Задерживая дыхание

      — Давай, шевели булками, Ёши-чан, — в очередной раз донеслось из её наушников, заставив девочку вздрогнуть и чуть было не споткнуться об некстати попавший под кроссовки камешек. — Медленный киллер — дохлый киллер.       Тсунаёши лишь крепче стиснула зубы, послала мысленно несколько не особо лестных эпитетов в сторону своего наставника и постаралась немного ускориться. Если она правильно помнила, по маршруту до точки назначения осталось чуть меньше километра. Там у неё будет около пятнадцати минут на отдых, а потом придётся ещё и обратно бежать. Сделав упор на руки, перекинула тело через невысокое парковое ограждение, весьма болезненно получив рюкзаком по ягодицам при приземлении, и понеслась дальше через детскую площадку. Спустя пару секунд в ограждение врезалось несколько пейнтбольных шариков, оставив на камне красное пятно. Пронесло. Если бы она замешкалась, получив «пулю», утренняя пробежка резко бы осложнилась в разы. Куда уж больше?! Ей и так иногда начинало казаться, что она рано или поздно сломается под весом рюкзака, заполненного железом килограмм на двенадцать…       Клаус Вагнер забрал её из Намимори весной прошлого года. На тот момент в её голове пестрили картинки, где она разложит вещи в своей новой комнате, потом будет длинный разговор, где мужчина расскажет ей о мафии и всём том, чему он планировал её обучать. Может сразу отправится вместе с ней в тир или ещё куда, может будут подбирать ей подходящее оружие, и только после, спустя пару дней, начнутся тренировки.       Впрочем, как выяснилось потом, рассказ о теневом мире мужчина всё же планировал, правда немного позже, когда разберётся со своими делами. Поэтому вместо разбора вещей в новой комнате девочке пришлось последовать за ним до какого-то кафе, где её на несколько часов оставили одну с сумками. По возвращению брюнет лишь кинул короткое «уходим» и, подхватив большую часть вещей, направился к выходу. Тсунаёши и оставалось только быстро кинуть на стол несколько купюр, приблизительно соответствовавших стоимости её заказа, и, схватив свой рюкзак, последовать за мужчиной. Такси, аэропорт, самолёт. И вот они уже не в привычном тихом Намимори, а в удушливом в своей быстротечности Шанхае.       На борту поговорить не получилось: новоявленный учитель сидел через проход, а самой девочке пришлось отнекиваться от жутко навязчивого ребёнка на соседнем сидении и его слоноподобной мамаши, навязывающей своё общество, мнение и советы несмышлёному подростку. Токио оказался странным, совершенно непривычным и вообще Шанхаем. Девочка настолько увлеклась своими мыслями и переживаниями, что даже не обратила внимания на название рейса, которым им впоследствии пришлось лететь. С таможенным контролем в аэропорту проблем не возникло, так что спустя час они уже снова были в такси. Шатенка прилипла к окну и всю дорогу с упоением рассматривала улицы, прохожих, да что угодно. Всё было такое новое и непривычное, захватывающее. Множество рекламных вывесок, баннеров, толпы людей, плотным потоком несущихся по своим делам.       — Вылазь, приехали, — мужчина резко распахнул перед ней дверь такси, так что она, практически прилипшая к оконному стеклу, чуть не вывалилась на асфальт.       Машина остановилась перед входом в высотное жилое здание какого-то унылого тёмно-серого цвета. Тсунаёши вышла из такси, повесила рюкзак на одно плечо и молча проследовала за мужчиной через просторное парадное к лифтам, а позже, по приезду на нужный семнадцатый этаж, к железной двери с кодовым замком, такой же невзрачной как весь дом, этаж и остальные двери в зоне видимости.       — Итак, запоминай, второй раз повторять не буду, — мужчина скинул обе сумки на пол в проходе и похлопал себя по карманам в поиске чего-то, но так и не найдя нужного, лишь слегка нахмурил брови. — Туалет, ванная, твоё временное пристанище, моя спальня, — по очереди указал на ряд белых дверей. — У тебя есть где-то полтора часа, чтобы разобрать вещи, принять душ, нашкрябать на листке бумаги вопросы, которые тебя больше всего волнуют и собрать в рюкзак вещи на три дня, — он ненадолго замялся, стараясь что-то припомнить. — Карту города купи себе сама, потеряешься — искать не буду. Фэнгченг комьюнити, 58 дом, квартира 1706. Ключи выдам чуть позже.       — Ясно, — девочка спокойно кивнула и подхватила ручку своей спортивной сумки.       Оставшись в одиночестве в незнакомой квартире, она зябко передёрнула плечами и направилась в указанную комнату. Разложила скудные пожитки на полки в шкафу, сбегала в душ, просушила полотенцем волосы и успела написать лишь несколько вопросов на тетрадном листе, до того как входная дверь снова хлопнула. Правда побеспокоили её лишь спустя обещанных полтора часа, когда она всё же закончила со всеми намеченными делами.       В этот раз они ехали не на такси: Клаус сидел за рулём, зажав между губ зажённую сигарету, испускающую тонкую струйку дыма в приоткрытое окно. Тёмный салон автомобиля пропах табаком настолько сильно, что всё время тянуло сморщить нос и прочистить горло или сделать пару глотков воды, чтобы избавиться от этого запаха, казалось, проникающего даже под кожу.       — Спрашивай, — мужчина ненадолго оторвал взгляд от дороги, повернув голову в её сторону. — Ехать ещё два с половиной часа. Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы удовлетворить своё любопытство, Ёши-чан, — глаза снова вернулись к дорожному полотну. — Боюсь, что на большее меня не хватит.       — Куда мы направляемся? — не хотелось снова наступать на те же грабли, как в случае с Токио-Шанхаем.       — Нинбо, — тут же ответил. — Довольно большой город, стоит признать. У меня там появилась кое-какая работёнка, а ты заодно будешь учиться на практике.       — Вы… — только и смогла потрясённо выдохнуть девочка.       — О Боги, — прыснул брюнет. — Ты слишком узко мыслишь, Ёши-чан. Работа наёмника не заключается исключительно в убийствах. Есть ещё много чего незаконного, за что готовы платить деньги, — бросил короткий взгляд на девочку и уже не сдерживаясь рассмеялся. — Ты что, всерьёз думала, что я потащу тебя на что-нибудь грязное и мокрое?! Я не идиот, Ёши-чан. Мне не нужна девочка с поехавшей крышей под боком. Психику закалять нужно точно так же как и тело: понемногу поднимать ценз и давать привыкнуть.       — Простите, — она смущённо отвернулась, но всё же вспомнив, что время ограниченно, а вопросов на листке в заднем кармане джинсов слишком много, постаралась взять себя в руки. — Расскажите мне, пожалуйста, о теневом мире.       — Это слишком обширное понятие, Ёши-чан, — стряхнул с сигареты пепел в щель окна. — Что конкретно ты хочешь знать?       — Вы упоминали мафию, — шатенка пыталась сформулировать вопрос поточнее, но мысли упрямо расползались в голове, не желая складываться во что-то ладное. — И Вы говорили о том, что находитесь под покровительством независимой организации. Так в чём разница? И то и то нелегально, связано с преступностью и методы те же, если исходить из того, что я слышала по телевизору.       — Смотрела фильм про крёстного отца? — собеседница утвердительно кивнула. — Там есть доля правды… На самом деле разница достаточно велика. Да, методы одни и те же, в большинстве своём. А вот организационная структура и степень свободы довольно сильно отличаются. Если говорить аналогиями, то мафиозная семья скорее похожа на небольшое королевство, с моей точки зрения. Беспрекословное подчинение главе семьи, закреплённая за семьёй территория и довольно сложные взаимоотношения с соседями. Бизнесмены с маленькой армией и беспрекословным соблюдением Омерты. Независимые организации же значительно разнятся, даже друг от друга. Ту, в которой на данный момент состою я, скорее стоит сравнивать с агентством по оказанию особых услуг. Довольно чётко прописанные контрактом обязательства, относительная свобода выбора, да и поддержка неплохая. Понятное дело, что круглосуточно сидеть на всём готовом и пинать балду не разрешается, но вот выбрать задание себе по душе или отказаться от категорически не устраивающей тебя работы возможность есть. Да и территории у нас своей нет, как и какого-то жесткого критерия в отборе клиентов, разве что кроме платежеспособности.       — Вы так красиво всё описываете, — Тсунаёши невесело улыбнулась, сцепив пальцы в замок. — Будто Вам действительно всё нравится.       — Более чем, — кивнул мужчина. — У меня есть стабильная работа, поддержка, прикрытие и практически полная свобода действий. Не вижу повода для недовольства. Далеко не весь теневой мир такой лояльный к своим людям.       — Вы знали и другую сторону? — девочка подняла глаза от своих рук.       — Другая сторона и забрала у меня друга, — отозвался он.       — Простите, — она действительно почувствовала себя неловко, будто случайно залезла туда, куда заходить совершенно не стоило.       — Пустое, — отмахнулся мужчина, выдав свои эмоции лишь кристалликами льда, на несколько мгновений появившихся во взгляде. — Неужели это всё, что ты хотела узнать, Ёши-чан?       — А…       Дальнейший путь промелькнул практически незаметно. Тсунаёши ёрзала на сидении и заваливала мужчину вопросами, давно вышедшими за рамки составленного списка, лишь к теме погибшего друга старалась не притрагиваться, пытаясь как можно незаметнее обойти острые углы. Правда несмотря на усилия во взгляде мужчины всё равно периодически проскальзывали кристаллы льда, делавшие его лицо каким-то отстраненным и уставшим, будто весь мир разом взвалили на его плечи. Но на счастье девочки такие моменты не длились долго и уже спустя пару мгновений он снова возвращался к той лёгкой, немного язвительной манере, и пресловутому обращению Ёши-чан, звучащему скорее как издевательство. Он практически беспрерывно курил, отправляя бычки в приоткрытое окно, и тут же доставая новую никотиновую палочку из слегка помятой пачки, валяющейся в подстаканнике рядом с коробкой переключения передач. Она даже что-то сказала на тему того, что с тем как он курит и до смерти недалеко, он же в ответ рассмеялся, что и так уже мёртв.       Список предметов и навыков, которые ей предстояло освоить за ближайшее время поражал. Какой же глупой и наивной она была, думая, что для становления киллером достаточно лишь владения огнестрельным оружием. Общая физическая подготовка, языки, маскировка, холодное и огнестрельное оружие, некое подобие тактики и какое-то непонятное пламя, на вопрос о котором ей пообещали рассказать позже, когда она будет готова. А ещё не стоило забывать о самостоятельном изучении школьной программы. И это только вершина айсберга. В сознание даже закралась предательская мысль, что стоило смириться со своей судьбой и плыть по течению. Но она тут же прекратила подобные поползновения, яростно помотав головой из стороны в сторону.       В Нинбо они пробыли вместо обещанных трёх дней только два. Тсунаёши залегла на крыше многоэтажки с армейским биноклем и старалась докладывать обстановку, слушая в ответ едкие комментарии наставника через динамик гарнитуры. Впрочем, какими бы едкими и неприятными они ни были, учил мужчина на совесть.       После Нинбо неоднократно был Ухань, Тайчжоу, Чунцин, Чэнду. Были и Гонконг с Пекином, правда только единожды. По словам Клауса там были свои офисы организации, и заказы оттуда поступали только в случае, если все их исполнители были заняты или заказчик хотел нанять кого-то конкретного. Однако Тсунаёши не расстраивалась, у неё просто не было на это времени.       Хоть мужчина и не составлял для неё какого-то жесткого графика — тренировки не были регулярными и постоянными — выкладываться всё равно приходилось на двести, а то и все триста процентов. Иногда он просто с ней разговаривал, рассказывал истории, приводил примеры, объяснял непонятное. Иногда выдавал ей какие-то темы для самостоятельного изучения. Он не устраивал устных опросов, да и вообще не следил за тем, как она училась, но вот каждая последующая тренировка заставляла её использовать абсолютно всё, что она разбирала до этого.       Она параллельно изучала китайский, английский и итальянский, усиленно налегала на физику и историю с этикетом. Да и просто школьную программу приходилось учить, урывками правда, но всё же. Она читала всё своё свободное время, решала примеры по математике, сидя на заднем сидении его автомобиля, пока они в очередной раз переезжали с места на место, старалась синхронировать китайские радиопередачи и английские песни и нередко прямо так и засыпала на тетрадях и учебниках, измазав щёки чернилами.       