувшиеся вены. Её можно выставить в нашу кунсткамеру как анатомическое пособие. При виде меня она грустно улыбнулась, а на глазах заблестели слёзы. – Всё так плохо? Зеркало мне не дают, а зрелище собственного тела приводит в отчаяние. – она сняла косынку, и я не увидела привычных кос. На лысой голове девушки не было ни волоска. – Видишь? Говорят, далеко на юге рабов бреют, чтобы паршу не разносили. – Не переживай. Вылечишься, а через пару лет ещё длиннее отрастут. Я присела на стоявший у кровати стул, и погладила её по костлявой руке. У меня получилось не поморщиться и не отдёрнуть ладонь, прикасаясь к подруге. – Если бы… – её голос сорвался, а из глаз брызнули слёзы. Я попыталась прикоснуться к ней, но Люба оттолкнула мою руку, вытерла лицо краем одеяла , а потом сказала. – Мы с тобой больше не встретимся. Завтра меня перевезут в другую больницу. Оттуда скорее всего меня увезут на кладбище… подожди! Не надо ничего говорить! Мне надо высказаться. Я не прошу меня жалеть. Сама виновата… это всё мне в наказание. Я всегда нарушала правила. Отбивать жениха у младшей сестры нельзя. Да кто отбивает то! Ну, пофлиртовала чуток, а вот если бы он её любил, то не повёлся бы. Влюбилась я в него как кошка мартовская. Сама в постель прыгнула. Мы с сестрой тогда друг друга чуть не поубивали. Каждый день скандалили, все косы повыдёргивали. На нас пальцами на улице показывали. «Смотрите, две дуры за парня грызутся! А он тоже хорош. Обеих оприходовал, и ходит гоголем». Парню надоели свары, он вещички собрал да сбежал. Мы тогда так ругались с сестрой, вся улица собралась послушать. А через два дня я узнала, что беременна. Если бы на этом я успокоилась, то у меня был шанс всё исправить. Поговорили бы соседи и успокоились. Но я горела желанием вернуть любимого. Аборт делать не стала. Договорилась с роднёй беглеца, что они ему письмо напишут про мою беременность, и стала ждать. Он на новом месте устроится и заберёт меня. Прошло полгода. На меня соседи косились: «Совсем девка с ума сошла». Я шила свадебное платье и не замечала косых взглядов. Отъезд родни моего любимого застал меня врасплох. Пришла я к ним справиться о письме от него, а они чемоданы из дома выносят. «Едем к сыну на свадьбу! Прости, Любава, но такая как ты, нашей кровиночке не пара. Он себе девушку скромную, порядочную нашел! Такую, которая не станет по двору в исподнем бегать за сестрой. Куда едем не скажем». Я так и обмерла. Пока столбом стояла, их и след простыл. Было догонять бросилась, да куда мне с пузом. Пробралась я ночью к ним в дом. Собаки меня знали, а из слуг остался только один старичок который и не слышал ничего. Мне не деньги нужны были. Искала я письма от изменника. Нашла. Он им всё время писал, а они мне лгали. Не стали ему про беременность говорить. Адресок я списала, взяла у отца тайком денег, платье которое сшила и направилась любимого возвращать. Прямиком в храм явилась. Пузо вперёд выставила: «Подавайте мне жениха моего! Ваша невеста на него права не имеет. Мы раньше сговоренные были, да нас злые люди развели!». Невеста в обморок, её родня в крик, жених от меня отмахивается, кричит: «уберите дуру! Я её знать не знаю!» Тут в меня словно злой дух вселился. Я кричала, проклинала всех и всё. Так разошлась, что преждевременные роды начались. Унесли меня к лекарям… мальчика родила, а как узнала, что свадьба всё же состоялась, так молоко и пропало… роды то раньше времени случились, малыш и умер. Домой вернулась только через месяц. Сестра в слёзы: «Оградите меня от этой припадочной! Только жизнь стала налаживаться. Нашла хорошего мужчину, а она мне от злости порчу наведёт». Родители подумали, дали мне деньги из моего приданного и сказали: «Иди куда хочешь. На год тебе хватит, а коли с умом подойдёшь так и на больше. Мы от тебя не отказываемся, но раньше тебя домой не примем. Не станем второй дочери жизнь ломать. Выйдет она замуж, успокоится, следующей осенью возвращайся. Заодно и слухи утихнут. Про тебя такое рассказывают, что хоть из дома не выходи, камнями забьют. Так я и попала в академию. Думала: «получу диплом, вернусь с гордо поднятой головой». Только, видать, не судьба… налей мне воды, сама не дотянусь. Почему столик не подвинули к кровати, чтобы до него было можно достать рукой, я не знаю. Может, боялись, что Любава переборщит с лекарствами? Я налила воды из глиняного кувшина и передала пахнущую лекарствами деревянную чашку ей в руки. – Спасибо… в академии я собиралась быть разумной и рассудительной. Первое время так и было. Потом появился этот вампир. Он ведь мне даже не понравился, сначала льстило, что за мной ухаживает такой красавчик. Потом он оказался хорош в постели. Я ведь до него про оргазм и не слышала. С женихом всё по простому было. За грудь потискает, юбку задерёт и минуту попыхтит. Я и не верила, будто иначе бывает. Мало ли что говорят… вампир сначала меня до звёзд в глазах доводил, а потом, пока я в истоме лежала, кровь пил. По-немного, только чтоб самому до финала дойти. За мои «страдания» дарил он подарки, амулеты заряжал, помогал с домашним заданием. Я то думала от чистого