Десять тысяч лет ожидания

Солнце уже было высоко в небе, когда Арсорон Черный Грач с сожалением проснулся. Азсуна была прекраснее всего именно в это время дня, и зеленеющая округа радостно приветствовали яркими переливами листьев и лепестков каждый пойманный теплый лучик. Природа будто насмехалась над охотником на демонов, и, как ему казалось, не без причины — каждый новый день был для него укором в том, что он все еще жив. Вчера ночью он обессиленно свалился в кучу листьев у какой-то землянки, судя по запаху, когда-то принадлежавшей лисьему семейству. Сон и поиски еды его тело совершало автоматом, в то время как разум пребывал в отрешенной апатии. Арсорон почти ничего перед собой не видел и не чувствовал — кроме редких проблесков озарения, как сейчас, с лисьим запахом. Откуда ему знать, как они вообще пахнут?.. Это не стоило его внимания. Как и ничто прочее. Иллидан повержен. Легион начал свое третье, и наверняка последнее, вторжение. Все кончено. Первое время после разгрома в Черном храме у Арсорона еще оставалась надежда вернуть иллидари — он носился по Запределью, ища поддержки то у остатков кровавых эльфов, то у наг, кое-как сводящих концы с концами после того почти как вся их популяция была почти уничтожена объединенными стараниями Альянса и Орды. И если страх перед новой коалицией у наг он еще мог понять, то решение кровавых эльфов вступить в Орду вызвало у него приступ ярости. Почти сразу после поражения эти двуличные, не раз до этого предававшие самого Иллидана, зависимые от скверны фанатики вновь приняли выгодную для них одних сторону. Лишь немногие охотники на демонов, из числа кровавых эльфов, смогли избежать пленения Стражами, но их было так мало, и так много в них было растерянности, что Арсорону ничего не осталось, как отпустить каждого из них на все четыре стороны. Ублюдок Акама умудрился сбежать прямо у него из рук, сразу после того, как с нескрываемым удовольствием рассказал, как именно они с Майев смогли провернуть этот саботаж под носом Иллидана. Майев преследовала Иллидана повсюду еще со времен Войны Древних, но ее удалось на время обезвредить, в чем, в частности, была заслуга Арсорона - он руководил большей частью шпионских операций, и лично следил за действиями Стражей. Но последние несколько месяцев никаких данных об их деятельности не поступало, и Арсорону не повезло на время забыть о Стражнице, увлекшись погоней за силой демонов, о которой он так давно мечтал… К горлу эльфа подступил ком ненависти к самому себе. Он до сих пор не мог поверить, что в случившемся была полностью его вина. Такие ошибки не исправляются так просто, и всех приложенных усилий каждый раз оказывалось недостаточно. Вся бывшая шпионская сеть иллидари оказалась уничтожена. Большая часть охотников из его подчинения была либо убита в вылазке на Мардум, либо находилась в заточении. Сеть же из натрезимов была полностью истреблена, будто кто-то точно знал, какой из демонов был причастен к добыче информации для Иллидана. Все это наводило на мысли, что не только лишь один Акама, движимый еще хоть сколько-нибудь оправданными чувствами участвовал в заговоре против Владыки Запределья. Возможно, что этим как раз и объяснялась столь внезапно объявившаяся лояльность эльфов крови к Орде, наполовину состоящей из их заклятых врагов… Все эти мысли были передуманы Черным Грачом еще шесть лет назад, но с тех пор он непрестанно снова и снова возвращался к ним, будто ожидая, что это поможет ему найти какую-то важную деталь, которая обязательно подскажет ему, где Майев прячет свой самый ценный трофей. Первой его идеей, разумеется, была Обитель — древняя тюрьма Стражей, куда Малфурион заточил своего брата после его первой попытки спасти весь мир. Но по прибытию охотника в Хиджал наступил Катаклизм, и очередное пробуждение Повелителя огня сильно помешало его планам по поискам своего покровителя. Так же нахлынувший поток очередных спасителей Азерота, среди которых наверняка были и те, что участвовали в штурме Черного храма, дело не продвигали — излишняя осторожность задержала Черного Грача на год. И только по прошествии этого времени, когда защитники Хиджала смогли изгнать Рагнароса, а Драконьи Аспекты — Смертокрыла, и вся та толпа путешественников наконец переключила свое внимание на новую цель, по слухам, легендарную Пандарию, Арсорон отправился исследовать древнее поле битвы спокойно. Никаких следов Иллидана, собственно, как и Майев Песнь Теней в Обители не оказалось, и вообще тюрьма выглядела так, будто ее давно забросили. Не находя себе места от разочарования, эльф исследовал каждый кусочек Хиджала, чтобы найти хоть какие-то подсказки о том, где могли обосноваться Стражи, и