Его надежда

Когда ПаперДжем проснулся, он удивился. Вместо белого ничего его окружали множество интересных вещей. Он тут же начал всё ощупывать и осматривать, пробовать на зуб. А когда в комнату вошёл порядком измотанный учёный, ребёнок с радостным писком бросился к нему. — Вот. Тут детские вещи моего брата, они должны тебе подойти. Ах, ты не знаешь, как одеваться. Подожди. Вот сюда руку. Вот сюда ногу. А вот это на голову. Саенс провёл ладонью по всполохам чернил и в который раз удивился мягкой текстуре. Ребёнок вообще весь был мягкий, словно имитировал человеческий покров. Его личико было на удивление подвижным и выражало не меньше эмоций, чем меняющий форму глаз. — Ты пока поживёшь у моей подруги, а я попытаюсь связаться с Инком. Это очень хороший скелет. Он будет тебе рад. Обещаю. Рассказав Джеми о своих планах, Саенс окончательно убедился в правильности поступка. Зашнуровал полосатые кеды на ребёнке, вывел его из лаборатории. — Ох, чей это малыш? — спрашивали Саенса прохожие. — Неужели ваш? — К сожалению, не мой, — посмеивался тот. — Это сын моего знакомого. Избегая лишних глаз, учёный нанял лодочника: — Трам па-ра-пам! — запел этот странный монстр. И сделал очередное пророчество. — Великие дела предстоят вам! — Да-да, мы – ученые – каждый день делаем великие открытия, — на автомате отмахнулся Саенс. Не замечая, что горящие из-под капюшона глаза устремлены на ребёнка. — Нам в Сноудин, пожалуйста. Джеми не мог успокоиться. Ему всё было интересно. Он вертелся на месте в попытках рассмотреть всех и вся. Бегал от края к краю лодки и, как итог, едва не упал. Саенс успел поймать ребёнка и вновь усадил его возле себя. — Забыл? Вода опасна для тебя! Вчера произошёл довольно пугающий случай. Джеми опрокинул на себя стакан воды. Не кислоты, не реактива, не химиката, а обычной воды. Но его тело среагировало чудовищным образом. Намокшее место вспенилось и начало таять, оголяя синие нити каркаса. Естественно ребёнку было больно. Саенс с трудом успокоил его, а затем наблюдал, как чернила заполняют оголённый участок, и рана исчезает. Ребёнок вновь весел и оживлён. — Ну и короткая же у тебя память, дитя! ПаперДжем в ответ улыбался и не выглядел, будто он что-то понял. Тепло Хотланда сменилось холодом Сноудина. Саенс отдал ребёнку куртку, но ребенок не показал виду, будто заметил изменений. — Не чувствителен к перепадам температур. Так и запишем. В Сноудине учёный стал вдвойне аккуратней. Ребёнка взял на руки (кто его знает, как повлияет на него снег) и понёс закоулками из города. Попадаясь как можно меньшему количеству монстров на глаза, дошёл до леса. А спустя пару часов и до ворот в руины. Стучался долго и упорно. Был бы он менее уставшим, то просто использовал бы телепортацию. Наконец за дверью послышались шаги, и скелет произнёс, продолжая стучать: — Тук-тук! — Кто там! — Эс. — Что за Эс? — Эс О Эс, пожилая леди. И в этот раз я не шучу. Мне действительно очень нужна ваша помощь. Некто за дверью на минуту затих. Затем спросил: — Простите, я не поняла. Какого рода помощь вам нужна? — У меня на руках ребёнок, которому угрожает опасность. Если он останется со мной, то будет убит. Я подумал, что вы… Дверь распахнулась, не успел скелет договорить. Пожилая леди являлась королевским монстром. Внешне она походила на козу: рога, белый мех, маленький хвост. Но её когти и ступни больше напоминали драконьи. Добрые глаза женщины сразу увидели того, кто в ней нуждался. К её удивлению, нуждающийся в помощи ребенок не упал с поверхности, а был принесён из недр подземелья. Ториэль охнула и протянула руки. Джеми поверил её добрым глазам и вскоре прижимался к тёплому телу, обретая дорогое существо. Саенс впервые был в гостях у бывшей королевы подземелья. Его поразило, как чисто и ухоженно выглядел дом отшельницы. — Значит, вам принесли это дитя, чтобы вы его убили? — не поверила она. — Да, Тори. Боюсь, это правда. — Саенс погладил Джеми по голове, тот сидел рядом за столом и с удовольствием ел пирог. — И я сразу вспомнил о вас. Подумал, что здесь – вдалеке от всех – он будет в безопасности. Ториэль неловко улыбнулась. — Конечно, я дам приют этому ребёнку. ПаперДжем, да? Я буду рада заботиться о нём. — Я счастлив это слышать. Но помните, вода для него может быть смертельно опасна. И он, — Саенс не мог подобрать слов, — не разговаривает и, несмотря на то, что выглядит лет на пять, совершенно не развит психологически. И, боюсь, я