Часть 1
31 декабря 2017 г., 22:40
Обстановка в доме у мэра как обычно поражала своим богатством и роскошью. Близилось Рождество, всё искрилось и блестело, а количество мишуры и гирлянд заставляло чувствовать себя неуютно. Но ещё неуютнее было от огромного присутствия копов в этом доме сегодня. Снарт в который раз за вечер поправил чёрную тканевую маску на лице.
Соваться в дом мэра Централ Сити в канун Рождества, да ещё и на вечеринку, устроенную в честь полицейских — рискованное мероприятие. Тем более если ты — один из самых разыскиваемых воров за всю историю города. К счастью, особенностью этого милого вечера были маски, которые скрывали добрую половину лица у каждого гостя. Но Снарт понимал, что это вовсе не гарантия, что его не узнают, и поэтому держался в тени и не привлекал к себе внимание.
Шампанское кислило на языке, пока Лен вглядывался в гостей. Он узнал капитана полиции, детектива Джо Уэста и ещё парочку полицейских. Знали бы они, что всего в десяти метрах от них находится Леонард Снарт собственной персоной… А вот паренька, который вился рядом с Уэстом, Лен не знал. На нём была красная маска с каким-то блестящим рисунком, который переливался так сильно, что невольно привлекал внимание. Парень был обладателем милейших коричневых кошачьих ушек, коими в этом зале могли похвастаться ещё пару человек от силы.
Лен взглянул на часы. До речи мэра оставалось менее десяти минут, а значит нужно готовиться. Украсть у главы города, прямо из его дома, редчайшую и очень дорогую статуэтку было очень заманчиво. И не потому, что хотелось поживиться, нет. Лену хотелось показать, чего он стоил, хотелось ощутить этот адреналин, попробовать его на вкус. Да, сегодня риска было вдвое больше, но от этого дело казалось ещё слаще.
Самое удачное время для кражи — речь мэра, когда все полицейские и другие гости обратят всё своё внимание на него, и Лену можно будет тихо ускользнуть из зала. Ещё раз глянув на часы, Снарт подошёл ближе к выходу, стараясь не выпускать из виду детектива Уэста. Именно он гонялся за Леном с особым остервенением, словно для него поймать Снарта — первостепенная задача. Эта злость и неудачные попытки забавляли. Лену подумалось, что именно Уэст будет рвать на себе волосы после сегодняшнего вечера пуще остальных.
Парень в красной маске вновь и вновь притягивал к себе внимание, и Лен вместо часов смотрел на него. Он решил, что после дела узнает об этом парне всё. И если малыш окажется полицейским, с ним можно будет немного поиграть. Слишком уж он мило вилял длинным, гладкошерстным хвостиком и очаровательно улыбался. Лен как раз пытался понять, есть ли у парня соулмейт, высматривая кольцо у того на пальце, когда на середину зала вышел мэр и постучал маленькой ложечкой по бокалу.
Мысленно ударив себя, Лен оглянулся и заметил, что сзади него стоит трое полицейских, как раз возле выхода из зала. Снарт совершил непростительную глупость, засмотревшись на пацана и потеряв драгоценное время. Подобное с ним раньше не случалось.
Мэр что-то говорил о прекрасной работе полицейских, о снижении уровня преступности и прочую ерунду, которую Лен совершенно не хотел слушать и не слушал бы, если бы так не сглупил. Понимая, что идти прямо через тех полицейских — чистое самоубийство, Снарт от бессильной злости сжал зубы. Парня больше не было видно, и Лен признавал, что совершил глупейшую ошибку в своей жизни.
Теперь он просто обязан найти пацана.
Пытаясь найти в толпе эти коричневые ушки, Снарт вдруг грустно улыбнулся. У пацана уже наверняка есть соулмейт, ведь обычно пары находят друг друга до тридцати лет. Пусть малыш и выглядел молодо, даже слишком молодо, он был слишком милым, чтобы быть без соулмейта. Сам же Лен не смог найти свою пару, и теперь ему сорок два, и он вообще сомневается в её существовании. Ему тоже должно было достаться милое существо с ушками и хвостиком, которое бы любило его, и которое Лен любил бы в ответ. Но жизнь, эта подлая сука, поимела его и здесь, так что Снарт перестал тешить себя иллюзиями лет так пять уже.
Наконец, нудная и излишне долгая речь закончилась, раздались аплодисменты, и скопление людей начало редеть; все разбредались в разные углы большого зала. Огромная ёлка, занимающая большой кусок комнаты, стояла в углу и быстро мигала гирляндами, раздражая ещё больше.
Снарт ненавидел ёлки, гирлянды, мишуру и Рождество (подавись своей индейкой, дорогой Санта). Этот седой мудак знатно обломал Лена в детстве, не исполнил его простое желание, чтобы отец перестал бухать и колотить их с мачехой. Так что неприязнь к этому празднику росла прямо пропорционально каждому прожитому году, и к сорок второму её накопилось более, чем достаточно. И сколько бы любимая сестрёнка не пыталась усадить его за праздничный стол или надеть на голову дурацкий колпак, Лен всегда щурил глаза и говорил что-то вроде «Ненавижу Рождество». Семейный, блять, праздник.
Вновь найдя пацана взглядом, Лен убедился, что кольца нет. Это немного утешало. Обычно, когда соулмейты находили друг друга, один из них (чаще тот, что без ушей и хвоста) сразу тащил второго жениться, видимо, чтобы не потерять. У Лизы было наоборот. Будучи обладательницей пары ушей и пушистого хвоста, она сразу утащила своего соулмейта в ЗАГС. Сестра была счастлива, и это единственное, что делало жизнь Лена чуточку лучше.
