Как перестать материться. Подробное пособие от Мин Юнги.

      Юнги был настолько погружён в себя, что не заметил, как в комнате появился Чимин. Не отходя от прекрасного вида прекрасного донсэна, Мин смог выдавить только тупое:       — Ч-чимин?       — Да, хён?       — Ч-что ты делаешь…здесь? — неуверенно и немного заикаясь произнёс рэпер, складывая руки в замок, чтобы скрыть дрожь. Ведь руки так чесались схватить этого милашку и, притянув ближе к себе за ворот рубашки, смять своими губами его.       «Только нужно держать руки при себе… Хотя кто мне мешает разложить Пака прямо на его же кровати и бессовестно впиться в его пухлые губы? Правильно, никто. Но всё же этого лучше не делать. И вообще не думать об этом. И так хреново.»       — Юнги-хён, — вывел старшего из раздумий нежный, чуть подрагивающий — наверное, от волнения — чиминовский голос.       — Я просто подумал, что тебе нужно выговориться кому-то, вот и пришёл — обеспокоенно произнёс вокалист.       — Извини, если помешал, — продолжил Пак, — Я просто хотел помочь и… Да, наверное, я не вовремя. Прости. Я сейчас уйду. — еле слышно протараторил Чимин, уже развернувшись к двери и направляясь на выход.       — Постой, — приказал Юнги. И Пак не смог сопротивляться. — Хочешь помочь, говоришь?       В Шугу будто что-то вселилось. И это «что-то» явно не милое и пушистое. Оно было совершенно бесстыдным и полностью захватило мозг парня. Иначе, как объяснить то, что произошло дальше?       — Да! Я могу что-то для тебя сделать? Только скажи! Проси всё, что угодно! — бедный наивный ребёнок. (Мне его даже жалко стало… Хотя о чём это я?! Какой там жалко?)       — Всё, что угодно? — вкрадчиво, прищуривая глаза, произнёс Юнги. У Чимина мурашки по всему телу пробежали. Он легонько вздрогнул от «глаза в глаза» взгляда. Ему не по себе. Но он всё-таки сумел кивнуть.       На губах старшего заиграла недобрая улыбка, не похожая на его обычную — сахарную. Мин встал с кровати и вплотную подошёл к Чимину, оставляя между их лицами расстояние чуть меньше ладони. Сердце вокалиста забилось в бешеном ритме, грозясь вскоре и вовсе остановиться, когда парень напротив хрипло прошептал:       — Тогда. Каждый раз, когда я захочу материться, я буду целовать тебя.       Юнги не понимал, как это поможет ему перестать ругаться. Если честно, он вообще не понимал, что происходит и, что он только что ляпнул. Но сказанного не воротишь. Теперь придётся смириться со своей участью быть полностью игнорированным его донсэном.       «Ааа… Надо было сначала думать, а потом говорить. Но нет. У Юнги всё как обычно. По пизде.»       Пак же, во время мысленного самобичевания Мина, пребывал где-то в Нарнии. Где-то очень далеко отсюда. Все его мысли крутились вокруг последнего предложения парня напротив. А в голове без перерыва проигрываются, как на повторе, сказанные горячим шёпотом слова. Чимин не мог поверить, что это с ним на самом деле происходит. Человек, от которого он без ума вот уже 3 года, вдруг предлагает (ну, как предлагает…) целоваться с ним. Шок. Причём тотальный. Это нокаут.       И, конечно же, Чимин соглашается. Нет ну, как можно упустить такой шанс? Вот и Пак не знает. Поэтому спустя где-то минуту мёртвой тишины из уст младшего вырывается тихое и смущённое:       — Х-хорошо. — он опустил голову, найдя рассматривание собственных ботинок весьма интересным занятием. Теперь пришло время Юнги выпадать в осадок.       «Что? Что, простите?! Что он сейчас сказал?! Мне кажется.? Да, наверное… Стоп! Нет! Это не сон и не глюки. Но… Он согласился! Серьёзно?!»       Такого Мин не ожидал. Ведь парень, сейчас заинтересованно рассматривающий свои кроссовки, уже долгое время нравился Юнги. Нет. Не так. Юнги уже давно его любит. Да. Именно.       Шуга мгновенно смягчился. Его взгляд наполнился нежностью и, как ни странно, любовью. Теперь, вместо пугающей ухмылки, на лице расцвела самая мягкая, трогательная и поистине волшебная улыбка, на которую только способен Юнги.       — Чимин, — ласково и негромко позвал Мин парня — посмотри на меня.       Чимин вздрогнул. Он никак не ожидал услышать такой мягкости в слегка шепелявом голосе. Ему понравилось. Он хочет ещё.       Пак медленно поднял голову на зовущий его ласковый голос. Посмотрел в лицо напротив. И, кажется, пора звонить в похоронное бюро — заказывать гроб. Желательно с фотографией этого самого лица внутри. Чтобы даже после смерти Чимин мог любоваться этим чудом природы. Такой улыбки он у рэпера не видел. Никогда. А самое главное то, что эту улыбку он показал только ему. Для Пака это немало значит.        Застыв на месте, вокалист вперился в глаза напротив. Как вдруг чужая рука потянулась к его лицу.       — Чимин… — шумный выдох.       Чуть мозолистые, но мягкие подушечки пальцев коснулись яркого румянца. Ощущения непередаваемые. Кожа лица такая мягкая и горячая, а немного пухленькие щёчки невероятно милые. Так и хочется затискать до смерти. Правда, ситуация немного не та, да и атмосфера располагает не к этому. Теперь ладонь полностью лежала на чужой щеке. Юнги начал сокращать расстояние между их лицами. Он нервничал и немного смущался, но желание прикоснуться к этой прекрасной коже губами было сильнее. Негласная победа.       Мин приподнялся на носочках (так как Пак был всё же немного выше него самого) и потянулся ближе.       И вот. Поцелуй. Мягкие губы коснулись места чуть ниже виска, ближе к глазу. Ощущения невероятные. Сердца обоих бешено бьются о рёбра. Такими темпами им придётся в скором времени наведаться к врачу. С ними точно что-то не так. А сердца слишком часто норовят разорваться от переизбытка эмоций.       Юнги немного отстраняется. Останавливается прямо напротив другого лица так, что чужое горячее и сбивчивое дыхание опаляет губы старшего. Смотрит в глаза. Между ними катастрофически мало пространства. Мин говорит тихое:       — Спасибо. — выдыхая в самые губы, а затем окончательно отодвигается, последний раз коротко посмотрев в глаза Паку, и уходит, бесшумно закрывая дверь, оставляя Чимина наедине со своими мыслями.