Чувства и чувственность

Ганнибал не привык делать подарки. Обычно именно он получает их от мужчин, ухаживающих за ним. Он предпочитает качественные вещи, идеально отвечающие его чувству вкуса и стиля. Угадать с выбором настолько же сложно, как и найти правильный подход в постели, но Ганнибала притягивают альфы, не пренебрегающие всеми этапами ухаживаний и флирта. Вопиюще дорогие подарки наоборот отталкивают, потому что они имеют свойство обязывать, а Ганнибал не любит быть у кого-либо в долгу. Длительное время умение получать от людей желаемое и манипулировать ими в своих целях было необходимо для выживания. Неотъемлемые навыки омеги, находящегося на самом дне и желающего подняться на вершину светского общества и материального благополучия. Потом это свойство просто вошло в привычку — получать от людей то, что желаешь, и желать то, что сложно получить. Этот мир отвергает секс как нечто грязное и греховное, и в то же время построен на безусловной силе желаний. Тебе указывают, каким ты должен быть, к чему должен стремиться. Стоит лишь научиться манипулировать желаниями других — и ты станешь неуязвим. Федеральное бюро расследований — сила, которая должна вызывать страх у преступников и чувство безопасности у простых граждан, но именно в его стенах Ганнибал чувствует себя защищённым. И восхищённым. Предмет его восхищения настолько же редкий и недоступный, как и всё, что способно зацепить Ганнибала. Удивительно только, что на этот раз Ганнибал увлечён не картиной или городом, он влюблён в конкретного человека. В альфу, которого он желает сделать своим. Экстремальная часть его увлечённости подпитывается тем, что желанный мужчина — один из тех, чья работа ловить и отслеживать таких, как Ганнибал. Психопатов. Серийных убийц. Изобретателей. Сможет ли Ганнибал обыграть его? Следователя, раскусившего его намерения с первого взгляда? Этот альфа достоин самого дорогого подарка.

***

На экране фотография девушки, наколотой на рога. Вдалеке видны разлетающиеся вороны. Свисающие чёрные волосы жертвы переплетаются с высокой травой. Ганнибал рисует в памяти её дерзкий взгляд и дым, который Кейси выдыхает ему в лицо. Он улыбается, вспоминая, что она не могла даже кричать, когда он вырезал ей лёгкие. — Умный и осторожный психопат, — выдаёт его характеристику Уилл Грэм, обращаясь к аудитории, наполненной студентами академии. — Он посчитал недостаточным просто скопировать убийство Гаррета Хоббса. Подражатель возвёл его в ранг искусства. Ганнибал прячет самодовольную улыбку, как сам он прячется сбоку от кафедры, рассматривая профиль задумавшихся студентов, полностью поглощённых рассказом преподавателя. Приятно знать, что ты не ошибся в своём выборе. Нет большей радости, чем когда твой подарок оценили по достоинству. Альфа пытается говорить отстранённо и профессионально, но сегодняшняя лекция — ода изобретательности и таланту Ганнибала, и было бы недопустимо пропустить её. Исходной точкой его влюблённости стала лекция, состоявшаяся полторы недели назад. «Каждый так или иначе думает об убийстве, от своей ли руки или от длани господней…» Ганнибал не просто не пожалел о времени, выделенном на предварительное знакомство, более того — он встретил человека, которого так долго искал. Или же искра промелькнула во время разговора в кабинете Джека, когда Уилл резко отверг попытки Ганнибала им манипулировать. Его вспыльчивость — типичная вспыльчивость альфы, который не позволит собой помыкать ни другому альфе, ни тем более омеге. Пылкость Уилла в сочетании с его проницательностью только подпитывают желание Ганнибала его покорить. Слайды меняются, Уилл поправляет очки, а Ганнибал пытается рассмотреть его пальцы и руки, желает почувствовать его запах. Они ещё так далеки, но Ганнибал уже смотрит на Уилла как на своего, истинного. Ему всегда были смешны рассказы друзей-омег о том, как они встретили своего истинного альфу, а с началом терапевтической практики к этим историям добавились откровения пациентов. Но сейчас, рассматривая спутанные волосы Уилла на фоне сине-серого неба на снимке, Ганнибал уже полностью уверен, его