Лен знал, что ему пора уходить отсюда. Само его присутствие с каждой секундой делало всё опаснее. Поэтому, обнаружив, что возле двери никого нет, он быстро выскользнул из зала. По бежевым стенам были развешаны венки и специальные носки для подарков, а ещё гирлянды, слишком много гирлянд. От неровного мерцания рябило в глазах, и Лен быстро прошёл в холл, где уже надевал пальто, когда сзади раздались шаги и негромкие голоса.
— Джо, я поеду с тобой, — упрямо звучал чей-то голос, а у Лена всё чуть похолодело внутри. Если Уэст узнает его…
— Барри, твоё присутствие там не обязательно, — детектив, взяв своё пальто и быстро натянув его на себя, быстро застёгивал пуговицы. Он совершенно не обращал на Снарта внимания. — Я справлюсь сам, Эдди уже ждёт в машине.
Лен коротко глянул через плечо. Пацан всё ещё был в маске и стоял непозволительно близко, едва не задевая хвостом руку Лена. Не то чтобы тот был против. Вновь отвернувшись, Снарт делал вид, что завязывает шарф. Он боялся, что вызовет у Уэста подозрение своими волосами, но тот, казалось, был поглощён чем-то другим.
— Что мне делать здесь одному? — Барри, как его назвал детектив, так жалобно сказал это, что Лену незамедлительно захотелось подойти и успокоить его. Да что с ним, блять, сегодня такое?!
— Манипулятор, — вздохнул Уэст, — бери вещи, подвезём с Эдди тебя домой.
Барри подошёл совсем близко и совсем легонько мазнул хвостом Лену по руке… Сильный разряд тока прошёлся по всему телу, заставляя вздрогнуть и в шоке распахнуть глаза. Пацан, кажется, ничего не заметил, потому что быстро выскользнул с детективом за дверь. Лен же стоял как вкопанный, не веря в происходящее.
Но ему ведь не могло показаться. Он коснулся рукой хвоста своего соулмейта, и именно поэтому его ударило током. Подумать только, его парой оказался маленький, милый полицейский, которого даже без знания, что они пара, хотелось уложить на лопатки.
Жизнь в который раз посмеялась над ним.
***
То, почему Барри не почувствовал их связь, было понятно. Чтобы образовалась крепкая и правильная связь, соулмейтам было необходимо обоюдно коснуться друг друга. То есть, когда малыш Барри случайно задел его хвостом, связь между ними установилась не полностью, её почувствовал только Лен, и это всё немного усложняло. Не мог же он догнать Барри и при Джо установить связь. В этом случае Лен очень удивился бы, если бы Уэст его сразу не пристрелил. Отпускать Барри так просто Лен не собирался, так что решение узнать о своём соулмейте всё, что только можно — казалось здравым. Барри было двадцать пять лет, он жил со своим приёмным отцом Уэстом (тут Лена жизнь поимела ещё раз), работал судмедэкспертом в полиции и был полным лапочкой. Серьёзно, просматривая аккаунты пацана в социальных сетях, Лен не мог отделаться от ощущения жуткого собственничества. А мысль о том, что нужно как можно скорее закрепить их связь, не покидала голову. Лен знал, что это значит. Он будет мучиться, пока связь не будет установлена полностью, а Барри не окажется на его члене. Но всё же Лен не мог просто так вломиться в жизнь пацана. Пожалуй, впервые в жизни он немного опасался чужой реакции. Барри работал в полиции, жил в одном доме с детективом Уэстом, а значит должен был знать о Леонарде Снарте многое. И это «многое» вряд ли было приятным. Лен боялся увидеть разочарование в зелёных больших глазах. Наверно, только это его и останавливало. С каждым днём становилось только хуже, желания всё смелее и пошлее, а сам Лен будто сходил с ума. Отсутствие Барри ощущалось физически. И это замечал не только он сам. Лиза и Мик ходили притихшие, с тревогой глядя на круги под глазами и нездоровый вид. Но не рассказывать же им, что Лену приходится загонять себя дрочкой до беспамятства, чтобы только образ малыша Барри хоть на время покинул его голову. Лен устал слишком быстро возбуждаться только подумав о том, что скрывает хвостик Барри. Или как бы Барри смотрелся с разведёнными в стороны ногами. Это было безумием, хоть Лен и раньше слышал о подобном, когда связь почувствовал лишь один соулмейт и страдал по второму. Кто бы мог подумать, что страдания Лена выльются в такую форму. И этот голод тоже по-своему останавливал, ведь в их паре именно Барри был обладателем ушек и хвоста, а значит чувствительнее и чувственнее, и пугать его своим напором не хотелось. Но это вовсе не отменяло того, что в неуклюжести и неловкости Барри крылось огромное очарование. Его красота, крайне милая улыбка, прекрасные длинные ноги и округлая задница — всё это подкупало. Лен знал, что его надолго не хватит. Что однажды он сорвётся, заявится к Барри домой и затрахает того до состояния не узнавания себя и окружающего мира. От этих мыслей живот свело судорогой. Лен выпустил воздух сквозь зубы и повернул ключ зажигания. За окном стремительно темнело, а в свете фонарей кружились сотни маленьких снежинок. Такая зима была Лену по душе. В машине было тепло и даже как-то уютно. Голова немного очистилась от неимоверного количества пошлятины, и Снарт подумал, что ему стоит хорошенько обдумать всё, если он всё же решится заглянуть к Барри. Хотя бы просто поговорить не мешало бы. Но даже отрезвлённая голова не помешала ему плавно выехать на дорогу. Идея немного пошпионить за Барри нравилась, хоть и была рискованной. Лен знал, что в это время малыш уже обычно дома, так что он уверенно давил на педаль газа. Утешая себя, что ему просто хочется узнать о Барри