Задерживая дыхание

      — Итак, познакомьтесь, Ёши-чан это Вулкан, Вулкан это Ёши-чан, — девочка оторвала взгляд от книги и приподняла голову, удивлённо переводя взгляд с мужчины на довольно внушительный короб, покрытый сверху чёрной кожей и оббитый по углам металлом. — Что ты так смотришь?! С Днём рождения, Ёши-чан. Открывай подарок.       — А, — она непонимающе наклонила голову к плечу. Её день рождения должен был быть через 10 дней, или нет? Она совершенно потерялась во времени, поглощённая учёбой. Несколько месяцев назад Клаус принёс ей методики развития пламени посмертной воли, которые когда-то принадлежали некому Свену Маеру. На вопрос о том, кто это, мужчина так и не ответил, лишь неопределённо повёл плечами и поспешил уйти, тем самым закрыв тему. — Разве у меня День рождения?       — Боже-боже, Ёши-чан, — он притворно покачал головой и ненавязчиво пододвинул к ней короб. — Знаешь, каких трудов мне стоило достать этого красавца. Только из лаборатории SOFFO, и идеально совмещается с пламенем. Даже с такой редкостью, как твоя гармония Неба.       — И что там? — Тсунаёши всё же отложила книгу на диван, загнув уголок странички вместо закладки, чтобы не потерять, и нерешительно дотронулась до предложенного короба.       — А ты открой и узнаешь, — голос так и лучился лукавством.       — Вы же знаете, я не люблю сюрпризы, — девочка чуть недовольно поджала губы в ответ, но любопытство всё же пересиливало, а руки уже лежали на защёлке. Несколько движений и её взгляду предстала изумительной красоты снайперская винтовка: гладкая, немного урбанистическая, с нежно-голубым стволом, сделанным из неизвестного ей металла. О таком оружии она и мечтать не могла. Да что там мечтать, такое и представить было практически нереально, а тут… Настоящая…       — GGN50 B Небесный вулкан. Зум 1.5, 96,7% кучность стрельбы, 6 патронов в магазине, а самый сок в том, что винтовка как с обычными пулями, так и со специальными, заряжаемыми посмертной волей, совместима, — мужчина даже пальцы загибал, перечисляя всевозможные достоинства подаренного оружия. А Тсунаёши было всё равно: она как одержимая, во все глаза смотрела на гладкий голубоватый ствол, водила кончиками пальцев по его металлической поверхности, и в конце концов нерешительно взяла её в руки, практически на автомате собирая. — Нравится? — поинтересовался мужчина.       — Не то слово, — девочка приподняла собранную винтовку и сквозь прицел посмотрела за окно.       — Тогда где моё спасибо, Ёши-чан? — иронично приподнял брови. Вообще, в нём было слишком много иронии, насмешки, сарказма, будто нарочно выставленного на показ, как защитный кокон. Впрочем, это было заразно. — Эту вещицу было довольно трудно достать. Лимитированная серия, так сказать. Всего 9 винтовок, ни одной повторяющейся и только для внутреннего пользования организации. И одна из них твоя.       — Спасибо, — кивнула девочка, убирая приклад от плеча. Эйфория чуть-чуть утихла, позволяя мыслить трезво и слегка иронично. — А Вы специально её под цвет моих глаз подбирали?       — Естественно, Ёши-чан, — мужчина улыбнулся, включаясь в игру. — Вам же девочкам это так важно. Гораздо важнее формы, эксклюзивности и бренда. Как же ты перед подругами-то хвастаться будешь, если на ней даже название фирмы-изготовителя не указано?!       — Придётся делать ставки только на цвет, — немного опечалено вздохнула. — Раз фирма-изготовитель пожелала остаться неизвестной.       Тсунаёши казалось, что это не совсем честно: миссии брал на себя Клаус, а выполнять почему-то приходилось ей самой. Да, под присмотром наставника, да, ничего особо сложного, и да, она прекрасно понимала, что учиться надо в реальных условиях, и с подстраховкой опытного наёмника это делать гораздо безопаснее. Но всё же было немного обидно. Хорошо, не немного, а вполне себе сильно. Но её тоже можно было понять: она бегала по городу, доставляла секретную корреспонденцию, взламывала сейфы и неоднократно лежала на крыше с винтовкой, заряженной пулями с концентрированным дождём внутри, прикрывая чью-то миссию или важные переговоры, а Клаус Вагнер лишь комментировал всё происходящее в динамике её наушника, сидя где-то с армейским биноклем и не выпуская из губ сигареты. Признаться, без сигареты она его уже попросту представить себе не могла. Но вот с денег за миссию ей не доставалось ни йены. Нет, она не жаловалась на недостаток финансов — мать регулярно пересылала ей на карточку оговоренную сумму, а всё необходимое оружие, оборудование и расходные материалы, приносил наставник — но награждение за задания было довольно существенным, а она не получала ни цента.       