на это у него ушло еще около десятка месяцев. Измотанный и изнуренный постоянными неудачами, Арсорон начал поддаваться вспышкам агрессии, изливая их на случайных зверей, иногда на неудачливых путешественников, которые замечали его, блуждающего среди густых зарослей Хиджала. Он не мог себе позволить распространение слухов о выживших иллидари, и его нарастающая ярость лишь одобряла эти якобы оправданные убийства. Поиски не увенчались успехом, но капля надежды еще оставалась в душе эльфа — он предположил, что самым надежным местом могло оказаться самое очевидное — Валь'шара, место рождения "предателя". В конце концов, Майев была не лишена иронии, и вполне могла обустроить новую тюрьму где-то в окрестностях. Но оставалась одна проблема — не было такого корабля или экспедиции, которые бы свободно перевозили всех желающих в территории за Водоворотом, где и находились остатки прежде великой империи высших эльфов. Разумеется, какая-то информация о выживших, которым удалось успешно добраться туда и так же благополучно вернуться обратно, у Арсорона, как у уроженца Сурамара, имелась, и последующие года его жизнь состояла из бесконечных поисков тех самых путешественников. Пока судьба не решила сжалиться над ним, и не преподнесла Расколотые острова ему на тарелочке. * — Ты уверен, что он жив? — Он дышит. Обычно, этого достаточно, чтобы считаться живым. Гул крови в голове заглушал все другие звуки, но последние две фразы Арсорон расслышал четко, будто был в своей самой лучшей форме лет так десять тысяч назад. Он попытался что-то ответить, но ни одна мышца в его теле не слушалась, и не давала осмотреться — темнота застилала взгляд. Поэтому, он усиленно вслушивался в каждый шорох, издаваемый незнакомцами, надеясь понять больше о положении, в котором он оказался. — Я думала, что запомнила всех из нашего отряда. И всех, кто умер, тоже. Арсорон судорожно соображал. Незнакомцы могли его узнать? Разумеется, рогатое крылатое чудовище было тяжело с кем-то спутать, но и так же у таких чудовищ было мало знакомых. Если только… — Помоги его поднять, думаю, до Лорлатила мы его дотащим. Там уже наймем гиппогрифа. Лорлатил, злосчастный Лорлатил! Он примчался туда сразу же, как только его нога ступила на Расколотые острова, но ничего не обнаружил, кроме бесконечного подземного лабиринта и спящих друидов. Это так его взбесило, что он бежал, кажется, до самого Сурамара, пока не выбился из сил и не свалился в какой-то землянке... пахнущей лисами. Да, теперь он припоминает — кажется, на него нахлынул очередной поток воспоминаний, он потерял бдительность, и позволил какой-то жуткой твари, похожей на паука, приблизиться на расстояние атакующего укуса. Арсорон не мог вспомнить, как ему удалось обезглавить это чудище, но место укуса страшно зудело даже сейчас, что выявляло очевидное — парализующий яд. Какая банальность... И, тем не менее, он на нее попался. И что бы случилось, если его нашел кто-то менее дружелюбный? Шорохи нарастали, и эльф почувствовал, как его тело подняли с земли две пары крепких рук, после чего один из них, более выносливый, закинул громоздкое крылатое тело себе на спину, словно тряпичную куклу. Все эти мелочи, вроде невероятной силы, слов женского из голосов и странного серного запаха исходящего от его спасителей никак не могли собраться во что-то более целостное. Виной тому был яд или многолетняя депрессия Арсорон понять так же не мог, поэтому решил смиренно дождаться когда сможет прибегнуть к помощи двигательной активности, которая, судя по всему, постепенно возвращалась — он уже мог с огромным усилием приподнять одно веко и повертеть по сторонам зеленеющим глазным яблоком. На улице определенно был день, что примерно давало понять, как долго он пролежал без сознания — не больше десяти часов. Или больше суток. Судорожно вдохнуть не вышло, и Арсорон продолжил свое изучение — опустив взгляд, он смог различить на рыхлой лесной земле отпечатки копыт, которые оставляли его спасители. Какая-то смутная мысль колыхнула его сознание, то так ничего и не добилась. Вскоре Арсорон почувствовал, как может контролировать все больше и больше нервных окончаний, и, судя по всему, смог немного поерзать, потому что амбал с копытами, тащивший его, резко остановился, и обратился к своей спутнице: — Кажется, он приходит в сознание. — Положи его, возможно, он сможет что-то сказать… Когда крепкие руки опустили его на землю лицом к небу, Арсорон, наконец, смог рассмотреть тех, кто так удачно смогли найти его в густых зарослях Багрового леса — и оказался на грани от того, чтобы снова потерять сознание. Они оказались охотниками на демонов. * — Ты веришь в судьбу? Несколько часов спустя Арсорон