не могу дать каких-то прогнозов насчёт его развития. — Ничего страшного, — Ториэль это совершенно не волновало, — каждое дитя уникально. — Я безмерно благодарен вам, Тори. Не забывайте мне звонить, если что-то случится. Или если понадобится какая-нибудь помощь. Когда Саенс уходил, Джеми увязался за ним. Схватился за край его халата и смотрел, не понимая, почему тот бросает его. — Ох, прости, но я не могу заботиться о тебе, — Учёный обнял ребёнка и повернул его к бывшей королеве. — Это Тори, она очень добрая. Ты можешь называть её мамой, если хочешь. Уверен, это сделает вас обоих счастливыми. В ответ на монолог Саенса, женщина улыбнулась и протянула ребёнку руку. Неохотно, но ПаперДжем отпустил халат учёного и позволил Ториэль взять себя на руки. Вместе с ней он смотрел, как скелет покидает руины. — Я покажу тебе твою комнату… У чернильного ребёнка появилась не только комната, но и игрушки, одежда, учитель и мать. Тори отдавала ему всё своё время и изливала на него накопившееся материнское тепло. И вскоре это принесло плоды. — Мама, — однажды сказал он. И это сделало Тори самой счастливой на свете. Она уже боялась, что никогда не услышит ни от кого этих слов, как вдруг появился тот, кто вновь называл её матерью. — Рад знать, что у вас всё хорошо, — Саенс посетил их спустя два месяца. За это время он почти не покидал лабораторию и даже успел поссориться с братом, который беспокоился из-за странного поведения старшего скелета. Всё ждал появления Эррора и его кары, но тот так и не пришёл. Слава звёздам! — О, да! Ты зря волновался о его развитии. Джеми очень быстро учится. Он уже произносит простейшие слова, а вчера начал складывать их в предложения. — Это отличные новости! — улыбнулся учёный. — А в остальном как у вас дела? — Ну, он изрисовал мне все стены, — посмеялась бывшая королева и добавила шёпотом, — но когда я сходила за тряпкой, рисунки куда-то сбежали. Саенс подавился: «Ну, да, логично. Инк же тоже оживлял рисунки. Похоже, Эррор не просто так беспокоился из-за появления нового хранителя…» — думал учёный. — Он бывает немного непослушным. Ему не нравились вазы в коридоре и я нашла их все разбитыми. «… или появления нового разрушителя!» — Сглотнул скелет. Все-таки ПаперДжем – соединение двух сильнейших и опаснейших существ мультивселенной и, пока он маленький, нельзя понять, какой путь будет им выбран. — Но надеюсь, он вырастет хорошим мал…хм, — Саенс задумался. — Кстати, да. Вы относитесь к нему как к мальчику или к девочке? Ториэль неловко пожала плечами: — Если честно, я не задумывалась о его поле. Но в платья я его не одеваю, если вы об этом. У меня осталось много вещей сына. ПаперДжем спустился в гостиную. Тёр глаза и зевал. — Ма? — Иди к нам, сладкий. Я приготовила пирог. Тебе сделать чай? — Да, — кивнул Джеми и воззрился на гостя. Он нахмурил лоб, надул щёчки, узнал и улыбнулся. — Здрасти! — Привет, — подал ему руку Саенс, — Пожми мне руку, или не знаешь, как встречать старого друга? Маленькая детская ручка легла на ладонь скелета, и тот пожал её с улыбкой. Улыбка чуть спала - Саенс подумал о том, что хотел найти Инка и отдать ребёнка ему. Увидев счастье бывшей королевы и её заботу о Джеми, он засомневался. Зачем разрушать хрупкое счастье? Однако вспомнил, что счастье это не навсегда. А Эррор точно не добрый всепрощающий малый, который оставит в покое его и Джеми. И если ребёнок останется в этой вселенной, то рано или поздно пересечётся с разрушителем. Инка нужно было найти. Но где же он! Раньше он хотя бы раз в месяц заглядывал во время обходов: спросить, как дела, выпить чаю из мензурки. А сейчас тишина. Будто нет его. А может, правда, нет? Саенс запретил себе думать в подобном ключе. Просто Инк занят, вот и всё. Допив чай, учёный вернулся в лабораторию. Помимо дум о ребёнке и Инке, у него была ещё одна, куда большая проблема – перезапуски. Следующий сброс был уже не за горами. Прошёл ещё один месяц. ПаперДжем стал более собранным, внимательным и мог выразить мысли длинными предложениями. Он рос очень энергичным. Его магия вела себя созидательно: нарисованные вещи продолжали убегать со стен. Магия разрушителя молчала. Будто ждала подходящего часа для своего проявления. Время шло. Прошёл ещё месяц, за ним другой. ПаперДжем прожил спокойные и счастливые полгода на попечении бывшей королевы, он стал почти нормальным пятилетним ребёнком. И вот тогда в подземелье упал человек.