побольше, он плавно въехал в милый спальный район с почти одинаковыми домиками, где и жили Уэсты. Лен не видел Барри со своих коротких вылазок к полицейскому участку несколько дней назад, и сейчас в животе всё странно переворачивалось. Снарт искренне надеялся, что вся эта чертовщина с ним пройдёт после установления и закрепления связи. Так сходить по кому-то с ума Лену было совершенно несвойственно. Дорогу чуть занесло снегом, и Лен снизил скорость, прикидывая, где именно должен находиться нужный ему дом. Он собирался остаться в машине и просто посмотреть, чем Барри занимается в свободное время. Его приёмный отец сегодня был на ночном дежурстве, а значит, Барри будет дома совершенно один. Лен пытался прогнать из головы мысль, что сейчас лучшее время для того, чтобы поговорить и хотя бы просто установить связь. Снегопад усиливался, и видимость резко снизилась. Дворники не успевали убирать липкие снежинки с лобового стекла, и Лен подумал, что сама погода не хочет, чтобы он наблюдал за Барри тайком. Но упрямство не давало просто развернуть машину и поехать домой, особенно когда Лиза настойчиво обещала занести ему рождественской индейки. Его сестра обожала Рождество и другие всевозможные праздники, и Лен считал, что это замечательно. Ведь Лизе всего этого не хватило в детстве, и теперь она всеми способами возмещала упущенное, гоняя их с Миком чуть ли не с пеной у рта. Проехав целый квартал, Лен наконец заметил табличку с заветным номером и остановился аккурат напротив. В доме светились лишь пара окон, и Снарт достал бинокль, ощущая себя полнейшим идиотом. Он и раньше так наблюдал, но то были или копы, или главы воровских шаек, или и вовсе мафия. Но не его собственный соулмейт, проблему с которым Лен раздувал из ничего. Барри создавал впечатление милого котёнка, которого хотелось прикрыть своей спиной от злого и несправедливого мира. Но вместо этого Снарт сидел сейчас в машине и пялился в бинокль, безуспешно пытаясь найти Барри в светящихся окнах. Но пацан словно специально прятался от его глаз, а в доме вообще ничего не шевелилось. Время шло, и с каждой последующей минутой Лен ощущал себя всё более в идиотском положении. Мобильник в кармане джинсов завибрировал пришедшим сообщением, и Лен отвлёкся, разминая чуть затёкшие плечи и доставая телефон. Оператор связи выслала предупреждение о сильном снегопаде, на что Снарт только усмехнулся. Глаза устали от сильных линз бинокля, и Лен прикрыл их на пару долгих секунд. В них словно насыпали стекла. Было уже совсем темно, снег большими хлопьями валил с неба, и Лен вдруг задумался: а каково это было бы — проводить такие тёмные зимние вечера не в привычном одиночестве, а со своей парой. Это, наверно, было бы мило. Глядя на счастливую в браке сестру, Лен даже немного завидовал. Её глаза буквально светились, а ушки кокетливо поджимались, когда её пара — Циско Рамон — была рядом. Его уже даже не раздражало, когда Лиза под столом гладила ногу Циско хвостом, когда они целовались на самом видном месте. Потому что, опять же, Лиза была счастлива, а это главное. Открыв глаза и выдохнув, Лен обнаружил, что свет в нижнем окне потух. Он тут же припал к биноклю, вглядываясь в яркие окна второго этажа, и наконец увидел того, ради кого сюда ехал. Лучше бы он остался дома. Барри стоял прямо перед окном, совершенно не смущаясь того, что шторы не задёрнуты. Он что-то печатал в телефоне, совершенно не обращая внимания на то, что происходит на улице. Лен тоже смотрел лишь на Барри, потому что, блять… на нём было лишь полотенце, низко повязанное на бёдра, и больше ничего. Он стоял полубоком и чуть водил явно влажным хвостом из стороны в сторону. Воображение дорисовало маленькие капли воды, разлетающиеся в разные стороны. Худощавое телосложение не было угловатым, Барри словно весь состоял из плавных, нежных линий и штрихов. Он постоянно поправлял норовившее съехать (как крыша Лена, если это случится) полотенце на бёдрах, вторым тщательно вытирал ушки. Лиза постоянно жаловалась, какие эти уши чувствительные, какой сильный дискомфорт доставляют ветер или громкие звуки. В эти моменты Лен искренне сочувствовал сестре и про себя благодарил высшие силы, что родился без кошачьих ушей и хвоста. Жадно изучая уже по праву принадлежащее ему тело, Снарт едва не давился слюной. Подкрутив фокус на бинокле, он теперь видел даже стекающие по плоскому животу капельки воды, которые нестерпимо захотелось слизать языком, ведя вниз, до этого дурацкого полотенца, чтобы сорвать его и бросить в сторону. Барри в этот момент был бы так очаровательно смущён, что у Лена от одной картинки перед глазами живот свело сильной судорогой. Желая стиснуть эту упругую задницу, развести округлые ягодицы в стороны, провести меж них языком, вырывая у Барри жалобный стон… Лен сжал вставший член сквозь джинсы. И когда Барри, словно слыша его мысли, повернулся к нему спиной, с него слетело полотенце, оголяя всё, что Лен так старательно рисовал у себя в голове. Это блядский финиш.***