победа — исключительно вопрос времени. Соблазнить альфу, тем более альфу с активной жизненной позицией — дело не такое уж и сложное. Обычно стоит дождаться течки, а дальше запах и гормоны сделают своё дело. От Аланы он слышал, что у Уилла нет постоянной пары, следовательно, он, как альфа, просто не сможет не клюнуть. Бросился же он защищать Ганнибала, когда они оказались дома у Гаррета Хоббса, вооружённого кухонным ножом. Приёмы обычно довольно просты — показать себя слабым, нуждающимся в защите. Все альфы на это реагируют, и Уилл не станет исключением. Быть защитником — в самой его природе, раз уж он выбрал эту типичную для альфы роль своей профессией. Завтрак в постель у них уже был, были и общие родительские обязательства у постели Эбигейл. Ганнибал не мог не заметить, как дёрнулся Уилл, увидев рядом со спящей девушкой заботливого омегу-отца. Или Ганнибалу хотелось, чтобы Уилл воспринимал его именно так. Кем бы ни был Ганнибал на самом деле, его маска всегда срабатывает безошибочно. Лекция скоро должна подойти к логическому завершению, и Ганнибал ещё раз глубоко вдыхает воздух. Он чувствует неприятный запах пота, тонкие сладкие ноты девочек-омег, резкие, пробивающиеся запахи мальчиков-альф, но ни один запах в аудитории не принадлежит Уиллу, и это дезориентирует. Ганнибал хотел бы запомнить этот запах, сохранить его в своём дворце памяти, чтобы доставать его, как из драгоценной шкатулки, засыпая в одиночестве. Пока что. В современном обществе демонстрировать свой естественный запах считается практически неприличным. Запах и секс — то, что стараются скрыть, спрятать, оставить за порогом общественного мнения. Медицина так и не сумела изобрести качественные супрессанты течки, гона или овуляции, но подавители запаха — абсолютно безвредны и к тому же обладают завидным разнообразием. Не все хотят показывать свой второй пол, особенно представители профессий, чья работа связана с людьми, будь это медики, преподаватели или менеджеры. Супрессанты — отличный способ избежать предвзятого отношения. Тонкий запах — для оперы или светского приёма, более резкий — для клубов и закрытых вечеринок. Собственно, подавители и созданы для того, чтобы люди не трахались в общественных местах. Неважно, альфа или омега, преподаватель будет вызывать у одних учеников влечение, у других — агрессию и попытки конкурировать. Скрыть свой запах всё равно, что надеть деловой костюм. Не только студентов, но и детей, начиная со средней школы, приучают пользоваться супрессантами, как необходимой составляющей их жизненного имиджа. Тем не менее, запах всё равно пробивается от напряжения или усталости. Уилл выключает проектор и отпускает студентов, затем вежливо здоровается с ожидающим его Ганнибалом. Никаких эмоций — только холодная отстранённость и показательная безучастность. Стена. Наверное, средства, которыми пользуется Уилл, очень хороши. Настолько же хороши, как и его непробивной характер. Ганнибал не слышал его запаха, когда они завтракали в мотеле, он не смог почувствовать аромат, когда Уилл сжимал окровавленную шею Эбигейл. Более того, даже в кабинете у Джека Ганнибал ощущал только раздражение Уилла от неумелого флирта и попыток собой манипулировать. Но при этом, никакого типичного для альф запаха агрессии. И, тем более, никогда — запаха возбуждения. Когда они так близко, Ганнибала невольно накрывают мысли о бурном, многочасовом перепихоне во время очередной течки. Разбросанные по полу простыни, вязкий запах спермы, громкие вздохи на весь двухэтажный дом. Уилл открывает дверь, галантно пропуская Ганнибала вперёд. Нет, флирт или секс — абсолютно не первостепенное желание в отношении Уилла. Фундаментальная страсть Ганнибала — познать, удивить, овладеть всем его существом. Он желает видеть в глазах Уилла то же восхищение, тот же огонь, которым тот загорается, когда рассказывает студентам об искусстве убивать. — Алана просила тебя зайти к Джеку, — говорит Уилл совершенно повседневным тоном. — Прости, что пришлось меня ждать, я сейчас выезжаю на консультацию. Ганнибал кивает и направляется с Уиллом в сторону лифтов.