вместе со своими спасителями сидел за плотно закрытыми дверями на нижней палубе Молота Скверны, исполинских размеров летающего корабля, который иллидари отбили у генерала Легиона, королевы стаи Тиранны, во время вылазки на Мардум. У него до сих пор не укладывалось в голове, что все это время, часть войска Иллидана была живой и невредимой, и удерживала столь важный стратегический объект в Круговерти. Поэтому, когда его, ослабевшего, перенесли на гиппогрифе из Лорлатила в Даларан, и уже оттуда, через разлом Скверны, доставили на борт, он не мог поверить своим глазам. На секунду ему даже показалось, что он шагнул назад во времени — высокие стены с зелеными переливами из темного металла сильно напоминали такие же стены Черного храма. Гул множества голосов, непрекращающийся звон оружия и снующие туда-сюда сломленные, наги и прочие иллидари… Все это было слишком для истощенного охотника на демонов, и он вновь потерял сознание, чтобы очнуться уже в более уединенном месте на нижнем ярусе корабля. Вокруг не было ни души, если не считать одного из его спасителей, и… — Куртрус, — прохрипел Арсорон, резко поднимаясь с импровизированной кушетки, которую для него организовали из нескольких ящиков с припасами и каких-то лоскутов ткани. В этот момент он был абсолютно точно уверен, что все происходящее — издевка умирающего разума. Он не видел Куртруса Ливня Пепла с тех самых пор, как тот покинул ряды иллидари незадолго до убийства Иллидана. Арсорон часто вспоминал тот странный день, и думал, не мог ли он сказать хоть что-то, что заставило бы его товарища остаться. Наверняка, это чувство вины сейчас играло с его воображением, потому что вряд ли бы Куртрус вернулся служить бывшему Владыке Запределья вновь. Две пары рук уложили его обратно в горизонтальное положение. Сопротивляться их настойчивости у Арсорона не было никаких сил, и он покорно лег пластом, но ни на секунду не отрывал глаз от, как ему казалось, привидения Куртруса. Тот выглядел абсолютно так же, как и шесть лет назад — прав был тот, кто сказал, что ночные эльфы, достигшие зрелости, всегда выглядят на тридцать, даже когда им уже за несколько тысяч. Черная глазная повязка, как и обычно, скрывала отсутствие у него глаз, а само лицо не выражало ничего, кроме крайне степени серьезности. — Полагаю, что нет, — не дождавшись ответа на свой вопрос, вымученно улыбнулся Куртрус. Уголки его рта тут же опустились, а длинные брови беспокойно сдвинулись к переносице. — Джейс сказал, что он и Аллари нашли тебя парализованным в Багровой чаще. Иначе, как чистой удачей, я не могу объяснить это невероятное стечение обстоятельств, — беловолосый охотник на демонов отошел в дальний угол комнаты, которая, по всей видимости, являлась на корабле чем-то вроде хранилища. Он уперся руками неактивный пульт управления кораблем, который еще до прибытия свежих сил оттащили сюда за неисправностью, и уставился в стену, как и большинство охотников на демонов не видя необходимости разговаривать со своим собеседником лицом к лицу: — Как давно ты разыскиваешь нас? Арсорон рассматривал чужую спину. Он, в отличие от своих собратьев, не выжигал собственные глаза ради дара призрачного видения, и всегда неимоверно раздражался от такой мелочи, как игнорирование обычных манер общения. Покрутив глазами и окончательно убедив себя в реальности происходящего, Черный Грач сперва уставился на Джейса Темного Ткача, который, на удивление, смотрел на него в упор, хотя тоже был физически слепым, но без повязки. Не уловив на его лице подвоха, он снова повернул голову в сторону Куртруса: — Я разыскивал Иллидана, а не вас. Повисло долгое и неуютное молчание. Арсорон уже принялся обдумывать собственный ответ, чтобы разобраться, какое двойное дно в нем можно было найти, когда Куртрус вновь заговорил: — И чем мы, по-твоему, тогда здесь заняты? — Откуда мне знать? Играете с легионовскими игрушками, пока их хозяева не вернутся? — Иногда мне сложно отличать, когда говоришь ты, а когда Азреток. — Я удивлен, что ты запомнил это имя. Разве твои мысли не заняты только твоей семейной драмой? — Моя семья… — громче, чем того бы хотелось, проговорил Куртрус, и резко повернулся на месте. Уловив покачивание головой Джейса, он тут же понизил тон: — …отмщена, — выдохнул, и вернулся обратно к кушетке, уставившись на Арсорона сверху вниз. — Чего ты хочешь добиться, вороша прежние обиды? Черный Грач не ответил. На самом деле, он и сам не понимал, зачем так вспылил. Из того, что он пока осознавал, остатки иллидари вновь объединились. Под общей целью вернуть Иллидана мир живых? Они уже нашли его тело? Но как они собрались вернуть его душу, которая могла быть где угодно на просторах