Правда, когда мужчина подарил ей на день рождения собственную винтовку, да ещё и уникальную, только из лаборатории организации, недовольства заметно поутихли. Даже если бы она получала с каждой миссии пятьдесят процентов гонорара и, не тратя, откладывала бы все полученные деньги, этого вряд ли хватило покрыть хотя бы половину стоимости подобного оружия.       Наверное, именно вот в таких вещах и проявлялась своеобразная забота этого странного человека. Клаус помногу курил, мог на несколько дней пропасть из зоны видимости и регулярно вытирал ею пол арендованного спортивного зала, но в каждой тренировке, каждом едком комментарии, каждом подарке всегда был свой определённый смысл, что-то что пригодится ей в будущем, облегчит жизнь или даже спасёт в самый ответственный момент. И хоть Тсунаёши и понимала всё это, внутри всё равно нередко возникали недовольство или обида, выливающаяся в резких и грубых словах, поджатых губах и дурных мыслях. Мужчина же в ответ только улыбался, смотря на неё снисходительно, как на неразумное дитя. Иногда ей даже казалось, что он видит в ней отражение другого человека, смотрит в её голубые глаза, а вместо неё стоит кто-то другой. В ответ на это она лишь трясла головой и старалась побыстрее выкинуть из сознания глупые мысли, которым там совсем было не место.       Когда брюнет принёс ей методики развития пламени посмертной воли, в первый момент она обрадовалась. Дичайше обрадовалась открывшимся перспективам и возможностям. Но по мере тренировок, где далеко не всё шло гладко, энтузиазм постепенно угасал и даже ненадолго сменился отчаянием: уж слишком необузданным и своевольным оказался ранее не развиваемый источник силы. Пламя было странным: то ластилось, как котёнок, обволакивало всё вокруг, и нежным тёплым ручейком плескалось в каждой клеточке её тела в такт сердцу и дыханию, то как яростный хищник, обезумевший в своей маленькой клетке с проржавевшими прутьями, толчками билось под кожей, причиняло боль, и грозилось разнести, испепелить всё вокруг, стоит ей лишь на мгновение ослабить контроль.       Наставник лишь развёл руками, когда она обратилась к нему за помощью спустя несколько месяцев упорных самостоятельных мучений под руководством записей некого Свена Маера. Клаус, как оказалось, сам пламенем не обладал, лишь видел, как его осваивал тот самый таинственный друг, по чьим записям она и училась, и чьё лицо ему неоднократно виделось, когда он смотрел на неё. Правда, ещё спустя несколько дней мужчина всё же помог: принёс несколько книг по психологии и медитациям. Ничего аномального или специфического, простые научно-популярные издания про концентрацию внимания, улучшение работы мозга и управление собственными эмоциями. И несмотря на довольно скептическое отношение поначалу, эти, казалось бы, совершенно не имеющие никакого отношения к управлению внутренней энергией вещи действительно помогли.       Спустя несколько часов медитаций, когда в голове не оставалось совершенно никаких посторонних мыслей, только тягучая, вязкая пустота, пламя подчинялось. Сначала нехотя, будто опасаясь, осторожно подходило всё ближе и ближе, и вспугнутое тут же вырвалось на свободу и пропало, когда она, обрадовавшись первым успехам, потеряла на доли секунды концентрацию. Вторые попытки были уже более осторожные и сосредоточенные, как и третьи, и четвёртые, и все многочисленные последующие. Несколько раз в день, терпеливо и упорно, медленно и осторожно, будто укрощая дикого зверя. Один неверный шаг — и все усилия рассыпятся впустую.       