***

Окинув взглядом грузную фигуру Джека, Ганнибал понимает, что разговор будет не из лёгких. Джек собран, нетороплив и подчёркнуто официален. Напротив него на кресле для посетителей устроилась Алана. Блуза с цветочным принтом, юбка-карандаш в тон и выверенная до каждого локона повседневная укладка. Алана идеально вписывается в типаж ухоженных омег за тридцать — выцветшая, невостребованная красота. Ганнибал присаживается на стуле слева от неё, устраиваясь вполоборота, чтобы оба собеседника одновременно находились в его поле зрения. Трудно отделаться от мыслей, как прямо здесь, напротив него, сидел Уилл и отстреливался колкими фразами. Взгляд Аланы прямой, нога закинута на ногу — интересно, она строила планы на Уилла? — После того, как вы задержали Хоббса, Миннесотского Сорокопута, — Джек начинает разговор с общих фраз, — Уилл принял решение вернуться к работе в поле. Начальник поведенческого отдела знает подход к людям. Технически, когда он произносит слово «вы», подразумевает исключительно Уилла, потому что вся фактическая помощь Ганнибала осталась за кадром внимания ФБР. Пожалуй, Ганнибал помог в расследовании этого дела куда больше, чем Джек и криминалисты, учитывая, что Уилл в своих выводах во многом опирается не только на имеющиеся улики, но и на эмоциональную составляющую, мотивы преступника. Убийство человеком человека — такая же «грязная» тема этого общества, как и секс. Газеты, смакующие подробности преступлений, лежат на одних полках с дешёвой порнографией. Тема неуловимых маньяков и расчленённых ими жертв — одна из наиболее популярных в интернете, но только люди, пренебрегающие общественным порядком, будут читать подобные статьи в транспорте или на работе. «Задержали» — неплохой эвфемизм, учитывая, что Уилл выпустил в Гаррета всю обойму патронов. — Мы знаем, что он проводит вечера в палате Эбигейл, — Алана продолжает мысли своего начальника. — Так же, как и ты. — Речь пойдёт об Эбигейл? — непонимающе-вежливо кивает Ганнибал. «Или речь пойдёт о романах на рабочем месте? — добавляет он про себя. — Пока что романах исключительно воображаемых». — Нет, дело в Уилле, — будто бы подтверждает его мысли Джек. — Он принимает всё слишком близко к сердцу, — неумело прерывает Джека Алана. — И как терапевт, ты должен помочь ему. Джек напряжённо складывает руки в замок. — Именно так, доктор Лектер, мы решили, что только под вашим профессиональным контролем Уилл Грэм будет находиться в безопасности. В экстремальной ситуации он разрядил обойму в человека. Пусть даже это был опасный преступник, но такое поведение со стороны Уилла непрофессионально и ни в коем случае не должно повториться. Не должно повториться? Хах. Наблюдать за тем, как Уилл убивал его, было не менее приятно, чем слушать его лекции об убийствах. Но Джек требует куда более рационального ответа. Ганнибал зеркалит позу начальника, подтягивает рукава пиджака и складывает ладони одну поверх другой. — Мне очень льстит ваше доверие, агент Кроуфорд, но я не полностью уверен в своих профессиональных навыках. К тому же, у меня отсутствует опыт психологического сопровождения военных или работников правоохранительных органов. Возможно, следует обратиться к более компетентному специалисту? Отпирательства Ганнибала всё равно ни на что не повлияют, раз Джек уже произнёс вслух слова «Мы решили». «Мы» — ещё одно слово-заменитель. Уилл полностью в его власти… Главное — не показывать слишком много воодушевления, иначе такое поведение будет принято Джеком превратно. Ну, то есть, абсолютно правильно. — К тому же, — добавляет Ганнибал напоследок, — Уилл относится