Лен не помнил, как доехал домой. Понимая, что если не уедет сейчас, то просто ворвётся к Барри и сделает с ним что-нибудь из того, что уже неделю кипело в голове, Снарт быстро уехал оттуда. И несмотря на то, что Лен был возбуждён до чёртиков, он всё же понимал, что идти в таком состоянии к Барри — плохая идея. Возбуждение никуда не делось, ведь всю дорогу домой перед глазами стояла картинка молочно-белой задницы Барри. Влетев в квартиру, Лен сбросил куртку прямо на пол, скинул тяжёлые ботинки и направился в душ, где под тёплыми струями воды дал волю воображению и рукам. Уставший и морально вымотанный, он засыпал с мыслью о том, что завтра стоит продолжить наблюдение, а уже после дождаться момента и заявиться к Барри домой. Например, когда у Джо выпадет ещё одна ночная смена, и пацан вновь останется дома один. Его сестра Айрис давно жила со своим соулмейтом и напарником Джо — Эдди Тоуном. Так что то, что она составит Барри компанию в одинокий вечер, было маловероятно. Было даже удивительно, как тесно эта семья связана с полицией. За исключением Айрис, которая работала в какой-то газете, все члены семьи работали в полиции. И Лену очень хотелось посмотреть, что происходит у Барри на работе. Ну или сразу после неё. Соваться туда напрямую не хотелось. Пусть в полицейском участке Лен и был всего два раза, но обычно сразу после этого на него напяливали вульгарную оранжевую форму и наручники. Так что это место ассоциировалось скорее с тюрьмой. Но малыш Барри работал там, а значит Лену нужно было повнимательнее отнестись к этому. Поэтому он решил так же из машины понаблюдать за участком, хоть это и было трижды рискованно. Но Лен уже проделывал подобное и не раз в своих целях, так что кое-что знал об этом. В это время, — перед самым Новым годом, — полицейские усиленно патрулировали город. Дурацкие ёлки, гирлянды и мишуру с витрин и улиц никто убирать ещё не собирался, так что покрытые снегом улицы пестрили преимущественно зелёным и красными цветами. Как рождественские леденцы. Предпраздничная суета раздражала даже больше, чем сам праздник. Люди носились туда-сюда, мельтешили, не глядя по сторонам. Идеальное время для преступлений. Именно поэтому в участке полицейских было меньше обычного. Лен с сожалением подумал о том, что Барри, возможно, тоже постоянно таскают по местам преступлений. Горячий кофе приятно обжигал горло, и Лен не особо смотрел на улицу, где за вчерашнюю ночь снега выпало аномально много. Такой снежной зимы давно не было в Централ Сити. До конца рабочего дня Барри оставалось примерно двадцать минут, и Лен расслабленно откинулся на кресло и потягивал кофе. Он изредка поглядывал на дисплей телефона, ведь утром Лен попросил своего проверенного человека достать список дежурств детектива Уэста. Ему уже не терпелось залезть к Барри, увидеть его ближе, чем на расстоянии ста метров, и возможно, потрогать… Лен уже спал с такими, как Барри, и поэтому знал некоторые… особенности тела. Но сейчас было не время и не место думать о том, что если почесать Барри за ушком — он от удовольствия прикроет глаза и тихо замурлычет. А если почесать спину и местечко над хвостиком… Об этом Лен точно думать сейчас не хотел. Из его головы и так не выходил образ выгибающегося тела Аллена, а подкидывать себе ещё картинок он не собирался. Всё же это было безумием. Лен вглядывался в лица копов возле участка, чувствуя небольшое напряжение. Как бы там ни было — копов он не жаловал. И утешало то, что Барри не являлся в традиционном смысле полицейским. Он был судмедэкспертом, что, вообще-то, было не слишком важным. Лена больше волновало, как отреагирует на их связь приёмный отец Барри. Тот, кто, кажется, ненавидел Снарта больше остальных, тот, кто поставил себе главной целью своей службы поймать его. Но какая бы реакция не последовала, Лену было плевать. Он не отпустит Барри так просто, особенно после стольких лет одиночества. Да, он не образцовый пример пары, но и не конченый мудак тоже. Во всяком случае, выбор всегда останется за Барри. Барри ещё не вышел, хотя его смена уже кончилась. Но зная, что его соулмейт постоянно везде и всюду опаздывает, Лен лишь терпеливо вздохнул. Кофе кончился, а идти за новым было уже поздно. Упустить Барри не хотелось, ведь Лен понятия не имел, куда он направится после работы: сразу домой или куда-то в другое место. Это он и хотел сегодня узнать. Мобильник затрещал, и в сообщениях высветился список дежурств. Если верить ему, то у Джо две ночные смены подряд раз в неделю. На этой неделе первая смена была вчера, а значит… Значит сегодня идеальный и последний шанс навестить малыша Барри дома. Но времени было слишком мало для того, чтобы подготовиться как следует. Впервые в жизни Лен собирался идти напролом. И когда Барри быстро сбежал по лестнице, придерживая сумку на плече, Лен улыбнулся. Было в пацане что-то такое солнечное, невинно-милое, заставляющее чувствовать себя лучше. Барри весь состоял из улыбок, смущения и жизнерадостности, несмотря на огромную потерю в детстве. Когда он был совсем ещё мальчиком, его родителей убил какой-то психопат, а сам Барри чудом спасся. Но это горе не мешало ему улыбаться теперь. Сейчас Барри явно куда-то спешил, быстрым шагом следуя по направлению к Джиттерс. Лен плавно ехал за ним, и как только полицейский участок остался позади, и вовсе вышел из машины. На улице было прохладно, и на Барри была очаровательная красная куртка. Хвост он прижимал к ноге, и Лен подумал, что Барри, наверно, холодно. Обычно обладатели таких милых хвостиков зимой носили специальную тканевую с тёплым подкладом вещь, натягиваемую на хвост и крепящуюся резинкой, но Лиза говорила, что это жутко неудобно. Барри, похоже, разделял её мнение. Ушки он спрятал под обычную чёрную шапку, специально предназначенную для таких ушей. Барри был очарователен. И это, похоже, заметил