Сначала получалось мало, сущие крохи и те давались с огромным трудом. Затем с каждым разом всё лучше и лучше: вызывать, направлять, подчинять своей воле. Каждый следующий вызов пламени давался легче, и лишь спустя полгода она осознала, что какие бы эмоции ни испытывала, какие бы мысли ни крутились в её голове, пламя всё равно подчинялось. Иногда его становилось труднее контролировать, иногда оно было слишком разрушительно или ему наоборот не хватало мощи, но так или иначе оно послушно откликалось на её зов, разливалось по телу, наполняло силой и уверенностью. Вместе с пламенем усилился и её внутренний голос: он больше не нашёптывал, изредка появляясь на периферии сознания, он был с ней всегда. Тсунаёши знала. В голове просто появлялась нужная информация, будто и всегда там была. Она знала, когда стоит захватить с собой дождевик или зонтик, а когда, несмотря на заверения синоптиков, дождя не предвидится, она знала, в какой переулок лучше завернуть, чтобы сократить путь, или что дуло винтовки стоит отклонять чуть сильнее, ведь спустя пару секунд будет довольно сильный порыв ветра. Она просто всё это знала и активно пользовалась, стараясь доверять своему чутью как самой себе.       И это приносило свои плоды: она ещё не запорола ни одной миссии, не получила ни одной серьёзной травмы и даже пару раз удостаивалась скупой похвалы Клауса. Что же касается самого мужчины, то он просто наблюдал за её стараниями со стороны, изредка принося из лаборатории новые изобретения, которыми ей предстояло пользоваться в дальнейшей работе.       SOFFO оказалась не маленькой конторкой, как ей казалось изначально, а вполне себе огромной организацией, сетью раскинувшей свои офисы и лаборатории по всему миру. В Азии на данный момент уже работало пять офисов, не считая главного, совмещённого с исследовательским центром. И шестой офис, куда как оказалось ей и предстоит отправиться работать в дальнейшем, был как раз на стадии формирования. У каждого свой наблюдатель, у каждого свой штат сотрудников, действующих при поддержке главного офиса. И именно из него брюнет и приносил ей новинки на пробу, чтобы оказавшись в самостоятельном плавании, она могла использовать предоставляемые ресурсы по максимуму.       Пули в своеобразной мягкой оболочке, только вместо краски внутри концентрированное пламя посмертной воли. Именно их девочка и любила больше всего. Одна винтовка, несколько разнообразных пуль, и столько вариантов применения. С Дождём можно задержать врага, замедлить, поймать и допросить позже, с Солнцем помочь раненому союзнику, а Ураганом или Облаком разрушить целые здания с одного выстрела, главное нужную точку правильно определить.       Пару раз мужчина приносил разнообразные пистолеты, автоматы, метательные ножи и даже гранаты с базукой приносил, которую Тсунаёши даже поднять в нужную для стрельбы позицию толком не смогла. Приносил и странный баллончик, от которого за версту фонило пламенем Тумана. Штука оказалась просто изумительной, идеальный камуфляж, держащийся до 24 часов.       Но самой лучшей разработкой, помимо своего Вулкана, Тсунаёши считала именно кольцо, которое однажды принёс ей наставник. Но, в отличие от большинства прочих разработок, так и не унёс обратно. Оставил у неё на пальце. Кольцо маленькое, аккуратное, не привлекающее к себе внимания, вот только когда она зажгла пламя посмертной воли, то вспыхнуло оно сначала именно на кольце и только после, с секундной задержкой, заструилось по телу с такой силой, как никогда до этого.       Она лежит неподвижно, замедляя дыхание, и пристально следит сквозь оптику прицела за выходом из отеля. Полчаса. Где-то полчаса назад он зашёл внутрь и скоро должен выйти.       Ровно. Дышать ровно, как она не раз делала на тренировках. Если дыхание ускорится, пальцы могут начать подрагивать, и повысится риск того, что она промажет. Тогда цель начнёт метаться в панике или телохранители прикроют, и шанс будет упущен. Придется снова выслеживать, ждать удобного момента, стараться застигнуть врасплох, когда он хоть немного расслабится, а шкафы в чёрных костюмах перестанут пристально вглядываться в окна многоэтажек и крыши ближайших домов.       Замедлить сердцебиение, успокоиться. Девушка неловко передёргивает затёкшими плечами и снова замирает перед винтовкой. Выкинуть из головы все мысли, оставляя вакуум из звенящей спокойной тишины. Чуть расслабить плечи и руки.       Цель, наконец, покидает здание отеля, направляясь к чёрной иномарке с тонированными стёклами.       Проверить с какой стороны дует ветер, насколько он сильный, слегка отклонить прицел, буквально на полмиллиметра в подветренную сторону. Глубоко вдохнуть носом, выпустить весь воздух из лёгких через рот, задержать дыхание.       