ко мне слишком подозрительно-отстранённо, несмотря на то, что мы уже были напарниками. — Уилл ко всем относится подозрительно-отстранённо, — скептически возражает Джек. — Это издержки его профессии и его образа мышления. Как вы правильно сказали, доктор, вы с Уиллом уже работали вместе. Тем более, доктор Блум, которую я уважаю и люблю, рекомендовала вас как отличного специалиста. Джек слегка притормаживает в разговоре, будто бы тема рискует стать неловкой для обсуждения. — Проблема в том, что большинство терапевтов, имеющих опыт работы с полицейскими и военными — альфы. Доктор Блум не раз консультировала наших агентов-женщин. Но на этот раз я не могу доверить ей дело по той же причине, по которой не хотел бы работать с терапевтом-альфой. — Личная привязанность, — будто бы нехотя выпаливает Алана и поджимает губы. Ганнибал надеется, что его растерянность и несколько неловко-удивлённых морганий не выдали слишком серьёзное отношение к перевороту мыслей в его голове. Как мог быть он так слеп, чтобы принимать желаемое за действительное? У Уилла действительно качественные супрессанты. — Вы полагаете, что пациент-омега может находиться под давлением или быть жертвой сексуального принуждения со стороны терапевта-альфы? Ганнибал пытается сформулировать свой вопрос максимально отстранённо, но на широком лице Джека всё равно появляется дымка недовольства. — Или же пациент-омега предлагает свои услуги в обмен на заключение с необходимой пациенту формулировкой. — Брови Джека съезжаются на лице в смешное подобие домика. — Я не стал бы оскорблять подобными предположениями Уилла, но в своём опыте уже сталкивался с неприятными инцидентами подобного плана и не желаю в дальнейшем стать жертвой интриг за своей спиной. Именно поэтому в таком деликатном деле нам и необходима консультация полностью непредвзятого специалиста. Конечно же, если соитие произошло, вся вина лежит полностью на омеге. Такова логика мира альф, и Джек — его типичный представитель. Ганнибал решает не спорить с людьми, которых невозможно переубедить, ведь пока что обстоятельства складываются в его пользу. — Позвольте посмотреть медицинскую карту, — прерывает он неприятные размышления Джека. Алана открывает ноутбук, находит нужную информацию и наклоняет экран. Ганнибал впивается взглядом в анкету, но никак не может продвинуться далее заголовка. «Пол: мужской. Второй пол: омега. Дата рождения…» Медицинские показатели в норме, стерилизация, аппендицит, ножевое ранение в прошлом, неуспешное прохождение экспертизы. Ещё одно, ровно через год. Уилл Грэм дважды пробовал стать агентом, и оба раза — неудачно. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться. В салоне автомобиля тихо играет классическая музыка, но Ганнибал полностью концентрируется на езде: серый асфальт дороги, ровный ряд автомобилей на соседней полосе, жёлтые листья деревьев. Он изо всех сил пытается не думать о собственной ошибке. Разве от того, что Уилл никогда не сможет стать его альфой, их игра стала менее ценной? Теперь неудавшийся агент Грэм будет приходить на консультации дважды в неделю, и им придётся разговаривать. Сможет ли это общение быть настолько же интересным и интригующим, не подкреплённое афродизиаком влечения? Перестанет ли действовать плацебо, выдуманное Ганнибалом самим для себя, чтобы избавиться от ощущения одиночества? Обычно не ощущаемое, вытесненное на периферию сознания, одиночество тупой болью ноет где-то на дне желудка. Ганнибал уверен — стоит заменить неприятные ощущения новыми, и чувство неловкости пропадёт. Дорога свободна, и он слегка добавляет скорости.