Круговерти Пустоты? Все же, Иллидан был ближе к демонам, и логичным было то, что он, как и они, после смерти возвращались туда. Эта крошечная надежда и вела за собой Арсорона все это время, и сейчас его догадки подтвердились, хоть и не напрямую. Как же много он упустил, находясь в добровольной изоляции? За все шесть лет после ухода из Запределья, единственным охотником на демонов, с которым ему удалось повстречаться, был Варедис Оскверненная Душа, но и эту встречу было сложно описать, как дружественную. — В любом случае, — снова не дождавшись ответа, заговорил Куртрус. — Иллидан мертв, и ты это знаешь. Зачем тебе его тело? — Это допрос? — Станет им, если ты продолжишь игнорировать наши вопросы. Зачем ты разыскивал тело Иллидана? — Ты знаешь, зачем! — Неожиданно для самого себя вскричал Арсорон, приподнявшись на трясущихся локтях. Он часто задышал, но глаз от Куртруса не оторвал. Намек на сожаление проскользнул на чужом лице, но не более того, и Черный Грач почувствовал, как его недавнее воодушевление возможностью воскресить Иллидана постепенно вновь заменяется тоской. Со стороны раздалось негромкое покашливание: — Я не знаю, — с акцентом на слове "я" проговорил Темный Ткач, облокачиваясь спиной на плотно закрытую дверь позади себя. Арсорон скорбно посмотрел на Куртруса, и снова лег, смежив веки. Беловолосый охотник на демонов лишь покачал головой: — Я не хотел давить на больное. Но мне нужно было удостовериться, что ты не заодно с Варедисом… — И откуда ты знаешь, что нет? — Возмутился Джейс. — Он не дал нам еще ни одного внятного ответа! — Его лояльность… на прежнем месте. — Ты это понял, перебросившись двумя фразами? Спешу тебе напомнить, что перед нами — ручной шпион Ярости Бури! Куртрус оглядел лежащего перед ним охотника не демонов с головы до ног. Выглядел он удручающе — разорванная, старая одежда обмотками свисала с его рук и ног. Когда-то бывшие наручи и перчатки изорвались настолько, что их изначальный вид угадывался с трудом. Черные демонические наросты на плечах и руках буграми виднелись под тканью, добавляя в облик бродяги бесформенности. Слипшиеся от грязи волосы давно потеряли свой благородный синий оттенок, и безобразно растрепанные облепили покрытое испариной и заросшее густой бородой лицо. Темные круги под глазами плавно переходили в глубокие борозды до самых висков. Оскверненная кровь просачивалась то тут, то там, но вряд ли у Черного Грача было желание хоть как-то исправить свой облик, что выглядеть хотя бы на каплю не так разбито. — Это не мой секрет, чтобы его рассказывать. Однако, он касается Иллидана, а все, что касается его, касается и иллидари, — Арсорон никак не отреагировал, лишь тихо вдохнул в себя пахнущий серой воздух, давая понять, что все слышит, и Куртрус продолжил: — Я не сомневаюсь в его преданности, потому что знаю… знаю, что он… — Командир! — В закрытую дверь настойчиво постучали, и Джейс отпер ее. В помещение сразу же вошел небольшой отряд охотников на демонов, все покрытые пылью и выбившиеся из сил: — Мы отыскали его. Алтруис ждет вас у разлома. Звук знакомого имени вывел Арсорона из временного забытья. Алтруис Страдалец и Куртрус Ливень Пепла объединили свои силы, чтобы вернуть Иллидана? Этот мир точно сошел с ума. Вслух же он сказал: — Этот предатель тоже здесь? Все взгляды выжженных глазниц тут же обратились к нему. Никто, однако, не ответил на его ремарку, и разведчики продолжили разговор с Куртрусом. Лишь Джейс и дальше рассматривал Арсорона, зачем-то присев у его лица: — Мы еще не закончили, Черный Грач. Куртрус может доверять тебе, сколько захочет, но у меня причин на это нет. Совпадение ли, что тебя нашли всего в нескольких шагах от того места, где скрывается Варедис? — Он понизил голос, и огонь скверны, на мгновение, загорелся ярче на месте его пустых глазниц — Какую игру вы оба ведете? — Я понятия не имею, о чем ты, — протянул Арсорон, когда Куртрус и небольшой отряд покинули склад. Его слова мало впечатлили специалиста по магическим артефактам. Он поднялся на ноги и отряхнул руки: — Ты останешься здесь, под моим пристальным наблюдением, пока с ним не будет покончено. И уже потом мы поговорим о твоем повторном вступлении в ряды иллидари, если ты, конечно, докажешь свою полезность… — С чего ты взял, что я хочу помогать вам? У вас в командирах два самых больших противника Иллидана! — Мне казалось, у нас одна цель, — пожал плечами Джейс, вновь запирая дверь. По всей видимости, о своей роли надзирателя он не шутил. — Или ты, наконец, хочешь сказать мне правду? — А ты ни капли не изменился, — обессиленно оскалившись, Арсорон повернулся на бок и принялся разглядывать стену. Джейс Темный Ткач был одним из охотников, с