не только Лен. У Джиттерс Барри ждал высокий парень с щетиной, который улыбнулся Барри так, что у Лена свело зубы. Он никогда не был ревнивцем или собственником, но все эти устои отправились восвояси, стоило встретить Барри. И видя, как его Барри обнимает какой-то парень, которого Лен раньше в глаза не видел, чувство злости вперемешку с ревностью поднялось в груди. Хотелось подойти и расцепить эту парочку, пару раз двинуть парню по лицу, а Барри утащить к себе домой. Но Лен лишь крепче стиснул зубы, останавливаясь напротив и незаметно наблюдая. То, как Барри улыбался не ему почему-то резануло где-то под рёбрами. Лен просто лишний раз напомнил себе, что Барри не принадлежит ему. Пока не принадлежит. То, что у Барри возможно есть бойфренд, Лен не предусмотрел. В этом, в принципе, не было ничего удивительного. Барри был очень красивым и милым, но Лен всё равно злился и немного негодовал. Он чувствовал себя довольно херово, ведь соулмейты не всегда оставались вместе. А значит, Барри мог спокойно остаться со своим парнем, сказав Лену «нет». Но маленькая надежда на то, что жизнь не поимела его хотя бы здесь, теплилась в сердце. Лен прекрасно видел в окно, как Барри и этот парень уселись за столик, напротив друг друга, и Барри мило смеялся. Глядя, как он слизал молочную пену со своих губ, Лен вновь почувствовал колыхнувшееся возбуждение. И теперь стало плевать, кто этот парень, ведь Барри Лен просто так не отпустит, хоть на душе и остался не очень приятный осадок.***
Отключенная сигнализация в доме — словно своеобразное приглашение. Лен зашёл сразу, как только убедился, что Барри один. В восемь вечера было нестерпимо темно, а свет в доме горел только на втором этаже. Поэтому Лен вошёл тихо и незаметно, осторожно притворив входную дверь. Малыш Барри сидел в своей комнате, но подниматься туда Лену не хотелось. Гораздо интереснее было привлечь его внимание, чтобы он спустился вниз. Первым делом Лен включил свет в гостиной, обнаруживая, что та ведёт на кухню. Барри вполне мог принять его за вернувшегося домой Джо и ничего не заподозрить. Ситуация была немного забавной, а в теле бурлило странное волнение. Словно Лену снова семнадцать, и он пробрался в дом через окно к очередной подружке. Нарочито громко поставив стакан на тумбу, Лен налил в него воды прямо из крана. Пить он её не собирался, а лишь создавал как можно больше шума. Повесив парку на спинку стула, он вслушивался в тишину дома, наконец различая тихие, но торопливые шаги. Волнение вновь всколыхнулось, но Лен лишь растянул губы в ухмылке. — Ты что-то забыл? — Барри быстро вошёл на кухню, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел Лена. Изумление почти мгновенно сменилось испугом, и Барри попятился к двери. Снарт поднял руки, показывая, что ничего не собирается делать. — Забыл, — Лен оскалился и сделал маленький шаг вперёд. Барри шире распахнул большие, ну точно оленьи, глаза, но остался на месте, очаровательно прижимая ушки к голове. На его лице, помимо испуга, сквозило что-то ещё, словно он пытался вспомнить, кто перед ним. Лен думал, что его сразу узнают, но похоже, малыш Барри его помнил смутно. — Забыл, как мило ты выглядишь, когда пугаешься. Барри ничего не ответил, лишь продолжал стоять на месте и глубоко дышать. На самом деле, Лен не хотел его пугать. Он думал не разводить болтовню, а сразу коснуться Барри, броситься в омут с головой, и будь, что будет. Взгляд Барри по-прежнему бегал по его лицу, словно он усиленно пытался вспомнить. — Ты был на вечеринке у мэра, — вдруг выпалил он, и Лен даже замер. Он ожидал чего угодно, вплоть до криков «помогите, здесь вор», но не этого. То, что Барри узнает его потому, что помнит с вечеринки… изумляло. Кажется, у Лена это было написано на лице, и Барри неловко ухватился рукой за кончик хвоста. Снарту тоже захотелось его потрогать. — Был, — не стал врать он и, опомнившись, сделал ещё шаг. Барри смотрел на него теперь со странным любопытством, хотя по-прежнему чуть прижимал ушки к голове. Зрелище было настолько умилительным, что Лен удивлялся самому себе. На Барри были обычные серые домашние штаны и футболка, но Лену было достаточно вида чуть оголённой ключицы, чтобы завестись с пол оборота. Пытаясь сделать собственный взгляд менее голодным и не смотреть на Барри так, словно сейчас накинется, Лен почти подошёл вплотную. Когда он шёл сюда, он не думал о том, как именно коснётся Барри, но сейчас хотелось сделать это как-то по-особенному. Не просто хватать и лапать, а так, чтобы запомнилось на всю жизнь. — Кто ты? — совсем тихо спросил Барри, поднимая на Лена свои зелёные глаза. От желания прикоснуться к этому чуду покалывало кончики пальцев. Но Лен почему-то медлил, рассматривая лицо Барри, но взгляд всё равно медленно скользил на шею или ключицу. Кровь приливала к паху, но он пока ещё мог мыслить здраво. — Леонард Снарт, — Лен комично чуть поклонился, с некоторым удовольствием наблюдая, как на лице Барри проступает узнавание. Может малыш и не помнил внешности Лена, но вот его «криминальное» имя явно было ему знакомо. Но если Лен ожидал вновь увидеть испуг, он опять ошибся. Барри нахмурил густые брови и сощурил глаза, а его хвост по-кошачьи прижался к бедру, чуть выгибаясь; ушки теперь не пугливо, а воинственно прижимались к голове. От этого вида Лену стало смешно, и он улыбнулся. — Приятно познакомиться, Барри. Барри опять ничего не ответил, лишь сжал руки в