Что же касается физических тренировок и наработки навыков, то тут фантазия мужчины не знала границ. Каждая новая тренировка выжимала её настолько, что казалось ещё чуть-чуть и всё, она сломается, рассыпется, умрёт. Но когда до этой грани оставались сущие крохи, он останавливался, поднимал её за шкирку, как нашкодившего котёнка, и оттаскивал куда-нибудь, где она наконец сможет отдохнуть. Он вытирал ею пол, оставлял ещё долго саднящие гематомы на теле и жестко бил по самооценке во время небольших спаррингов. А вот удары приходилось отрабатывать уже самой, раз за разом повторяя движения в своей комнате или где придётся, пока оно не отпечатается на корке подсознания. Когда же она один раз заикнулась, что снайперу нет нужды изучать боевые искусства, Клаус лишь в очередной раз вытер ею пол, а потом на пальцах объяснил, что какой бы хороший стрелок из неё не вышел, случиться может что угодно. И тогда только её собственные умения смогут ей помочь. Больше она к этой теме не возвращалась, не спорила насчёт надобности каких-либо навыков и с удвоенным рвением старалась впитать в себя как можно больше знаний за максимально короткий промежуток времени.       Самым любимым типом тренировок мужчины были своеобразные игры на выживание. И каждый раз правила отличались. Не было обычных пробежек, приседаний или отжиманий. Если она бежала, то бежала через весь город по заданному маршруту, петляя между людьми, а в динамиках наушников раздавались едкие комментарии. Сам же Клаус любил засесть в каком-нибудь не очень приметном месте с пейнтбольным ружьём наперевес. Первый раз, когда во время пробежки на её бедре расцвело красное пятно, а мышцу свело болью, она даже не поняла, что произошло. За что и поплатилась таким же пятном на щиколотке и плече. А потом мужчина просто вышел из своего укрытия, и пока она всё ещё стояла ошеломлённая, прицепил по три килограмма грузиков на «раненые» конечности, зафиксировал ногу, так чтобы невозможно было согнуть колено, и толкнул, мол давай, беги дальше. Когда же она, придя немного в себя, поинтересовалась, что это за цирк, у неё лишь спросили с жёсткой улыбкой:       — А если тебя ранят, ты не будешь убегать?! Просто останешься сидеть на одном месте и ждать, пока схватят и отконвоируют в допросную, или пока на месте пристрелят. Одна пуля — и нет больше Ёши-чан в мире живых и смертных, — едко припечатал наставник. Пришлось промычать что-то невразумительное и продолжить маршрут, стараясь не обращать внимания на косые взгляды прохожих, удивлённых столь экстравагантному внешнему виду.       Потом со временем она привыкла. Привыкла постоянно отслеживать обстановку вокруг себя, стараться определить опасные зоны, петлять между людьми, запутывать следы и максимально снижать возможный риск угодить под пулю. В дополнительную нагрузку добавился рюкзак на спину, постепенно заполняющийся железом. Не бросать же ей винтовку, перед побегом — так никакого оружия не напасёшься. Иногда на её маршруте даже попадались ловушки, правда исключительно в безлюдных местах, чтобы не навредить окружающим.       Бывало Клаус отправлял её следить за каким-то конкретным человеком. Заставлял полностью менять внешность на время или устраивал прятки по городу, давая ей фору в несколько часов. Вот только спрятаться так, чтобы он не смог её найти, у неё пока так и не получилось. Рекордом стали 27 часов, спустя которые он обнаружил её с каре тёмных волос и маленькой приметной родинкой над верхней губой в подсобке какого-то кафе.       Однако, были две вещи, которые не менялись из раза в раз.       Хоть он и таскал её вместе с собой на задания, объясняя тонкости работы прямо на ходу, он никогда не брал её с собой в офис организации, даже несмотря на то, что эта самая организация и спонсировала её становление киллером. Рассказывал о событиях, о смешных моментах, бурчал на загадочного Ву, но никогда даже близко не подпускал к офису.       