сердца… Пришла я однажды к нему, платье скинула, в постель легла, замечталась: «он войдет, а я его жду». Задремала я, слышу сквозь сон, пришёл кто-то,в соседней комнате голоса раздаются. Говорили двое. Я эту беседу на всю жизнь запомнила. – Ты мне лучше скажи, как продвигается наше пари? Скоро твою «корову» можно будет подоить вдвоём? Ты с ней столько времени уже возишься. Неужели ещё не сломал? – Всё на мази. Еще пару декад и она на всё согласится. Ты не представляешь, какая она ненасытная стала. Ещё немного попьёт зелье и сама на хуй прыгать будет, даже без намеков. – голос своего вампира я узнала без труда, а кем был второй, не могу даже предположить. – Как тебе удаётся ей возбудитель подливать? – Она его сама пьёт. Я попросил алхимика знакомого смешать его с противовирусным. «Антивампирин» Любаве я сам покупаю. У неё денег на лишнее нет. – А ты такой заботливый: «Дорогая, вдруг у тебя аллергия на мою слюну или сперму. Я не хочу чтобы ты заболела». – Именно так. Эта дура уши развесила, ноги раздвинула и почти уже согласилась накормить меня кровью, когда я к ней вчера на перемене подкатил. Мне только чуть-чуть времени не хватило. Так что, пари я почти выиграл. – Везёт тебе! Они ушли, я оделась и вернулась в своё общежитие. Скандалить побоялась, пару дней избегала вампира как могла, мучилась от неудовлетворённости, страдала, а потом сказала ему, что между нами всё кончено. То лекарство, которое он мне давал, вылила в туалет сразу… Он подкараулил меня на перемене, подошел с ласковой улыбкой, спросил не передумала ли я, может дам ему второй шанс? Я отказалась. – Тогда зайди ко мне, забери свои вещи. Только имей ввиду, замки я поменял. – А почему сам не принёс их? – спросила я. – Ты больше не моя девушка. Не вижу повода облегчать тебе жизнь. Там по-моему пара учебников завалялась. Они тебе нужны? В его комнате пахло какими-то духами. Он был почти раздет. Не считать же одеждой короткие нижние портки. При виде меня, штаны стали топорщиться на самом интересном месте. Я возбудилась сразу. В голове начали всплывать картинки недавнего прошлого. – Заходи. – вампир посторонился пропуская меня внутрь. – А сам вынести вещи ты не можешь? – Могу но, во-первых – не хочу, а во-вторых – вдруг я не всё собрал? Сама проверь. Я и вошла. Даже не заметила ка дверь на ключ закрылась… через пять минут мы уже в постели кувыркались. Всё было как обычно, он довёл меня до пика, потом отстранился и дал мне выпить из стоявшего у кровати кубка, я с жадностью опустошила сосуд и попросила ещё. – Нет, не сейчас, сначала ты сделаешь мне приятно. – его голос доносился словно издалека… Когда мы с тобой разговаривали, я не помнила половину произошедшего той ночью, а другую половину считала наркотическим бредом. Воспоминания возвращались урывками, непонятными голосами в зыбком тумане. – Ты хоть представляешь чем могли кончиться ваши игры? Вы же её чуть не убили! Где вы вообще нашли эту дрянь? «Демоническая страсть» – опасный контрабандный наркотик. Скажи я кому надо, и вас на каторгу отправят. – Тебе за что платят? Вот и лечи! У меня на тебя тоже компромата достаточно. – Вы же её чуть не досуха выпили. ещё немного и получили бы труп. – Не твоё дело! Работай! Когда она проснется, то не должна найти не следа травм. Любава замолчала. Я принесла ей ещё воды и сама напилась. Мы сидели в тишине. У меня не хватало духа что-либо спросить, или уйти. Рассказ казался не завершённым. Я по прежнему не знала чем больна подруга. Наконец она продолжила. – Неприятные ощущения возникли уже на третий день. Всё началось с легкого зуда в местах где меня обычно кусал любовник.. Я решила, что это аллергия. Накануне меня угостили апельсинами. Мне говорили, они очень опасны, если много съесть, то можно отравиться. Я выпила очищающую кровь микстуру и забыла. Потом поднялась температура, её залечила другим зельем… Каждый день я пила какие-то микстуры или снадобья, постепенно усиливая их свойства. Дальнейшее ты знаешь. Мне нужно было сразу пойти к медикам. Теперь уже поздно. Я беременна. Не могу точно сказать кто из двух любовников папашка, но малыш точно вампир. Я заразилась. Скорее всего я умру... Это теперь только вопрос времени… Ещё декаду назад я могла бы избавиться от ребёнка и жить спокойно. Теперь аборт убьёт и меня, если я не умру от интоксикации, то может доживу до родов. Завтра меня перевезут к вампирам. Ради ребёнка они согласны поддерживать во мне жизнь. – Есть же возможность стать обращённым вампиром? – мне очень хотелось поддержать подругу, только не получалось. – Только после родов, а до них ещё долго. – А что будет с тем кто тебя заразил? – Исключат из академии и отправят домой. – грустно улыбнулась Любава. – Но это же преступление! – Я не буду подавать жалобу. Мне не стоит ссориться с будущей роднёй. – Он хоть извинился? Сказал почему так поступил? – Из-за денег. Рассчитывал на выигрыш в пари, занял денег, а я, сучка такая, сорвалась. Он во всём меня винил. Если бы не пришлось меня наркотой опаивать, то они бы не потеряли контроль над ситуацией. Не пришлось бы лекарю платить, а теперь он в большом убытке.