Элитный серпентарий.

- Чем занят? – своим отличным настроением Рю даже готов поделиться. Например, с патологически игнорирующим его перемещения главой службы безопасности. Правда, стоит принять во внимание, что «отличное настроение» в понимании Рю – это избыток смертельного яда, капающего с клыков великолепной в своей атаке змеи. Ян тем временем пожимает плечами и продолжает что-то писать в блокноте, иногда заглядывая в распечатки с мелким текстом. - Учусь. - Как интересно. И чему же?... Еще один неопределенный жест. Видимо, дописать для него важнее, чем развлечь непосредственного начальника. Неуважительно, зато честно. - Хочешь – проверь, - отдает Ян блокнот. Рю сначала незаинтересованно косится на ровные строчки, потом почти с головой ныряет в ящик письменного стола. - Зэн, ты что-то потерял? - О, да, - мечтательно тянет тот. – Красный карандаш. Буду тебе ошибки исправлять. У Яна на лице очень четно написано, что он думает по поводу отличного настроения начальника. И по поводу выпадов в свой адрес. Но оскорбляться он давно считает крайне неверным решением, а потому принимает вызов и предложение в который раз уже обменяться колкостями. - Отметку не забудь поставить. Рю, впрочем, вскоре начинает выглядеть разочарованным. Кроме пары недочетов в том грамматическом упражнении, которое делал Ян, ошибок не наблюдается. - Собрался экзамен сдавать? - Одна из причин. - А еще? Яну приходится встать, чтобы забрать свой блокнот. - Тебя не коробит, что я недостаточно хорошо знаю японский? - На том, как ты выполняешь свои обязанности, это не сказывается, - отмахивается Рю. Изучающее, пристально смотрит на подчиненного. Не дурак, не трус. Не обладает выдающимися способностями. Но – старательный. Вспыльчивый, жестокий, беспринципный. И старательный. Почти завораживающее своей необычностью сочетание. - Понятно, - Ян мельком бросает взгляд на «А-» в уголке листа, кривится в усмешке. И пропускает момент, когда на его макушку издевательским жестом ложится ладонь Повелителя геноцида. - Хор-роший мальчик, - весело и жутковато умильно тянет Рю. – А уж какой старательный… слов не нахожу, чтобы похвалить. Неужели и этого окажется недостаточно, чтобы Ян вспылил и попытался врезать? Рю почти перестает дышать в предвкушении. И обманывается. Ян сидит, замерев и уставившись в одну точку, пока Зэну не надоедает трепать короткие и неприятно жесткие пряди. - От тебя реакции, как от кота, которому на загривок прищепку нацепили, - недовольно ворчит Рю. - Разве? – Ян как-то приторможено поворачивает голову, рассматривает подрастерявшего свое отличное настроение начальника. – В любом случае, даже если это издёвка, благодарю тебя. - Еще одну сентенцию про твое достойное воспитание послушать хочешь? - Нет, - слегка качает головой Ян. - Тогда в чем дело? Как призрака увидел. Снова едва заметный отрицательный жест. Ян отворачивается к окну. - Ласкали обычно брата, - через паузу поясняет он. – Фейлон всегда был красив, кукольно, сказочно красив. Длинные шелковистые волосы, живая драгоценность, к которой дозволяется прикоснуться, - забывшись, Ян едва заметно перебирает пальцами в воздухе. Естественно, Рю жест замечает и не упускает возможности съехидничать. - Видимо, и ты ласкал с не меньшим удовольствием. На сей раз пауза более продолжительна. Зато в глазах Яна загорается нехороший, безумный огонек. Вожделение и страсть обладания. - Конечно. Моё сокровище охотнее всего давалось именно в мои руки. И далее будет принадлежать только мне одному. Такая буря эмоций под тонкой плёнкой идеального аристократического воспитания может быть лишь у безумцев… Рю с наслаждением рассматривает затянутые временным помешательством глаза собеседника. - Определённо, не нахожу слов, чтобы оценить твои братские чувства. Ян кивает. Словно и не заметил насмешки в прозвучавших словах.