Его надежда

Вначале ребёнок перепугался насмерть, но когда осознал, что нити не впиваются в тело и не режут его, расслабился и начал с любопытством осматриваться по сторонам. Эррор уже имел план, к кому обратиться с необычной находкой. Был у него один знакомый, который в прошлом оказал разрушителю немалую услугу. За это его мир получил иммунитет. Как обещал Эррор: «Вы будете одними из последних.» С тех пор он заглядывал во вселенную ученых, когда у него появлялась необходимость. А ещё ему просто нравилась атмосфера лаборатории, царящие в ней звуки, запахи и спрятанные тайны. Иногда Эррору даже казалось, будто он был рождён в подобном мире, и лишь по нелепой случайности оказался в анти-пустоте. Как, например, было с Гено. Однако Эррор запретил себе о подобном даже думать. У него нет, и никогда не было мира! Точка! Определившись с пунктом назначения, разрушитель раскрыл портал. — Эй, Саенс! — окликнул Эррор учёного. Тот от звука глючного голоса аж на стол запрыгнул. Пролил какие-то реактивы и те, зашипев, проели дырку в столе. Химический запах обжёг костяные глотки. — Че…Чего тебе! — Успокойся, я не по твою душу, я сегодня с гостинцем, — сказал разрушитель и поднял ребёнка за связанный пучок нитей, потряс им словно куклой. — Не знаю, что это за тварь и хочу узнать. Саенс подошёл к гостям лаборатории и нагнулся к чернильному ребёнку. — Привет, меня зовут Саенс. Я учёный, видишь: на мне белый халат. И я хочу тебя рассмотреть. Можно? Вместо ответа детёныш потянул ручки к новому знакомому и тут же оказался в заботливых объятиях. Разноцветные глаза враз засияли. Левый зрачок поменял более десятка символов – все положительного характера. — Давай уберём эти противные нитки. Ух, какой ты крошка. Сколько тебе? Четыре-пять? А как тебя зовут? — ворковал учёный, как с родным. Хотя бросал взгляды на Эррора, желая услышать ответы от него. Но в ответ получил лишь взмах рукой: отстань. Саенс водрузил малыша на стол и начал осматривать. Ребёнок с энтузиазмом дрыгал ногами и руками, мешая скелету, но тот не злился и продолжал ворковать. Поняв, что дело затянется надолго, Эррор ушёл. Вернулся лишь через полдня. Когда стояла глубокая ночь. Но Саенс не спал, он вообще редко ложился вовремя, задерживался за интересными экспериментами. И мог работать ночи напролёт. А тут к нему в костлявые пальцы попало настоящее чудо. Так что он был готов не спать недели, не то что дни. — И где это существо? — сразу завертел головой Эррор. В лаборатории ребёнка не было видно. — Спит в комнате отдыха, — ответил учёный и нервно потеребил рукав, настраиваясь на разговор с весьма опасной личностью. — Я обследовал его. Насколько это было возможно. — И? — Он очень необычное существо. Должен признать, никогда не видел ничего подобного. — А подробнее? — Даже не знаю, с чего начать. Он уникальный организм во всех смыслах слова. — Ближе к делу, словоблуд! — всё, что хотел Эррор – это прямых ответов. Его не интересовали оды про уникальность найденной твари. — Хорошо-хорошо! — заторопился Саенс. — У него нет костей, как у скелетов, и нет плоти и крови, как у людей. И его душа невероятно сильна и обладает цветом. Хотя это не такая большая редкость у таких, как… вы. Жёлтая – справедливость. Очень спорный цвет. Но вот её форма! Саенс сел за компьютер и вывел на экран изображение звезды сохранения. И тут начал её раскладывать. Никакая это не звезда, а лист смятой бумаги. — Будто принтер зажевал, — усмехнулся Эррор, удивляясь, как бумажка может быть такой острой - порезанные пальцы все ещё болели. — Да, ПаперДжем. Замятие бумаги. Я так зову этого ребёнка, вроде даже откликается. Эррор поморщился. Давать имя существу показалось неудачной идеей. Назовёшь, привяжешься, а потом проблем не оберёшься. — Зачем ему имя? — Ну, должен же ты его как-то звать? — Ошибка, очень большая ошибка, — фыркнул разрушитель альтернативных реальностей. — Это не имя, это мировоззрение, — смутился