Пешки - идеальное оружие

Смех резал «уши», резонировал между сломанным радио и плохо настроенной скрипкой. Это было невыносимо. В течении нескольких минут слушать эту «песню», от которой лучше умереть… нет, даже плохиши не выдержали, став орать и карабкаться на стены. Киллер занес нож над душой, вставая на колени и прощаясь с миром, Даст дрожащей рукой придерживал в смертельной близости от своей черепушки заостренную кость, Хоррор занес топор над ногой и уже хрипел прощальные слова в адрес своей же ноги. Эррор, обхватив свою шею нитями, стал душить, Найтмер сжимал в щупальцах сам себя. Дрим закрыл «уши» и корчился, пытаясь хоть как-то заглушить смех Инка, а Блу скорчился на полу, чуть ли не плача от неприятных ощущений: — ПРЕКРАТИ! — заорал Глюк, хватая нитями художника. Но тот, обернувшись, увернулся. Так что нити пролетели мимо. Улыбка пропала, оставляя место только серому, невзрачному, но очень серьезному лицу. Ни одной эмоции, хотя бы намека, просто черные глазницы, тонкая линия вместо улыбки, носовая полость… ничего того, что было бы похоже на прежнего доброго хранителя альтернатив: — Кто ты? — спросил Дрим, приближаясь к решетке, не отрывая взгляд от друга. — Кто я? — переспросил он, продолжая смотреть куда-то сквозь стены и других Сансов. — Я… я… — Ты просто тупой Санс! Самый тупой, никчемный, трусливый, тебя сломать — раз плюнуть — заорал Найт, но его быстро заткнул Эррор. Ошибка чувствовал подвох. На грудной клетке художника не было привычного пояса с красками, большой кисти, что всегда торчала из-за спины, как метелка. Только сейчас он заметил отсутствие простых, но очень значимых для художника вещей, которые бы тот ни за что на свете не отдал: — ГгДЕеЕЕ ттВООоИИи ВвВЕещщииИ? — спросил тот, потирая шею, что болела после попытки неудачного суицида. — Вещи? А разве они были? — голос был безразличный, как будто ему наплевать на них, будто они ничего не значили. — Не говори так! Я, великолепный Санс вижу, что с тобой что-то не так! Ответь мне… нет, ответь нам всем, что с тобой происходит?! — повысил голос Голубика, впившись руками в решетку. Холодный взгляд уставился на Блу. Пустые глазницы, в которых уже не было тех милых зрачков, что сменялись каждый раз, когда тот моргал. Не было некой задоринки в глазницах, тех маленьких искорок, что всегда светили, кода тот был рад или взволнован. Это была просто игрушка, машина, способная только подчиняться чьим-то командам, не способная думать, вспоминать, делать какие-то самостоятельные вещи… это все называется бездушностью. Эррор выпустил нити, что сковали художника. Но тот не сопротивлялся. Как будто щелкнули выключателем и тот больше ничего не делает. Нити обхватили художника, вытаскивая душу и… она пуста. Не то чтобы она и раньше была чем-то заполнена… Есть несколько типов душ монстров. Коротко расскажу: 1 — когда душа одного цвета, 2 — двух цветов, 3 — более 2 цветов, 4 — душа пустая, но по краям четко виден контур, что означает, что душа может впитать другую, хоть и на время и 5… он был более пугающим, чем 4… это… без контурная душа. Это когда у души нет контура и она, как будто, прозрачная, но все же, душа есть. В такую душу нельзя вложить каких-то определенных черт, качеств, характера, это просто сосуд без дна, где ни одна из жидкостей не удержится. Эррор лишь слышал о такой душе и, увидев ее, резко отпустил чернильного, уходя на несколько шагов вглубь камеры: — Ты чего, простого сопляка испугался? — усмехнувшись, спросил Кошмар. — ЭээЭТТоО… ннНАмМм сССтоООиИтТТ ББОояяЯтТььСсЯЯ ЕеЕГОо. — проговорил Глюк, призывая кости. — Зачем? Он же ведь… он наш друг! — прикрикнул Мечта. — БбееЕзз кКонТтууррнааЯя дУушшАа — ссСаААммаАяЯ пПрооОтТиИИввННаяЯ и ЛегКкооО пОодЧчИИнНимММаЯя. — То есть… Он… — начал свою мысль Киллер. — ОоНн ппОодД ччЬьИИмММм-тТоОо ккОнНтрРроллЛем. — закончил Ошибочный. Такая душа, плюс, у монстра, что страдал четвёртой формой души… адская смесь. В четвертой стадии ты можешь вспоминать, имитировать чувства, но в пятой… все твои движения, поступки, действия… все контролирует кто-то другой. Ужасно. Бедный Инк, что болтался в нитях, словно кукла, уставился пустыми чёрными глазницами в пол, опустив череп. Блу хотел разрыдаться, и разрыдался, так что Дриму пришлось прижать его к себе и успокаивать, просматривая на друга… А друга ли? Он не знал что и думать. Глюк был удивлён и напуган одновременно, о чем твердили его подрагивающие зрачки, учащенные лаги и медленность, или же, скажем так… неподвижность. Киллер общался с Дастом, посылая друг друга в увлекательное путешествие на неон к Ласту. Хоррор ржал, Найтмер орал… Всё вернулось на круги своя. Сжав нити покрепче в своей руке, дёрнул. Тело защитника выгнулось, черепушка