которым, в свое время, мастер-шпион Владыки Запределья находил меньше всего точек соприкосновения. Странная холодность, граничащая с неприязнью, проскальзывала с самой первой их встречи, и, с тех самых пор, мало что изменилось. Возможно, все дело в природной надменности всех высокорожденных, в число которых, когда-то, входил и Джейс, потому что Арсорон не мог припомнить ни одного момента, когда он успел перейти дорогу бывшему магу, по крайней мере, намеренно. — Ошибаешься. Мы все изменились. Даже ты. Арсорон знал, что это правда, но не мог в открытую согласиться из чистого упрямства. Они оба немного помолчали, но Темный Ткач явно не собирался оставлять своего "пленника" в покое: — Что знает Куртрус, о чем не знаю я? Почему он так уверен в его преданности? — Почему бы тебе не доставать расспросами какого-нибудь демона? — Тут же ощетинился Арсорон в ответ. — Я и спрашиваю демона, — пугающе низким голосом проговорил Джейс. Ощутив странное чувство, словно его крюком подцепили за центр живота, Арсорон напрягся, и постарался сесть. Однако, руки и ноги не отвечали на его попытки, вдобавок, тело будто утонуло в вате, и все звуки стали слышны издалека. — Азреток? — Ха-ха-ха, — не своим голосом рассмеялся Арсорон Черный Грач. Холодная волна осознания пробежала по его спине в виде мурашек, но он не мог перестать смеяться — собственное тело его не слушалось. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Лучше тебе начать говорить, демон. * Спустя минуту допрос был окончен. Разговор сверх этого времени мог навредить не только охотнику, что был сосудом для демона, но и всем, кому не повезло бы оказаться вокруг. Техника, что использовал Джейс Темный Ткач, была известна многим иллидари, однако, ее применение на братьях по оружию было чем-то немыслимым. Азреток был более чем рад поговорить, в особенности, если это сочеталось с нанесением хоть какого-нибудь вреда. Он в деталях описал прошедшие шесть лет, и то, что они смогли уместиться в такой короткий рассказ, уязвили достоинство Арсорона, который, хоть и приглушенно, но слышал все до последнего слова. Так же демон не забыл рассказать о всех чувствах Черного Грача к своему господину, после чего Джейсу пришлось запечатать оскверненную сущность обратно, прежде, чем демон получил бы полный контроль над ситуацией. — Даже немного жаль его, — разочарованно проговорил Джейс, ногой стирая последние рунные символы вокруг коробок, где обессиленно лежал Арсорон. — Делить тело с таким никчемным иллидари, и до сих пор не суметь обрести власть над телом, чтобы избавить тебя от страданий. — Катись в Круговерть, — едва слышно ответил Черный Грач. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову, и посмотреть в лицо своему обидчику. — Я ведь действительно решил, что здесь зарыта какая-то грандиозная тайна, в которую наш Владыка не посвятил никого, кроме своего преданного питомца, — Темный Ткач покачал головой, и вернулся на место у дверного проема. — Прости, что на секунду придал тебе больше значимости в глазах Иллидана, чем есть на самом деле. — Что… я тебе сделал, Ткач? Почему… — Я бы куда с большим удовольствием поговорил о том, чего ты *не* сделал, Грач, — насмешливо выделил интонацией последнее слово Джейс, и сложил вместе когтистые пальцы. — Я понимаю, когда находишься позади трона такой могущественной личности, как Иллидан, начинаешь чувствовать себя наравне с ним. Образ мышления постепенно меняется, и ты уже сам не замечаешь, как одобряешь его решения, принимая их за собственные. И это не упрек в том, что во всех поступках нашего любимого Владыки виноват ты, но твоя слабохарактерность позволила ему не оглядываться и не советоваться более ни с кем. Скажи мне, как ты, например, для себя оправдал похищение маг'харов и обращение их в орков скверны? Можешь не отвечать, я знаю, что это "для их же блага". Такие умозаключения могут довести и до того, что Путь Славы был выложен для блага дренеев… — Ты был все это время с нами, в Черном храме! — не выдержал наконец Арсорон. Хоть он и пытался прозвучать убедительно, даже его возмущенный выкрик был сиплым и еле слышным. — Как ты можешь винить меня… — Я же сказал, это не обвинение. Мне и самому тогда особо не было ни до чего дела. Но оглядываясь назад начинаешь многое видеть в новом свете, в том числе и свои ошибки. — И что, это ты так решил отыграться за них? На первом, кто попадется под руку? — "Это" была обычная проверка твоей лояльности. — Слова твоего командира, как обычно, для тебя ничего не значат? Темный Ткач наигранно вздохнул. — Я слишком хорошо помню слова своего предыдущего командира, чтобы не подвергать сомнению слова нынешнего. Тебе не помешало бы научиться