Палец осторожно нажимает на курок, когда тучный лысый мужчина останавливается перед тем как сесть в машину, чтобы перекинуться парой слов со шкафоподобными мужчинами в тёмных костюмах.       Плечо обжигает отдачей, лёгкие снова наполняются воздухом. Она справилась, учитель непременно будет доволен.       Мужчина медленно оседает на землю, по лицу тонким ручейком течёт кровь из аккуратной дырочки точно в центре лба. Начинается суматоха, паника.       — Неплохо сработано, Ёши-чан, — улыбается мужчина, всё это время сидящий рядом на крыше.       — Знаете, в Вашем исполнении японские суффиксы звучат больше издёвкой, чем служат своему истинному назначению, — отзывается девочка.       — Знаю, поэтому и использую, — мужчина пристально вглядывается в армейский бинокль, проверяя работу ученицы. Девочка сработала, на удивление, чисто для первого раза. — Ну и как ощущения?       Она спокойна, немного радостно улыбается, отстраняясь от винтовки и отряхивая тёмную рубашку от пыли. В голову ещё не пришло осознание произошедшего. На крыше на некоторое время затягивается немного неловкая тишина, нарушаемая лишь ветром и лязганьем металла, когда девочка начинает аккуратно разбирать винтовку, упаковывая оную в чехол. Мужчина садится рядом, опирается спиной о парапет и, достав из кармана неизменную пачку сигарет, прикуривает. Немного раздумывает, стоит ли предложить ученице, но всё же прячет пачку в карман джинсов и делает первую затяжку.       — Ощущения. Даже не знаю, — словно пробует на вкус слова девочка. В груди медленно поднимается горький осадок, отдавая в виски болезненными вспышками. Вакуум тишины в сознании, предшествующий выстрелу, сменяется какой-то отчаянной паникой, заставляя пальцы рук подрагивать. Ноги плохо держат, так что она медленно опускается на пол так же, как и учитель, прислоняясь спиной к парапету. — Странно. Вроде и понимаю, что я сама согласилась на это и должна быть к такому готова, но с другой стороны… — нерешительно замолкает, когда губ касается солёная влага. — Это всегда так?       — Как так, Ёши-чан? — участливо спрашивает мужчина.       — Гадко. Чертовски гадко и противно от себя. Так, что хочется ногтями выковырять сердце из грудной клетки, чтобы не болело, — отвечает девочка, сжимая пыльную ткань футболки в кулак в районе груди.       — Всегда, — кивает собеседник, вглядываясь в облака и выпуская изо рта тонкую струйку терпкого дыма. — Ничего не чувствуют только те, кто уже похоронил часть себя, свою человечность, если быть точнее. Так что, если ты не надумала становиться безжизненной машиной для убийства, Ёши-чан, то так будет каждый раз, когда будешь отнимать чью-то жизнь. Даже если этим самым ты сможешь спасти кого-то.       — У вас тоже так? — она обхватывает подрагивающие плечи руками и также поднимает голову к небу.       — Да, каждый раз, — губы расползаются в горькой усмешке. — Но знаешь, есть способ сделать так, чтоб стало легче.       — Звучит так, будто вы мне наркотики предложить собираетесь, — раздаётся в ответ.       — Хах. Ну раз шутишь, значит всё не настолько плохо, как могло бы быть, — мужчина задумчиво покусывает фильтр почти дотлевшей сигареты. — Хотя в каком-то смысле такой способ и можно сравнить с наркотиками — поначалу хорошо, а потом рано или поздно накроет откатом, похлеще чем от первой дозы. Да и соскочить, если начнёшь, не получится.       — Рассказывайте уже, раз начали, — она медленно поджимает колени к груди, будто стараясь как можно сильнее сжаться.       — Постарайся создать в голове какое-то хранилище. Это может быть ящик, сейф, аквариум, да что угодно, даже тайная комната с василиском на страже. И всё связанное с работой, всё что заставляет чувствовать себя самой последней тварью складывай туда.       — Похоже на текст из книги по психологии, которую Вы советовали мне недавно, — теперь в горькой усмешке растягиваются уже её губы. — И эта чушь действительно работает?       — Кто знает, — отзывается мужчина.       — А что будет потом? — и, заметив непонимающий взгляд, уточняет. — Ну, когда этот склад полностью заполнится? Новый создавать?       — Нет, Ёши-чан. Тогда как раз и накроет… И именно тогда только от тебя будет зависеть, сможешь ли ты справиться с этим и жить дальше или раз и навсегда утонешь в ненависти к себе…