запрокинулась назад, в позвоночнике хрустнуло пара косточек, разнося не совсем приятный звук по коридору: — Что ты делаешь?! — закричал Дрим, уже элементарно злясь на Глюка. Но того не волновало отношение других персон к нему, его волновала без контурная душа и то, как из контурной души, у Инка стала без контурная. В черепушке вертелись страницы книг, что тот читал, когда пришёл уничтожать очередное AU. Название не помнил, но там все было связанно с душами и соединениями душ. И теперь он пытался вспомнить — как вернуть хозяина такой души в реальность, вывести из-под контроля, что опутывал сознание. *В лаборатории, до встречи Сансов с Инком* На операционном столе уже лежало тело художника, что было без сознания. Рядом лежала рука Инка, а рана смазана странной вязкой жидкостью. Яркий свет лампочек освещали лабораторию, в том числе и рабочее место. Рядом со скелетом лежало необходимое оборудование, для проведения тончайших и точных операций. Руки Учёного в таких делах никогда не дрожали, ведь не в первый раз пришивал кому-то конечность. Взяв в руку металлический предмет, похожий на сварку, подошел к Инку. Рядом с операционным столом находился столик, на котором лежала рука хранителя вселенных. Положив инструмент на стол, взял оторванную конечность и стал аккуратно присоединять к другой. Работа требовала точности ювелира, ведь одна ошибка, и рука срастется не так, как должна. Это немного пугало, что от малейшего движения рука, в дальнейшем, может сгибаться в другую сторону или ещё куда. Поэтому, вздохнув, старался забыть о проблемах и сосредоточиться на заданной цели. И вот, когда все раны идеально сошлись, потянулся к столику и, схватив нужный инструмент, включил. Послышалось шипение, шуршание, а затем стал виден огонек. И вот огонек стал приближаться к трещине, чтобы её залатать, как защитник открывает глазницы и вскакивает, крича что-то. Ученый испугался, от чего сварка выпала из рук и с грохотом упала на пол, оставляя небольшую вмятину. Инк плюхнулся на пол, барахтаясь, словно котенок в воде. Затем, еле поднявшись на ноги, доплел до угла и прислонился к стенке. Взглянув на руку, точнее на то, что от нее осталось, заорал сильнее, махая из стороны в сторону обрубком бывшей руки. Немного придя в себя, после оглушительных криков, стал медленными шагами подходить к испуганному скелету. Тот, заметив приближение второго, по привычке потянулся за кистью, но не обнаружил её там. И теперь криков было ещё больше. Не выдержав такой нагрузки на «уши», быстро подошел и зажал рот Инка рукой. Тот, смотря на все это ошарашенным взглядом, стал вырываться: — Успокойся… — начал Ученый, пытаясь игнорировать пихания со стороны второго. — Я лишь хотел тебе руку обратно приделать… не более! — Отпустите меня! Быстро! Отпустите! — вопил защитник. — Только после того, как успокоитесь. — посмотрев на серьезное лицо скелета в белом халате, сопротивление пошло на спад. И когда оно окончательно прекратилось, отпустил художника. Отойдя на пару шагов назад, дал немного личного пространства, смотря на того и не делая никаких движений. Немного попищав в углу, уставился своими разноцветными зрачками на Ученого и тихо прошептал: — Г-гд-де я? — В безопасности, — стараясь проявить дружелюбие, проговорил Ученый. — Пока. — Что это значит? — не понял художник и опять же, по привычке, потянулся за кистью. — Не это ли ищешь? — и указал на противоположный угол. — БРУМИ! — выпалил тот и попытался резко подняться, но упал лицом на пол. Над ним с угрожающим видом навис второй скелет. Затем, когда со стороны радужного послышались шевеления и попытки подняться, поставил ногу на позвоночник, впечатывая в пол. Небольшой крик, который резко прервался. Ухмыльнувшись, надавил на позвоночник. По всей комнате раздался хруст, вперемешку со скулежом и криком. Скелет стал бить кулаками о пол, молиться, кричать, плакать… но Ученый его не слушал. Вытащив из кармана шприц, схватил свободной рукой лицо Инка и поднял вверх. Тот, заплаканными глазницами посмотрел на лицо мучителя и вскоре заорал. Иголка воткнулась в глазницу. Зрачки пропали, потекли тонкие струйки слез, капая на пол, тело дрожало, скулеж, крик, сбивчивое дыхание… — П-п-прош-шу… с-с-сто-оп… — тихо прошептал защитник. — Оу, нет уж. Я только начал развлекаться! — проговорил он, пнув того в грудную клетку. Дыхание резко сбилось, к горлу подкатил рвотный рефлекс и его вырвало чернилами прямо на Ученого. Тот резко отошел от скелета, побежав менять одежду. Кашель, хрипы, стоны… все это наполняло комнату. Затем, от бессилия лег на пол. В грудной клетке заболело, отдавая тянущей болью. Но тот просто закрыл глазницы, постанывая от боли и зовя на помощь всех, кого знал… в том числе и Эррора…