Вторым же неизменным моментом были заказчики. Имея возможность выбирать заказы самостоятельно или отклонить именной, Клаус работал практически со всеми. Он мог заниматься шпионажем, а спустя пару недель устранить прошлого заказчика по заказу его конкурента, работал с политиками и якудза, не брезговал и мафией. Работа есть работа, как часто поговаривал мужчина. Только одно было неизменно всегда: Клаус Вагнер никогда не принимал заказы от Вонголы.       Каникулы, часть которых она провела в Намимори, были действительно сродни подарку свыше. Наставник умотал куда-то за границу, заявив что рано ей ещё на такое смотреть, а её отправил домой, отдохнуть пару недель, чтобы после с новыми силами вернуться к тренировкам. Мама встретила её в аэропорту, обняла, нежно поцеловала в макушку и, так и не выпуская её из своих объятий, направилась домой. А вот с Акирой отношения стали немного хуже: без контроля сестры он и вовсе забросил учёбу, стал ленивым, неразговорчивым и полностью погрузился в мир компьютерных игр, да и переходный возраст давал о себе знать. Тсунаёши же на это лишь пожала плечами, слишком мало у неё было времени на отдых и слишком много хотелось за это время сделать, чтобы отвлекаться на переменчивое настроение младшего брата.       Первые дни она просто приходила в себя: валялась на кровати почти до обеда, а после смотрела какие-то романтические комедии, свернувшись калачиком в гостиной на диване с газировкой и сладостями. Когда организм наконец перестал настолько трепетно и болезненно нуждаться в домашнем уюте, первым делом она отправилась в додзё. Ностальгия, казалось, пропитывала каждую клеточку тела, пока она переодевалась в уваги и хакама в небольшой комнатке с деревянными панелями, отведённой под женскую раздевалку. А потом, когда пальцы наконец привычно обхватили юми, а рука в какэ раз за разом натягивала тетиву, сердце будто пело. Пело вместе с до боли родным пением стрелы, пронзающей воздух и впивающейся своим острым наконечником в самый центр мишени.*       На свежий воздух, а именно на пляж её вытащили неугомонные Айко с Михо, безапелляционно заявившие, что нечего тухнуть в четырёх стенах, лука ей и в её спортивной школе должно было хватать, а вот подруги были только здесь, в Намимори. Впрочем, девочка особо и не сопротивлялась, так буркнула что-то для проформы и радостно улыбнулась, когда подруги с обеих сторон подхватили её под руки. Вода приятно холодила разгорячённую кожу, кусала волнами за щиколотки и убегала, утаскивая за собой мелкие песчинки. А она просто расставила руки в разные стороны и из-под полуприкрытых век наблюдала за бескрайней синей гладью. Михо тихо ойкнула, обратив внимание на не до конца сошедшие синяки от пейнтбольных шариков. А вот Айко увечья подруги вовсе не смущали — она, как обычно, тараторила без умолку, нескончаемым потоком вываливая на других сплетни и ненужную информацию, не интересуясь при этом желанием окружающих.       Именно из её непрекращающихся монологов, сопровождающих их и во время прогулки в парке, и во время посиделок в кафе мороженного, и даже у неё дома, куда наглые подруги завалились в один из дней без приглашения, она и узнала практически всю подноготную средней Намимори, куда изначально и планировала поступать вместе с девчонками. Но судьба раскидала их по разным углам: Тсунаёши в «Токио», Айко в среднюю Намимори, а скромницу Михо в престижную Мидори, где учились исключительно девочки.       В средней же Намимори вовсю зверствовал дисциплинарный комитет, с прошлого года возглавляемый неким Хибари Кёей. Хотя с приходом к власти на тот момент первогодки комитет стал скорее напоминать банду хулиганов, чем организацию, следящую за порядком. Все парни как один высокие, сбитые, грозные, да ещё и со странной причёской, а за любую провинность в наказание было избиение. Правда до битья девочек они не опускались, да и без причины не придирались, но хулиганьё хулиганьём, ей-Богу.       