кулаки. Зрелище было умилительное, и Лен отметил про себя, что Барри способен его удивить. Или же Снарт пока не знал своего соулмейта так хорошо, чтобы предугадать его реакцию. В любом случае, Лен чувствовал себя сражённым. Он сделал ещё один, совсем короткий шаг, подходя к Барри почти вплотную, но пока не касаясь. Слишком хотелось узнать, что будет дальше. Но Барри лишь стоял и напряжённо смотрел, не отводя глаз. Пацан оказался намного смелее, чем Лен думал. И это тоже в некотором роде восхищало, а Снарт в очередной раз подумал, что это ненормально — так реагировать на кого-то. Даже если это твой соулмейт. — Что ты тут забыл? — почти зашипел Барри, но Лена это так веселило, что парень разозлился ещё больше. Он сам ещё сильнее приблизился, кажется, даже не замечая этого. И тут до Лена дошло, как именно он хочет прикоснуться к Барри. Поцелуй послужит прекрасным ответом на вопрос, что Лен тут забыл. Буквально почувствовав, как электричество прошлось по телу Барри, когда Лен притянул его к себе за поясницу, но не дал ему опомниться, прижимаясь своими губами к его. Барри замер и никак не реагировал, лишь раскрыл губы от изумления, и Лен скользнул языком в его рот, пока в голове гремело «наконец-то». Но Барри опять удивил его, когда сам выгнулся навстречу и прижался животом, застонав. Это сорвало последние предохранители, и Лен укусил мягкую нижнюю губу, забираясь всё ещё холодными с улицы ладонями под чужую футболку, поглаживая и чуть царапая нежную кожу поясницы. Барри еле разорвал поцелуй, ошеломлённо глядя на Лена. Но он снова прильнул к нему, потираясь и ластясь, и это стало последней каплей. Подхватив Барри на руки, Лен почти не ощутил его вес, хотя парень очень мешал, всё время трогая его грудь и руки, а иногда и вовсе словно желая забраться ему на плечи. Лен в который раз за вечер был удивлён, хотя ничего против не имел и чуть сжал ягодицу Барри, от чего тот издал странный звук, схожий с мяуканьем, и сильно выгнулся, едва не соскользнув с держащих его рук. Диван в гостиной казался идеальным местом, хотя мысль о кровати всё ещё маячила где-то в мозгу, но Лен сомневался, что сможет донести Барри так далеко, а не разложить его на полу посреди коридора. Осторожно опуская пацана на диван, Лен тут же навалился сверху, но изумлённо отмечая, что Барри повернулся к нему спиной, и глядел через плечо шальными глазами. Растерявшись, он даже не сразу понял, чего от него хотят, пока Барри не выгнул спинку и не отставил задницу кверху, покусывая губу. Лен отстранёно подумал, что смазка осталась в парке на кухне. Но идти до неё и оторваться от этого хвостатого великолепия было бы чистым преступлением, потому что собственный член уже сильно давил на ширинку и причинял дискомфорт. Несмотря на позу и какой-то пьяный взгляд, Барри всё равно выглядел как настоящая невинность, закусывая губу и шумно дыша. Мозги утекли куда-то в член, и Лен расстегнул надоевшие джинсы. Барри смущённо прикрыл глаза, вызывая табун мурашек по позвоночнику. Пацан словно не лежал на диване со вздёрнутой кверху задницей и призывно отведенным в сторону хвостом, а только что отсидел службу в церкви и сейчас вовсе не изображал святую невинность. Лен даже не знал, что именно заводит его больше всего, но, пожалуй, «всё» было вполне лаконично. Опустив ладонь на выгнутую спину, он с нажимом провёл вниз, вдоль позвоночника, и с удовольствием отметил закатившиеся в экстазе глаза. Через ткань футболки ощущения явно немного притуплялись, но Барри всё равно нравилось, и он выгибался навстречу ласкающей руке, повиливая задом. Чудесная гибкость в комплекте с необычайной сексуальностью — взрывоопасная смесь. Только вот взорвётся Лен, потому что выдержать подобное сможет не каждый. И как бы ни хвалился он своим терпением и устойчивостью, здесь оба пункта проигрывали по полной, ведь стоило Барри чуть приподнять хвост — мир Лена полетел к чертям. Лен стянул красную мягкую футболку, приподняв Барри над диваном, ведь тот, кажется, совсем потерял связь с реальностью и мог лишь мурлыкать от удовольствия. Честное слово, Лен ожидал чего угодно, но не этого. Он не думал, когда шёл сюда, что Барри поведёт от его прикосновений как кошку ведёт от валерьянки. Не думал, что сможет прикоснуться к обнажённой, выгнутой спине так скоро, что сможет припасть к нежной коже ртом и языком, вжимаясь пахом в подставленную задницу. В жизни он ещё не испытывал такого дикого возбуждения, когда хотелось лишь повалить партнёра на диван и трахать-трахать-трахать. Но всё же нужно было быть нежнее, довести Барри до безумия, в котором Лен пребывал с самой первой их встречи, чтобы малыш понял, что это такое — так сильно чего-то хотеть. — Детка, ты даже не представляешь, — Снарт оторвался от спины, любуясь рисунком из засосов и едва заметных отметин зубов, и сильнее вжался в задницу пахом. Барри потрясающе пах чем-то не слишком сладким и фруктовым, очень похожим на запах черники. Голова кружилась от обилия чувств, и тут Лен отчётливо понял, что Барри он не отпустит уже никогда. Барри прикрыл глаза и сам потёрся задницей о его пах, а потом коснулся хвостом руки Лена, всё это время находившейся на пояснице. Хвост у людей был гибче и пластичнее, чем у тех же кошек, так что Барри чуть обернул его вокруг запястья. Лен потрогал наконец в полной мере мягкую, шелковистую шёрстку, вызывая у Барри дрожь. Ради интереса Снарт обхватил хвост кольцом пальцев, чуть проводя по