Как перестать материться. Подробное пособие от Мин Юнги.

      Мёртвую тишину коридора нарушали громкие шаги. Зловещий топот злого, как чёрт, Мин Юнги.       «Почему он злой?» — спросите вы. Да потому что четыре минуты назад (Юнги знает, он считал) его лишили смысла жизни. Хотя это громко сказано. Просто рэперу запретили материться. А всё из-за тупого мелкого, который ни с того ни с сего матюгнулся при всех мемберах.       И вот, что забавно. Ругаться начали не на не следящего за своим языком Чонгука, а на тихо-мирно сидящего Мина, преспокойно попивающего чаёк, который был удивлён ругательству из уст макнэ не меньше других.       Бедному парню пришлось 10 минут выслушивать причитания мамочки-Джина по поводу плохого примера для донсэнов и умения сдерживаться.       А потом его поставили перед выбором.       Юнги очень хорошо помнит этот момент…       

/НЕСКОЛЬКИМИ МИНУТАМИ РАНЕЕ/

      — … Ты понимаешь, как это влияет на наших младшеньких?! — продолжал свою поучительную лекцию Сокджин, — Всё! С меня хватит!       — Юнги! Или ты перестаёшь материться, или будешь есть на свои собственные деньги! — грозно сказал раскрасневшийся от злости хён.       Однако на Мина эта угроза не произвела никакого впечатления. Подумаешь, придётся самому покупать себе еду. Что в этом такого?       Старший Ким почувствовал, что это бесполезно против пофигиста Юнги. Поэтому он позвал на помощь лидера. Кто, как не он, имеет авторитет у всех, здесь находящихся.       — Ну же, Намджун, что ты стоишь столбом! Помоги мне! Ты же здесь главный!       Рэпмон замялся. Он не понимал, чего от него хочет Джин. Но вспомнив, что он здесь «босс», Джун твёрдо произнёс:       — Юнги, послушай. Ты никогда себя не сдерживаешь, и макнэ-лайн берут с тебя не очень хороший пример. Поэтому тебе нужно прекратить ругаться. А для этого сделаем так: если продолжишь в том же духе — не допущу тебя до твоей студии.       Это было шоком для всех, включая самого лидера. Все прекрасно знали, что для Юнги его студия была важнейшим местом на земле. Там он создавал музыку, писал лирику, успокаивался, забывал об окружающем мире, сосредотачиваясь исключительно на музыке. В той комнате он практически жил. Он не может лишиться её.       Все застыли в ожидании ответа рэпера.       — Хорошо — тихо и как-то устрашающе произнёс Юнги. А затем беззвучно, в полной тишине, вышел из кухни и направился к себе в комнату выпустить пар.       

/настоящее время/

      Мда… такого он от Мона не ожидал. А ещё и этот мелкий, из-за которого всё и началось. Бесил немыслимо. Хочется подойти и разукрасить его детское кроличье личико так, что мать родная не узнает.       И вот так, думая о самых изощрённых методах наказания мелкого пиздюка, Юнги добрался до своей комнаты. В которой помимо него самого жили ещё Чимин и Хосок, сейчас тактично отсиживающиеся на кухне, давая хёну время остыть и отойти от произошедшего. По крайней мере, Мин так думал.       Он полностью погрузился в свои мысли, неподвижно сидя на собственной кровати, и, смотрев перед собой. Как вдруг услышал тихое:       — Хён?       Юнги медленно повернул голову на звук и встал в небольшой ступор. Прямо перед ним стоит Пак. Пак-грёбанный-Чимин. Весь сжавшийся, переминающийся с ноги на ногу, закусывающий нижнюю губу и весь раскрасневшийся. (Он явно знал, как велик риск узнать о себе много нового или же просто получить приглашение в трёхбуквенное эротическое турне без билета обратно, потревожив сейчас парня.) И от такой картины сердце Мина начало делать бесчисленное множество кульбитов и биться в истерике, норовя пробить грудную клетку, выскочить наружу и улететь куда-нибудь в другую вселенную. Главное подальше от Пак Чимина.