учёный. Эррор цыкнул на расхрабрившегося учёного и вернул его к отчётам о проделанной работе: — Так что ещё в этом ребёнке необычное? — Помнишь, я говорил, что у него нет плоти и крови? Так вот, вместо них у него чернила, — сказал, как намекнул. — Да, очень похоже на хранителя мультивселенной, верно? Вот только то, что служит каркасом для этих чернил… — Нити, — Эррор сказал, как выплюнул. — Я видел, когда ему башку оторвал. Жаль, что он воскрес. Саенс замер, будто программа, не сумевшая докачать файл. Из глаз пропали зрачки. Он едва мог поверить в то, что услышал. Перед глазами встала ужасная картина смерти маленького ребёнка. Совсем кроха, не умеющий ещё говорить, так трогательно тянущий руки, не знавший зла, был растерзан одним из самых ужасных монстров – уничтожителем миров. — Он же почти что твой ребёнок, разве можно так… — Прости, что?! — На всю лабораторию раздался оглушительный смех. — Какой к черту МОЙ ребёнок. Это просто приблудное чудовище. — Ну, так, твои нити, чернила Инка. Мне казалось такой вывод само собой разумеющееся. Его Инк создал или создатели удивили? Если бы Саенс додумался предположить интимную связь между двумя врагами, то уже лежал бы горкой пыли, а его мир разваливался на двоичный код.   Эррор вдохнул поглубже: — Это не мой ребёнок! Инк его не создавал! Создатели… возможно, но говорят, что не при чём. — Так если он тебе не нужен, отдай его Инку. Уверен хранитель будет счастлив. Может даже вырастит его… — Вырастит из него ещё одну мою головную боль! — рыкнул Эррор. Из-за упоминания убитого хранителя и возникшей перед глазами счастливой улыбки вечно предлагающего дружбу мудака, разрушителя перегрузило. Пришлось ждать окончания неприятной процедуры. — Просто изучи его и избавься от него. — Избавиться? — Ну да. И не бойся препарировать эту тварь. Я уже голову ему отрывал – он воскрес. Так что ничего с ним не будет, если ты ему пару конечностей отпилишь или чего-то сломаешь? Ужаснувшись, Саенс проблеял: — Хорошо. Эм… я потом расскажу об итогах. — Да. И вот ещё, — Лагов вокруг разрушителя стало в разы больше. Его голос зазвучал, как считанные с зажёванной плёнки данные – все в помехах. — Если я узнаю, что ты пригрел это существо, у меня в коллекции появится милая кукла в белом халатике. Усёк? Ученый сглотнул и закивал. Стоило разрушителю покинуть лабораторию, как он поспешил проверить ребёнка. ПаперДжем продолжал спать, посасывая кулачок. — Бессмертный, да? Мне, конечно, любопытно, но не до такой степени, что бы проверить. Я не похож на чёрно-костного садиста. Саенсу хотелось оградить ребёнка от беды. И он мог. Подумаешь, попадёт в коллекцию разрушителя миров. Воскреснет при следующем перезапуске. Главное, чтобы Эррор весь мир не разрушил. А остальное – ерунда.  — Спи, Джеми, никто тебя не тронет. ПаперДжем проснулся утром и с удивление обнаружил себя не в белом пространстве, а в окружении мебели в застенках лаборатории. Он тут же начал все ощупывать и осматривать, пробовать на зуб. А когда в комнату вошел порядком измотанный ученый, ребенок с радостным писком бросился к нему. — Нашел детские вещи моего брата, они должны тебе подойти. Ах, ты не знаешь, как одеваться. Подожди. Вот сюда руку. Вот сюда ногу. А вот это на голову. Саенс провел ладонью по всполохам чернил и в который раз удивился мягкой текстуре. Ребенок вообще весь был мягкий, словно имитировал человеческий покров. Его личико было на удивление подвижным и выражало не меньше эмоций чем меняющий форму глаз. — Ты пока поживешь у моей подруги, а я попытаюсь связаться с Инком. Это очень хороший скелет. Он будет тебе рад. Обещаю. Рассказав Джеми о своих планах, Саенс окончательно убедился в правильности поступка. Зашнуровал полосатые кеды на ребенке, вывел его из лаборатории. — Ох, чей это малыш? — спрашивали Саенса прохожие. — Неужели ваш? — К сожалению, не мой, — посмеивался тот. — Это сын моего знакомого. Избегая лишних глаз, ученый нанял лодочника: — Трам па-ра-пам! — запел этот странный монстр. И сделал очередное пророчество. — Великие дела предстоят вам! — Да-да, мы – ученые – каждый день делаем великие открытия, — на автомате отмахнулся Саенс. Не замечая, что горящие из-под капюшона глаза устремлены на ребенка. — Нам в Сноудин, пожалуйста. Джеми не мог успокоится. Ему все было интересно. Он вертелся на месте в попытках рассмотреть вся и всех. Бегал от края к краю лодки и, как итог, потянулся к воде. — Стой! — Саенс успел перехватить руку ребенка и дернуть на себя. — Не трогай! Не трогай воду!  