подобному отношению, вместо слепой веры во все, что тебе приказывают, что бы ты там ни чувствовал. Иллидан не в одиночку уничтожал Запределье, и, если он уже заплатил за содеянное своей смертью, то у всех нас еще долгий путь искупления впереди. — И теперь ты, Куртрус и Алтруис убедитесь, чтобы каждый иллидари получил по заслугам, — Арсорон и покачал головой. — Все его действия были оправданы, и ты это знаешь. Победа над Легионом стоит пары разбитых яиц. — Ты когда-нибудь задумывался *дальше* победы над Легионом? Что станет с теми, чьи жизни были разрушены, только потому, что войску Иллидана нужен был источник свежей воды, или артефакт, от которого зависели тысячи обычных людей? Перестань защищать того, кого даже здесь нет. — Поэтому вы и хотите вернуть его, — с тихим смешком выдохнул Арсорон. — Потому что он — единственный, кто может достигать поставленных целей, не давая морали себя остановить. И ты еще называл меня никчемным? Вы все здесь даже не имеете права называть себя иллидари! — Меньшего от верной ищейки Иллидана и не ожидалось, — Джейс оскалился в ответ. — Мы делаем все необходимое для достижения цели, и даже больше. Но в одиночку иллидари не справятся, и поражение в Черном храме подтверждает это. — Не пытайся впечатлить меня этой чушью о дружбе и взаимопомощи. Никто, кроме нас не отдал свои жизни, чтобы остановить Легион, — отмахнулся Арсорон от чужих слов. Весь этот разговор порядком ему надоел, ко всему прочему, в горле застряло паршивое чувство после потерянного контроля над внутренним демоном. Черный Грач сейчас бы многое отдал за то, чтобы просто закрыть глаза, и не думать ни о чем хотя бы час, и дать всем событиям сегодняшнего дня улечься в голове. Ни Джейс, ни ему подобные иллидари не понимали всей собственной важности. Их прежняя жизнь и старые мотивы часто отвлекали их от настоящей цели — победы над Легионом любой ценой. Их диалог не двигался с мертвой точки, и оба охотника это понимали, поэтому Джейс сдался первым: — Я дам тебе время все обдумать. Кто знает, может, Иллидану, после воскрешения, вновь понадобятся твои умения. Мы же не хотим его расстраивать, верно? — Темный Ткач хоть и говорил с издевкой, но действительно так думал. Владыка Запределья был эльфом привычек, и не любил доверять новым союзникам. Ни у кого не было лишнего времени, чтобы пытаться угодить ему, поэтому, появление Арсорона и вправду было довольно удачным событием. — Никто не просит тебя меняться, однако, тебе следует привыкнуть к изменениям в нашей… назовем это "внешней политикой". Не только иллидари поставили себе целью остановить Легион, и нам нужна любая поддержка, которой мы можем заручиться, — охотник понял, что ему не собирались отвечать, и разочарованно пожав плечами, отпер дверь, чтобы уйти. — Даже Владыка Запределья никогда не действовал один. — И куда это его привело? Проигнорировав последнее замечание, Джейс покинул склад. Короткие щелчки со внешней стороны дали Арсорону понять, что его намереваются удерживать силой, по крайней мере, до тех пор, пока они не разберутся с Варедисом. Из всего разговора он так и не смог разобраться, что именно у них за проблема, но если они были готовы подвергать сомнению каждого, возможно, причина имелась значительная. Эльф снова вспомнил свою встречу с ним, что произошла на Хиджале несколько лет назад — Оскверненная Душа, каким-то образом, сумел разыскать тщательно скрывающегося охотника на демонов, и стал расспрашивать о произошедшем в Черном храме. После их короткого разговора, кровавый эльф скрылся в лесной чаще, и никогда больше его не беспокоил. Именно эта встреча подарила Арсорону надежду вернуть Владыку Запределья в мир живых — Варедис Оскверненная Душа был убит по поручению Алтруиса Страдальца, во время осады Черного храма. То, что он смог вернуться, означало, что некоторые иллидари становились куда ближе к демонам, чем им того бы хотелось. А некоторые, как Иллидан, и вовсе могли стать бессмертными, как и отродья Легиона. Все это было довольно загадочно, учитывая, что теперь Варедис числился в списке нежелательных лиц иллидари, причем, по всей видимости, на первом месте; но объяснить, в чем именно дело, Арсорон себе так и не смог. Через какое-то время, кружась в водовороте пережитых за день впечатлений, он все-таки сумел уснуть, даже с гудящей головой и на впивающихся в спину твердых ящиках. Сколько точно он проспал, определить точно не представлялось возможности — складское помещение было лишено окон, и, даже если бы они имелись, в Круговерти Пустоты всегда были определенные трудности с ориентацией во времени. Чувство полного отдыха так и не пришло, хотя и ощущал себя охотник на демонов гораздо лучше. Окончательно