всей длине. Малыш резко выдохнул и замурлыкал, и провалиться Лену в ад, если это не самые прекрасные звуки, которые он слышал. Всё тело Барри будто было соткано из эрогенных зон, ведь где бы Лен его не коснулся — пацана выгибало так, что его позвоночник вот-вот должен был хрустнуть. Но его тело действительно было очень гибким. Хвостик на ощупь был даже лучше, чем он представлял, но хотелось уделить внимание некоторым другим местам. Лен ради интереса коснулся чувствительного местечка под хвостом, где всё такое нежное и бархатное на ощупь. Штаны с Барри хотелось уже снять, чтобы в полной мере увидеть эти длинные, стройные ножки и прикоснуться к ним. Потянув резинку на штанах вниз, Лен решил пока оставить на Барри бельё. Красное и обтягивающее, оно идеально сидело на округлых ягодицах. Медленно полностью стянув штаны, Лен замер, наслаждаясь видом. Он провёл обеими руками по бёдрам Барри, наслаждаясь тонкой шелковистой кожей. Малыш задрожал и спрятал лицо в сложенных на диване руках, явно стыдясь этой открытости. Вернув руки на спину, Лен провёл короткими ногтями вдоль позвоночника, и Барри застонал так сладко, что мышцы в паху свело с удвоенной силой. — Леонард, — прошептал Барри, поднимая на него почти чёрные глаза. В них плясало что-то тёмное, что затягивало и поглощало совершенно беспощадно. — Лен, — исправил он, стягивая с себя надоевший свитер. Барри немного оживился и приподнял голову, рассматривая его. Это льстило, даже очень, особенно то, как Барри облизнулся и опять выставил зад. Желание содрать с Барри бельё и как следует вылизать эту задницу на секунду почти победило, но Лену всё ещё слишком хотелось растянуть удовольствие. Он попытался немного успокоиться и остыть. Но это сделать довольно сложно, особенно когда у тебя под носом объект, на который ты беспрерывно дрочил всё время с вашей встречи. Объект, который сам не против, чтобы его выебали, взяли сзади, сделали что-нибудь грязное, но неимоверно приятное. Подумав о том, что за смазкой лучше всего идти сейчас — пока он всё ещё хоть немного может здраво мыслить. Поэтому, с трудом поднявшись на ноги, Лен ободряюще погладил удивлённого Барри по выставленной заднице, тут же пожалев об этом, потому что этот хвостатый маленький котёнок тут же застонал самым бесстыдным образом. Рыкнув, Лен со злостью и трясущимися руками пытался найти в бесконечных карманах смазку, ведь мозг отказывался работать. Чему Лена жизнь и научила (много чему, на самом деле): слюна — отвратительная смазка, как много ты её не используй. Быстро сохнет, не имеет никакого смазывающего свойства, она мало чем избавляла от дискомфорта, так что Снарт первым делом, собираясь к Барри, засунул смазку в карман парки. В один из, кажется, миллиардов карманов. Эта парка была очень удобной для его вида деятельности, но сейчас очень раздражала, ведь на диване его ждало самое очаровательное создание, которое только он видел. Наконец, нащупав холодный тюбик, Лен на обратном пути стянул с себя джинсы, чувствуя приятную свободу в паху. Член стоял и сильно оттягивал ткань боксёров. Барри лежал в той же позе, только поднял ушки, словно подслушивал, что Лен там делает. Про чувствительность слуха Лен тоже знал, ведь они с сестрой не раз использовали это в своих криминальных делишках. К таким, как Барри, подкрасться почти невозможно. В случае Лена это скорее минус — он обожал подкрадываться незаметно. Барри при виде него вильнул задом и прикрыл глаза, облизываясь. Увидев член Лена, пусть и обтянутый тканью, он прижал хвост к бедру. Этот маленький жест — своеобразное приглашение, и у Лена потемнело в глазах. Опускаясь на диван, он уложил руки на ягодицы Барри и погладил. В голове крутился лишь один вопрос: если Барри так реагирует на обычные прикосновения, то что будет, когда Лен сделает то, что хотел? Подцепив кончиками пальцев бельё, Снарт медленно, наслаждаясь видом открывающейся молочной кожи, потянул вниз. Поза Барри открывала всё, что нужно. И глядя на поджимающийся вход, Лен резко выдохнул. Лицо Барри пылало, он зажмурил глаза и шумно дышал. — У тебя уже был кто-нибудь? — Лену нужно было это знать. Он очень надеялся, что нет, ведь от одной мысли, что к его малышу уже прикасались так — волна ревности захлестнула его. Барри мотнул головой и вовсе спрятал лицо. На секунду Лен прикрыл глаза и просто попытался осознать: он в доме у его соулмейта, с которым они определённо точно собрались потрахаться, и Барри ещё и оказался девственником. Лен провёл кончиком пальца по краям входа, чуть надавливая. Барри резко выдохнул и сжался. — Берёг себя для меня? — Снарт наклонился, вышёптывая это прямо в чуть прижатое, мягкое ушко. Короткие шерстинки щекотали губы. Обхватив губами самый кончик уха, Лен потянул, и Барри резко выдохнул и замурчал. — Да, — тихо выдохнул он и поднял глаза, видимо больше не смущаясь, потому что Лен теперь смотрел не на его задницу, хотя пальцы оттуда не убрал. Барри был настолько очарователен, что грудь сдавливало при каждом взгляде на него. Кончик уха был прохладным, и Барри чуть подёргал ухом, стараясь высвободиться. Лен скользнул губами на шею, оставляя ещё один засос как символ принадлежности, и ниже, на такую чувствительную спину. Язык заскользил вдоль позвоночника до самого хвоста. Восторг Барри ощущался дрожью, пронявшей всё его тело, и Лен скользнул вниз, к ягодицам. Проведя влажную дорожку между ними, Снарт наконец-то услышал громкий