Тсунаёши же долго пыталась вспомнить, откуда ей знакомо это имя. Хибари… Хибари Кёя… Кажется, в младшей школе Айко много про него рассказывала. Но ведь было что-то ещё. Что-то, что не было связано со школой или неугомонной подругой. Воспоминания поднимались неохотно, будто кто-то старательно утрамбовал все старые картинки, навалив сверху тонны новых впечатлений. Хибари Кёя, именно так представился ей тот парень, который помог ей прошлым летом. Да, он был молчалив, немного сух и резок, да и поведение его выходило за рамки привычного, но образ отпетого хулигана, избивающего всех без разбора за малейшую провинность совершенно не вязался в её голове с тем странным парнем с летнего фестиваля.       В этом году у неё не было новой юката: старая стала безбожно мала, а купить новую как-то не дошли руки. Так что вместо традиционной одежды на ней красовался лёгкий летний сарафан нежно-голубого цвета, а на ногах — обычные сандалии вместо злополучных дзори. Сказать по правде, после того случая традиционную обувь вообще надевать не хотелось. Впрочем, дзори не её одну поймали в свои коварные сети. За несколько часов до выхода позвонила Айко, предупредив, что их с Михо ждать не стоит. Девочка подвернула ногу и теперь вместе с подругой находилась в травмпункте. Когда же Тсунаёши попыталась настоять на своём присутствии, её тут же поспешили заверить, что третий человек будет только мешать, и она просто обязана хорошо провести время за них троих. Шатенка лишь тяжело вздохнула, но указания всё же решила выполнить.       Ярмарка в этом году была просто бесподобной: чистой, аккуратной, а про разноцветные огоньки, натянутые над проходом, и говорить не стоило. Казалось, что в ночное небо просто добавили ещё немного звёзд. Вот только наслаждаться палатками желания особо не было. Хотелось тишины и спокойствия, природы, так недостающих ей в больших городах, посещаемых во время обучения.       На ту самую небольшую полянку она прихватила с собой только набор вагаси, купленных в небольшой, практически неприметной палатке, и бутылку холодного чая. Села, аккуратно поджав под себя ноги. Взгляд тут же очертил городские крыши, прошелся по линиям электропередач и кронам деревьев и остановился на бескрайней небесной черноте, усеянной светлячками-звёздами. Мысли в голове крутились как-то вяло и немного хаотично, словно присыпанные сонным порошком. Ей казалось мало. Несмотря на практически безвылазные изнурительные тренировки, еду и сон в обнимку с учебниками, прикладываемые усилия казались несущественными и недостаточными, чтобы отбиться от судьбы, выбранной для неё другими. Она уже вполне сносно стреляла, могла ненадолго затеряться в толпе или постараться оценить обстановку и выбрать наилучшее решение, но всего этого было слишком мало для того, чтобы отстоять своё право голоса.       Трава справа чуть зашуршала, но девочка даже не повернула головы — и так догадывалась, кто это мог быть, да и интуиция согласно кивала, а своему внутреннему голосу она доверяла безоговорочно. Тишину нарушили фейерверки, огненными цветами распустившиеся в небе. С этой поляны был просто изумительный вид, ведь именно за этим она сюда и пришла. Или не только…       Взгляд сам собой оторвался от горящего неба и прошёлся по его лицу, освещённому разноцветными всполохами салюта. Практически не изменился, те же холодные глаза, растрёпанные тёмные волосы и некое подобие скуки, чётко отпечатавшейся на лице. Вот только в этот раз и он не был в традиционной одежде: летняя школьная форма и красная повязка с надписью «Дисциплинарный комитет» на плече.       — Это моё место, — его слова заполнили тишину, враз наступившую по окончанию фейерверков.       — Прости, — она чуть улыбнулась, склонив голову на бок, и даже не подумала отводить взгляд. — Но ты сам привёл меня сюда в прошлый раз, Кёя-кун, — парень чуть передёрнул плечами, когда она произнесла его имя. Слишком фамильярно для практически незнакомцев. Но она видела его лишь второй раз в жизни и вполне возможно последний, так какая разница, что о ней подумают. — Я же могу тебя так называть?       Впрочем, ответа на её вопрос не последовало. Парень прошёлся по ней взглядом в ответ, на несколько секунд встретившись с её глазами своими холодными серыми, чуть прищуренными, а потом обратил внимание на маленькую коробочку традиционных сладостей. Она не приглашала, а он так и не спросил разрешения, просто протянул руку и подхватил маленький коричневый шарик пальцами, незамедлительно отправив его в рот.       — Я так понимаю, молчание знак согласия?! — пожала плечами и последовала его примеру, тоже отправив в рот порцию сладости.       — А ты, как я понимаю, наглый беспомощный зверёк?! — он чуть приподнял брови, следя за её реакцией, но так и не дождался ни возмущений, ни привычного страха.       — Почему же зверёк? — она, казалось, и вовсе не заметила остальных эпитетов. — Меня вообще-то Тсунаёши зовут. Савада Тсунаёши, — и ненадолго замолчала, что-то обдумывая. — Впрочем, мне не особо важно, как ты меня называешь, — девочка снова замолчала, неторопливо сделав несколько глотков чая, а потом, когда тишина уже начала давить на плечи, а любопытство большими мохнатыми лапами раздирать её изнутри, всё же спросила. — Так почему зверёк?       — Мелкая, наглая и самонадеянная, — всё же ответил брюнет. Вот только во взгляде читался интерес.       — Почему мелкая?! — удивилась она. Ну насчёт последних двух всё и так было понятно: он был не единственным кто ставил эти качества ей в укор, Клаус тоже нередко выговаривал ей за излишнюю самонадеянность и наглость тогда, когда это не требовалось. — Мы с тобой в одной параллели учились, — подумав, добавила. — Правда так и не пересеклись в одном классе ни разу, что странно.       — Вао, — повернулся в её сторону, а взгляд был полон насмешки. — Тогда почему же ты сейчас не в средней школе?       — В средней, только не здесь, а в Токио, — она широко улыбнулась, заправив за ухо выбившиеся из высокого хвоста пряди. Он машинально проследил взглядом за её рукой, чуть задержался на шее, плечах, где свободно болтались тонкие лямки сарафана, и, чуть нахмурившись, прикрыл глаза, отворачиваясь. — Так что и не мелкая я вовсе.       — Мелкая, — отрезал парень.       — Ты невыносим, — буркнула, обиженно поджимая губы. — Ты какой-то слишком колючий, Кёя-кун, как ёжик или газировка, — чуть помедлила, прежде чем окончательно определиться. — Хотя всё же на ежа ты похож больше, чем на сладкую шипучку. Пенки в тебе не хватает, — всё время находясь рядом с таким человеком, как Клаус Вагнер, крайне сложно не начать язвить.       — Наглая и самонадеянная, — она ожидала ответную колкость, недовольный взгляд стальных глаз, направленный в её сторону, ну или какое-то движение, вполне возможно нападение. Подруги, конечно, говорили, что он девочек не трогает, но она вела себя уж слишком нагло, полностью соответствуя его характеристике. Плела словесные кружева, самонадеянно совала руку в клетку голодного хищника, не думая о последствиях. Чувствовалось в нём что-то такое странное, древнее и необузданное, сдерживаемое, сильное, только выпусти и тут же сметёт лавиной, порвёт в клочья об острые скалы. И в голове была чёткая уверенность: если бы он всё-таки напал, то даже год регулярных занятий под руководством наставника не помог бы ей спасти свою шкуру, не говоря уже о нулевых шансах на победу в схватке. Но он не напал, просто повторил сказанную ранее фразу, будто относился к ней с каким-то снисхождением, как… Действительно, как к мелкому неразумному зверьку, за которым забавно наблюдать, даже несмотря на то, что тот и протянутые пальцы в процессе игры до крови искусать может.       Она непроизвольно вздрогнула, когда он резко поднялся на ноги, отряхнул штаны от налипших травинок и, не прощаясь, направился обратно в сторону торговых палаток, прихватив с собой её початую бутылку с чаем. Снял крышку, сделал несколько больших глотков и метко отправил опустевший пластик в урну.       К щекам прилила краска, пока она молча смотрела в его медленно удаляющуюся спину.       Странно это всё: и парень, и ситуация, да и день какой-то сумбурный выдался.       — И что это было, Тсунаёши? — лишь и смогла выдавить она в пустоту, когда его силуэт окончательно смешался с суетой ярмарки. Но на этот вопрос ей отвечать никто не собирался. _______________________ какэ — перчатка с тремя или четырьмя пальцами, для стрельбы из лука.