сбросив с себя остатки сна, он потратил несколько минут, чтобы прислушаться к своим мыслям. Азреток, на удивление, сидел смирно и тихо — видимо, был удовлетворен своей недавней выходкой, либо же поджидал момент, чтобы учинить еще больше хаоса. Когда иллидари открыл глаза, он понял, что давно был уже не один, и об этом он, скорее, догадался каким-то шестым чувством, прежде, чем увидел или услышал. Куртрус Ливень Пепла и Алтруис Страдалец стояли у дальней от него стены и о чем-то тихо, даже для эльфийских ушей, переговаривались между собой. Повернувший к ним голову Арсорон очень удивился присутствию их обоих, причем, так скоро. После нескольких минут тщательного рассматривания, он не увидел каких-то изменений, хотя с тем же Алтруисом он не встречался с уходом последнего из Черного храма. Разведчики иллидари постоянно докладывали о его деятельности в Награнде, но никто так и не смог предотвратить того что он и пресловутые спасители Азерота и его пределов задумали против Иллидана. Обо всем этом Арсорон узнал слишком поздно, чтобы успеть что-либо предпринять, отчего ненавидел и себя, и Алтруиса. Подавив желание сказать первую пришедшую на ум дерзкую глупость, не обоснованную ничем, кроме личной неприязни, Арсорон негромко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Когда оба охотника на демонов приблизились, Черный Грач уже сидел на ящиках, и старался не смотреть на них обоих снизу вверх. — Поверить не могу, — заговорил Алтруис первым. Арсорон успел забыть, какой у него спокойный, усыпляющий бдительность голос, когда он в бешенстве. — Что из всех иллидари Джейс и Аллари подобрали на улице самого упрямого и преданного одному только Иллидану. — Алтруис, я же просил тебя… — Я тоже с трудом верю, что тебя с открытыми объятиями приняли обратно те, кого ты так мечтал уничтожить! — Черный Грач и правда не хотел начинать разговор на такой ноте — все-таки, Джейс со своими упреками смог немного, но убедить его в необходимости всего, что делают нынешние иллидари. Однако, такую открытую провокацию он стерпеть не мог. — Аландиен, Терас, Нетариель — эти имена хоть что-то значат для тебя?! Вопрос был адресован Ливню Пепла, и Алтруис поджал губы и скрестил руки на груди. Куртрус с видимым усилием решил хоть как-то сгладить этот неудачный разговор — ему наверняка для чего-то очень было нужно, чтобы они все трое о чем-то вместе непременно поговорили, иначе бы Страдальца всеми силами останавливали даже от случайной встречи с Арсороном, прекрасно зная о разрушительной противоположности их взглядов: — Это наши учителя из Черного храма. Никто из них не выжил в осаде, Арсорон, почему ты... Неожиданный звонкий хохот разнесся под низким черным потолком. Черный Грач не мог поверить своим ушам — такого наглого лицемерия он не встречал уже долгие годы. Возможно, изоляция, все-таки, имела и свои плюсы. — Ты, лживый, двуличный ублюдок... — Он на нашей стороне, Арсорон. — *Он* убил их! — Сорвавшимся голосом воскликнул Черный Грач, тут же поднимаясь на ноги, и, неосознанным движением руки отмахнувшись от обоих. — Я ухожу. Можете катиться прямиком в Круговерть, всем этим змеиным клубком из предателей, мучителей и убийц… — его сбивчивая, граничащая с бредом помешанного речь была слышна все тише и тише, пока Арсорон шел к двери, только чтобы обнаружить, что она заперта. — Откройте демонову дверь! Куртрус растерянно смотрел то на одного, то на другого иллидари. Роль командира такой неуравновешенной организации имела много недостатков, но он прекрасно знал, на что соглашался, еще несколько месяцев назад в тюрьме Стражей. Возможно, его уступчивый характер мало годился, чтобы стать лидером, которого боялись, однако, этого могло быть достаточно, чтобы стать лидером, с которым легко найти общий язык и согласиться с его методами, в чем у Иллидана были определенные трудности. — Для начала объясни, что происходит, — настолько нейтрально, насколько он мог, проговорил Ливень Пепла. Он повернулся к Алтруису, лицо которого выражало какую-то неописуемую эмоцию. — *Я* не должен объяснять тебе ни единого слова! Как ты мог принять его обратно, зная о его связи с Провидцами и Алдорами? Зная, как он пытался ослабить нас изнутри, отправив убийц за Аландиеном, Терасом, Нетариель и… — Арсорон вдруг остановился, почувствовав, как в его голове что-то щелкнуло и встало на место. Куртрус решил воспользоваться паузой, и направить разговор в менее разрушительное русло: — К твоему сведению, я этого не знал. Если ты запамятовал, я ушел до осады. Но здесь наверняка образовалось какое-то недопонимание. Мы можем обсудить все это в более спокойном тоне?.. — И Варедисом, — продолжил Арсорон с того же места. Он повернулся на месте, и уставился прямиком на Алтруиса, который лишь наигранно вскинул брови в ответ.