Еще вчера произошел довольно пугающий случай. Джеми опрокинул на себя стакан воды. Не кислоты, не реактива, не химиката, а обычной воды. Но его тело среагировало чудовищным образом. Намокшее место вспенилось и начало таять оголяя синие нити каркаса. Естественно ребенку было больно. Саенс с трудом успокоил его, а затем наблюдал как чернила заполняют оголенный участок, и рана исчезает.  Ребенок вновь весел и оживлен. — Ну и короткая же у тебя память, дитя! Это вода, она для тебя опасна! Ты – чернила. Не забывай. ПаперДжем в ответ улыбался и не выглядел будто он что-то понял. Когда тепло магмы сменил холод от снега, Саенс поежился. А вот ПаперДжем будто не заметил разницы. — Не чувствителен к перепадам температур. Так и запишем. В Сноудине ученый стал в двойне аккуратней. Ребенка взял на руки (кто-его знает, как он со снегом будет реагировать) и понес закоулками из города. Попадаясь как можно меньшему количеству монстров на глаза, дошел до леса. А спустя пару часов и до ворот в руины. Стучался долго и упорно. Был бы он менее уставшим, то просто использовал бы телепортацию. Но сил у Саенса не осталось ни на какую магию. Наконец за дверью послышались шаги и скелет произнёс, продолжая стучать: — Тук-тук! — Кто там! — Эс. — Что за Эс? — Эс О Эс, пожилая леди. И в этот раз я не шучу. Мне действительно очень нужна ваша помощь. Некто за дверью на минуту затих. Затем спросил: — Простите, я не поняла. Какого рода помощь вам нужна? — У меня на руках ребенок, которому угрожает опасность. Если он останется со мной, то будет убит. Я подумал, что вы… Дверь распахнулась не успел скелет договорить. Пожилая леди являлась королевским монстром. Внешне она походила на козу: рога, белый мех, маленький хвост, скрытый под одеждой. Но ее когти и ступни больше напоминали драконьи. Добрые глаза женщины сразу увидели того, кто в ней нуждался. К ее удивлению, он не упал к ней с поверхности, а был принесен из недр подземелья. Ториэль охнула и протянула руки. Джеми поверил ее добрым глазам и уже прижимался к тёплому телу обретая дорогое существо. Саенс впервые был в гостях у бывшей королевы подземелья. Его поразило как чисто и ухоженно выглядел ее дом. Как ей удалось сохранить сердечность живя отшельником. — Значит вам принесли это дитя, что бы вы его убили? — не поверила она. — Да, Тори. Боюсь, это правда. — Саенс погладил Джеми по голове, тот сидел рядом за столом и с удовольствием ел пирог. — И я сразу вспомнил о вас и вашей прошлой трагедии. Подумал, что здесь – вдалеке от всех – он будет в безопасности. А вам составит компанию. Ториэль неловко улыбнулась. — Конечно я дам приют этому ребенку. ПаперДжем, да? Я буду рада заботится о нем. — Я счастлив это слышать. Но помните, вода для него может быть смертельно опасна. И он, — Саенс не мог подобрать слов, — не разговаривает и не смотря на то что выглядит лет на пять совершенно не развит психологически. И, боюсь, я не могу дать каких-то прогнозов на счет его развития. — Ничего страшного, — Ториэль это совершенно не волновало, — каждое дитя уникально. Я буду заботится о нем в любом случаи и буду его учить. — Я безмерно благодарен вам, Тори. Не забывайте мне звонить если что-то случится. Или понадобится какая-нибудь помощь. Когда Саенс уходил, Джеми увязался за ним. Схватился за край его халата и смотрел не понимая, почему уже второй взрослый