стон, и Барри подался вперёд и прикрыл зад хвостом, очень смущаясь такой ласки. — Лен, не надо, — жалобно, протяжно простонал Барри, всё ещё пряча лицо в руках. Снарт ухмыльнулся, осторожно отводя хвостик в сторону и крепко стискивая бёдра Барри руками. Он припал ртом ко входу, ударяя языком прямо по нему, вылизывая и трахая языком, пока Барри бился и стонал. Этого маленького, очаровательного котёнка хотелось довести до безумия, довести до оргазма одним лишь языком, чтобы потом возбудить снова и наконец трахнуть. Трахнуть нежно и чувственно, довести до криков. От одних мыслей живот свело сильной судорогой. — Лен, пожалуйста, я больше не могу, — Барри попытался отстраниться и поднял голову. Его щёки горели, а взгляд был таким умоляющим, что Лен, напоследок поцеловав порозовевшую дырочку, отстранился. Метания Барри по дивану привели к тому, что он скинул тюбик смазки на пол, и Лен быстро наклонился, поднимая его. Он был холодным, и его пришлось немного подержать в руках, чтобы согреть смазку хоть немного. Смазав пальцы, Лен потёр ими влажный от его слюны вход и плавно ввёл первый палец. Барри чуть сжался, но быстро расслабился, выдыхая носом. Внутри было так горячо и узко, что голова начала кружиться от мыслей о том, как Барри прекрасно будет ощущаться на его члене. Когда два пальца свободно двигались, Лен нажал на простату, и Барри подбросило на диване. Он застонал так сладко и протяжно, что пришлось немного подождать, чтобы возбуждение схлынуло. Лен всё ещё помнил, что у Барри никого до него не было, и нужно не сделать малышу больно. Но сам Барри ему никак не помогал, а словно специально испытывал самоконтроль на прочность, хотя о каком самоконтроле может идти, когда цель довести Барри до криков почти достигнута. И сейчас Лен думал, достаточно ли трёх пальцев. То, что Барри всё равно будет больно было понятно, ведь это его первый раз. Удовлетворение от того, что тот парень из Джиттерс к его Барри не прикасался, разливалось в груди с каждым новым стоном. Губы Барри, блестящие от частых облизываний, были приоткрыты. Он беспрерывно стонал, прикрыв глаза. Больше терпеть уже было невмоготу, и Лен вытащил пальцы. На презерватив было плевать, ведь очень хотелось кончить прямо в Барри, подтверждая право собственности. Снарт тщательно смазал член, замечая немного испуганный взгляд Барри. Успокаивающе поцеловав острую лопатку, Лен приставил головку к входу, плавно толкаясь. Было туго, очень туго, а Барри зажмурился и захныкал. — Маленький мой, — прошептал Лен, почёсывая Барри за ушком одной рукой, — потерпи, котёнок. Очень хотелось быть нежнее, и Лен замер, войдя на половину. Ему тоже было немного больно, потому что было слишком узко. Он боялся порвать Барри, поэтому дал себе и ему передышку. Лишать кого-то девственности было ему не в новинку, но сам процесс не очень ему нравился. Причинять партнёру боль (даже если это не твой соулмейт) не хотелось. Ещё раз качнув бёдрами, Лен двинулся дальше, соприкасаясь с ягодицами Барри. Выдохнув, он вновь начал нашёптывать на ушко какую-то пошлую чушь, желая отвлечь и заставить Барри почувствовать себя лучше. Малышу было больно, Снарт видел это в каждой чёрточке на его лице. На пробу подавшись назад, Лен выскользнул наполовину, добавил смазки и вновь подался вперёд. Барри шумно дышал и не издавал ни звука, но расслабился. Чуть сменив угол, Лен увеличил темп и теперь Барри, кажется, получал удовольствие. Ушки совершенно по-особенному прижимались к голове, а сам Барри снова начал выгибать спину и чуть постанывать. Лен чувствовал, как капля пота покатилась у него по виску, потому что сдерживать себя становилось всё сложнее. Член больше не сдавливало, как в тисках, и двигаться стало удобнее. Неожиданно Барри поднялся на руках, вставая на четвереньки и притянул Лена к себе, целуя. От удивления Снарт даже замер, но Барри сам начал насаживаться на его член, выстанывая что-то в его губы. Было прекрасно просто до безобразия, и Лен начал двигаться жёстче, и Барри оторвался от его губ и громко застонал. Он обхватил Лена за шею рукой, прижимаясь спиной к его груди и раздвинув ноги сильнее. Чувствуя неминуемо приближающийся оргазм, Лен быстрее задвигал бёдрами, но почти тут же останавливаясь, ведь Барри стиснул его в себе так, что перед глазами потемнело. Малыш кончал долго и бурно, срывая голос в стоне. Его сперма лилась на кожаную обивку дивана, а сам обессиленный Барри упал животом сверху, совершенно не обращая внимания на то, что Лен ещё пару раз двинулся и кончил прямо в него.***
Снарт не так давно сходил за салфетками, чтобы почистить диван и Барри от спермы, хотя оставлять это хвостатое чудо не хотелось ни на минуту. Да и сам Барри отпускать его решительно не хотел: закинул на него свои длинные конечности и лежал довольный. Но теперь Барри мог устроиться поудобнее, положив голову Лену на грудь и мурлыча. Говорить сейчас совершенно не хотелось. Но некоторые вопросы всё же следовало обсудить. — Во сколько вернётся Джо? — Лен почесал Барри за ушком, с удовольствием слушая усилившееся мурлыканье. Хвостом Барри обвил его ногу. — Кажется, часов в шесть, — сонно сказал Барри, явно собираясь засыпать. Лену же хотелось принять душ и унести Барри на кровать, потому что на диване было слишком мало места. И пока не хотелось сталкиваться со своим будущим тестем. Теперь Лен прекрасно понимал сестру, с её маниакальным желанием женить своего соулмейта на себе.