— Ты здесь, чтобы закончить начатое? Это ведь я следующий в списке? После Варедиса? — Ты много на себя берешь, Грач. Думаешь, твоя смерть ослабила бы иллидари? Живой ты наносишь куда больше вреда… Арсорон зарычал в ответ, и дернулся в его сторону, но был остановлен Куртрусом. — Вы оба, — он оттолкнул Черного Грача обратно в сторону коробок, и встал ровно посередине между охотниками, чтобы успеть среагировать в случае необходимости. — Сейчас по порядку объясните, что происходит. После чего мы обсудим то, зачем мы изначально сюда пришли. — Я сказал достаточно. Алтруис убил наших наставников, наших братьев и сестер, и даже не отрицает этого! — Алтруис? — Я сделал то, что было необходимо. Иллидана нужно было остановить, и если только у меня хватило смелости… — Смелости убить своих товарищей, из ненависти к Иллидану? Вместо того, чтобы сразиться с ним самому? — Я не дурак, чтобы бросать ему вызов. Если его не остановила даже смерть его самых близких соратников… — Да, ты прав. Ты не дурак. Ты трус, — прорычал Арсорон, снова дернувшись в сторону Алтруиса, чтобы стереть с его лица ту надменную холодность, с которой он говорил об убийстве своих бывших друзей. Однако, его последние слова успешно с этим справились и сами — гримаса гнева исказила прямые эльфийские черты, лишенные хоть каких-то демонических деталей: — Ты смеешь называть меня трусом? Ты, из всех иллидари? Пока ты со своим господином был занят уничтожением Запределья, я один закрывал оставшиеся порталы Легиона. Я остановил возможное вторжение в Награнде, я уничтожил фабрику скверноботов, отрезав армию демонов с Полуострова Адского Пламени от поставок, *я* делал то, для чего и были созданы иллидари, и что делал ты? Подкармливал свой эгоизм? — Страдалец кивнул на громоздкие крылья за спиной Арсорона. В этот момент Куртрус понял, что пытаться примирить двух охотников будет невозможно. Они оба допустили слишком много ошибок, и оба слишком горды, чтобы признать их, ведь это было бы проявлением слабости. Забавным было то, как рьяно они спорят, будучи при этом так сильно похожими друг на друга — у обоих был болезненный, зеленовато-синий цвет кожи и длинные прямые волосы насыщенного оттенка индиго. Даже форма рогов была изогнута почти тем же образом, хоть и приобрели эту особенность оба охотника от совершенно разных демонов. Однако на этом их схожесть заканчивалась — выжженные глаза Алтруиса закрывала черная глазная повязка, а плечи покрывали ярко-зеленые татуировки, что держали его демоническую сущность под контролем. Лишенный таких татуировок Арсорон, в свою очередь, больше был похож на демона, которого он когда-то поглотил, что включало в себя гигантские крылья, множество черных наростов по всему телу и пару копыт, покрытых оранжевым мехом. Он был почти на две головы выше, шире в плечах, и, по крайней мере, визуально, казался куда сильнее Алтруиса. — Мне следовало найти тебя, и придушить собственными руками… — Довольно! Резкое слово разрезало воздух между недругами, и заставило их замолчать, обиженно уставившись в противоположные стороны. Куртрус, удовлетворенный результатом, продолжил: — То, что совершил Алтруис — непростительно. Но так же непростительным было то, что творил Иллидан в Запределье. Его мотивы могли быть справедливыми, в то время, когда методы — нет. Однако, я очень надеюсь, что все это осталось в прошлом, вместе с прошлыми иллидари. Мы возродились с одной целью — остановить Легион. Для этого нам понадобятся все силы, что у нас есть. Алтруис слишком ценный союзник, который ни разу не подводил моего доверия после возвращения, и я надеюсь, что так будет и впредь. — Ему ничего не мешает снова уйти, если ему покажется, что мы делаем что-то не так! И тогда кровь "новых" иллидари будет на твоих руках, Куртрус! — Я это прекрасно осознаю. Поэтому, мне нужно, чтобы ты остался с нами, и приглядывал за ним. — Что?! — одновременно вскрикнули Арсорон и Алтруис. Черный Грач пришел в себя первым: — Он стоит прямо здесь и может нас слышать, ты же знаешь? — Это не должно было стать какой-то тайной, Арсорон. Как ты удачно заметил, все иллидари — братья и сестры, связанные демоническим проклятием. У нас не должно быть тайн друг от друга, так как мы работаем для достижения общей цели. И чем быстрее вы оба это осознаете, тем быстрее мы сможем вернуть Иллидана. Алтруис, после короткого обдумывания слов своего командира лишь пожал плечами: — Если это поможет вам спокойнее спать, то я не возражаю. Пока мы заняты истреблением демонов, у меня не возникнет никаких претензий. — Я рад, что мы пришли к согласию. Теперь…