бросает его. — Ох, прости, но я не могу заботится о тебе, — ученый обнял ребенка и повернул его к бывшей королеве. — Это Тори, она очень добрая. Ты можешь называть ее мамой, если хочешь. Уверен это сделает вас обоих счастливыми. В ответ на монолог Саенса, женщина улыбнулась и протянула ребенку руку. Неохотно, но ПаперДжем отпустил халат ученого и позволил Ториэль взять себя на руки. Вместе с ней он смотрел как скелет покидает руины. — Я покажу тебе твою комнату… У чернильного ребенка появилась не только комната, но и игрушки, одежда, учитель и мать. Тори отдавала ему все свое время и изливала на него накопившиеся материнское тепло. И вскоре это принесло плоды. — Мама, — однажды сказал он. И это сделало Тори самой счастливой на свете. Она уже боялась что никогда не услышит ни от кого этих слов. — Рад знать, что у вас все хорошо, — Саенс посетил их спустя два месяца. За это время он почти не покидал лабораторию и даже успел поссорится с братом, который беспокоился из-за странного поведения старшего скелета. Все ждал явления Эррора и его кары, но тот так и не пришел. Слава звездам! — О, да! Ты зря тогда волновался. Джеми очень быстро учится. Он уже произносит простейшие слова, а вчера начал складывать их в предложения. — Это отличные новости! — улыбнулся ученый. А в остальном как у вас дела? — Ну, он изрисовал мне все стены, — посмеялась бывшая королева и добавила шёпотом, — но когда я сходила за тряпкой рисунки куда-то сбежали. Саенс подавился: «Ну, да, логично. Инк же тоже оживлял рисунки. Похоже Эррор не просто так беспокоился из-за появления нового хранителя…» — думал ученый. — Правда, когда ему что-то не нравится оно разбивается. «… или появления нового разрушителя!» — Сглотнул скелет. Все-таки ребенок о котором он позаботился соединение двух сильнейших и опаснейших существ мультивселенной и пока он маленький, нельзя понять какой путь будет им выбран. — Но надеюсь он вырастит хорошим мал…хм, — Саенс задумался. — Кстати, да. Вы относитесь к нему как к мальчику или к девочке? Ториэль неловко пожала плечами: — Если честно, я не задумывалась о его поле. Но в платья я его не одеваю, если вы об этом. У меня осталось много вещей сына. ПаперДжем спустился в гостиную. Тер глаза и зевал. — Ма? — Иди к нам, сладкий. Я приготовила пирог. Тебе сделать чай? — Да, — кивнул Джеми и воззрился на гостя. Он нахмурил лоб, надул щечки, узнал и улыбнулся. — Здрасти! — Привет, — Саенс протянул ему руку, — ну что ты. Пожми мне руку, или не знаешь, как встречать старого друга? Маленькая детская ручка легла на ладонь скелета и тот пожал ее с улыбкой. Улыбка чуть спала - Саенс подумал, что нужно найти Инка и отдать ребенка ему. Но увидев счастье бывшей королевы и ее заботу о Джеми, он был готов изменить свое решение. Зачем разрушать хрупкое счастье? Однако вспомнил, что счастье это не на всегда. А Эррор точно не добрый всепрощающий малый, который оставит в покое его или Джеми. И если ребенок останется в этой вселенной, то рано или поздно пересечется с разрушителем. Инка нужно было найти. Но где же он! Раньше он хотя бы раз в месяц заглядывал во время обходов: спросить, как дела, выпить чаю из мензурки. А сейчас тишина. Будто нет его. А может, правда, нет? Саенс хмыкнул. Никуда он деться не мог. Просто Инк занят, вот и все. Допив чай, ученый вернулся в лабораторию. Помимо дум о ребенка и Инке, у него была еще одна, куда большая проблема – перезапуски. Прошел еще один месяц. ПаперДжем стал более собранным, внимательным и мог уже выразить мысли длинными предложениями. Он рос очень энергичным, но пока не проявлял особых странностей которые могли бы удивить Ториэль или испугать Саенса. Разве что нарисованные им вещи продолжали убегать со стен. Время шло. Прошел еще месяц, за ним другой. ПаперДжем прожил спокойные и счастливые полгода на попечении бывшей королевы, он стал почти нормальным пятилетним ребенком. И вот тогда в подземелье упал человек.