Задерживая дыхание

      Тсунаёши была не права, когда думала, что в организации ей будет плохо, что её будут как-то ограничивать или попробуют управлять, заставляя идти по нежеланному маршруту с помощью угроз и шантажа. У неё оказались чудесная команда, более чем адекватное начальство и полная свобода действий.       Нет, в организации были свои правила, да и обязанности за ней определённые всё же имелись, ну а где их нет. Не заводить отношения внутри коллектива, не брать заказы в обход организации, а если уже обратились лично к ней, то заключать договор и перенаправлять к наблюдателю, ну и определённый процент своего времени посвящать работе, а не просто штаны в офисе просиживать.       Девушка откусила бутерброд и сделала глоток ароматного чая, возвращая чашку с забавным насупленным ёжиком обратно на стол. Работы сегодня не предвиделось, со своими заказами она справилась ещё на прошлой неделе, оставшееся время решив посвятить учёбе. Через несколько недель должны были быть переходные экзамены в старшую школу, и хоть учебное заведение, в силу занятости, она не посещала, но прикрытие для родных никто не отменял. Вряд ли бы мама оценила, если бы в один из дней она заявила, что работает снайпером в организации наёмников. Такая информация вряд ли бы вызвала улыбку на лице близких людей. Хотя, как на подобную новость бы отреагировал Емицу, она и предполагать не бралась, учитывая специфику его собственной работы и её весьма неоднозначный характер. Впрочем, её имя нигде не фигурировало, заменяясь кодовым обозначением WASOFFO.06.05 для заказчиков и контрактов, и только несколько папок, хранившихся в закрытых архивах организации, содержали её имя и личные контактные данные.       Сузьюм собиралась зайти вечером, и Тсунаёши искренне надеялась, что удастся в очередной раз уломать девушку на помощь с учёбой. Квадратные уравнения категорически отказывались решаться, а когда там появлялась дополнительная латинская буква, обозначающая параметр, мозги вообще начинали в трубочку сворачиваться или завязываться узелками, и обойтись без чьей-либо помощи было никак нельзя.       Несмотря на первое впечатление, заключающееся в одном ёмком слове «психи», коллектив ей нравился. Наблюдатель появлялся в поле зрения редко, в основном лишь для того, чтобы раздать миссии и собрать отчёты о проделанной работе. Аой же была немного навязчивой и жутко болтливой, но от того наблюдать за ней становилось только забавнее. Савада с милой улыбкой, как болванчик, кивала головой и восторженно или сочувственно восклицала, когда девушка рассказывала о своих переживаниях, спустя несколько дней миссий-загулов. Уж очень ей хотелось замуж за того единственного и неповторимого принца на белом коне, который даже у неё в голове каждый раз выглядел по-разному. Сузьюм же, напротив, была закоренелым мизантропом, предпочитая компанию пробирок и реактивов человеческому обществу. Но и с ней, на удивление, поладить оказалось достаточно легко. Девушка была немногим старше самой Тсуны, училась в медицинском колледже, перескочив несколько классов школьной программы, и, несмотря на свою приверженность здоровому образу жизни, правильному питанию и какой-то своеобразной дисциплине, просто обожала чёрный шоколад и крепкий кофе. Собственно, с помощью этого шатенка и смогла задобрить «вредную коротышку», как отзывалась о ней Аой. Сузьюм помогала с точными науками, а взамен Тсунаёши старалась при каждом удобном случае забежать в магазинчик сладостей и разжиться плиткой хорошего чёрного шоколада.       С братьями у неё отношения сложились тоже довольно неплохие. Неил оказался вполне себе приятным парнем, немного своеобразным, помешанным на взрывчатке и разрушениях, но, в целом, довольно неплохим и интересным собеседником. Правда, был у него один довольно существенный, на её взгляд, минус — он был дальтоником. Девушка ничего не имела против и не располагала какими-либо предрассудками на этот счёт, если бы он не работал с детонаторами. Неверный провод — и они все рискуют взлететь на воздух. Когда же она, уже обвыкшись и осмелев в новом коллективе, поинтересовалась, как он с таким недугом не боится без пальцев остаться, он лишь рассмеялся в ответ.       — Ёши-чан, ты фильмов пересмотрела. Какая разница, какого цвета провод, главное — откуда и куда он ведёт. А что касается пальцев, — парень протянул в её сторону ладони тыльной стороной вверх, демонстрируя многочисленные рубцы, опоясывающие пальцы, как кольца. — Так не впервой. Если просто оторвёт — не настолько печально. Прирастить — пары часов дело, если с помощью квалифицированного Солнца. А вот если на части разорвёт, то тут уже сложнее — отращивать заново занятие не из приятных, даже с использованием пламени. Хотя наша Сузьюм в плане медицины настоящий гений. Ворчит, правда, много, но руки из нужного места растут.       Что же касается Хавьера, то тут всё было немного сложнее: мужчина не пересекался с ней ни интересами, ни образом мышления. Их общение, в отличие от остальных, так и не перешло в разряд дружеского. Однако, это вовсе не мешало Тсунаёши чувствовать себя комфортно в его обществе.       Единственным человеком в их маленьком коллективе, с которым девушка не смогла поладить, был их программист — этакий синий чулок, несмотря на наличие жены, по уши влюблённый в ветреную Аой. Мужчина был немногословен, а если и говорил, то исключительно по делу, тихим голосом, пряча глаза за уродливыми круглыми очками. Из-за своего компьютера он вставал редко, к общим посиделкам не присоединялся и вообще старался вести себя ниже травы, тише воды.       — Мне с ресепшена написали, что в десятый домик заказали особый чай.       Слова прозвучали слишком неожиданно в установившейся тишине, и Тсунаёши, неловко дёрнув рукой, опрокинула остатки чая на несколько черновиков, над которыми билась уже около часа. Досадливо простонала, откидываясь назад на барном стуле и запуская пальцы в волосы.       — Ну нельзя же так неожиданно, Ичиро-сан, — девушка аккуратно подняла один из листков за уголок, наблюдая, как коричневые капли быстро заскользили вниз. — Ну заказали чай, а мы тут причём? Это вопросы к кухне или обслуживанию номеров, без понятия кто за это ответственный?       — Эм, это не совсем чай, Тсунаёши-чан, — донеслось из-за мониторов. — Это наш наблюдатель решил такой заковыристый ритуал для заказчиков сделать. Заселись в десятый домик, купи элит-пакет, переплатив за услуги почти в три раза, и закажи особый чай. Тогда с ресепшена ему сообщают, и он уже идёт с клиентом разговаривать. Проблемка в том, что Фен Хао нет на территории рёкана.       — А где он? — машинально спросила Тсунаёши, а потом всё же попыталась вникнуть, что от неё хотят. — Так сходите Вы, Ичиро-сан. Вы же вроде в курсе, как всё это происходит. Я про эти расшаркивания вообще впервые слышу.       — Прости, не могу. Я для Аой-чан за камерами наблюдения смотрю, — как-то слишком вдохновлённо произнёс мужчина. — В стеллаже на верхней полке папка с портфолио и прейскурантом и папки с формами стандартных договоров. Возьми несколько на всякий случай.       — И это все инструкции? — девушка недовольно поджала губы, но со стула всё-таки встала: если Ичиро-сан делал что-то для обожаемой Аой, для остального мира он становился потерянным. — А если я что-то напортачу?       — Иди уже, не заставляй клиента ждать, — замахали на неё рукой из-за мониторов.       Шатенка раздражённо фыркнула на такое обращение и направилась к указанному стеллажу за документами, вышла из комнаты отдыха, на ходу просматривая содержимое папок, чтобы хоть приблизительно понимать, о чём идёт речь. Обычно она получала уже краткое изложение сути задания с выкладками аналитиков и нередко дополнительными материалами, собранными Ичиро и Аой. Оставалось лишь прийти на место, выполнить свою часть работы и уйти. Пару раз она даже близнецов, во время их задания, прикрывала с крыши, но вот с бумагами доводилось работать впервые.       Мощённая дорожка кончилась как-то слишком быстро — она только и успела просмотреть по диагонали первую страницу договора. Сделала глубокий вдох-выдох, пока сердце, казалось, колотилось где-то в районе желудка, и, наконец набравшись смелости, постучала. Ответа не последовало. Либо развернуться и уйти, либо переступить через неловкость, смешанную с капельками страха и, несмотря на отсутствие ответа, войти внутрь. Она ещё ни разу не видела заказчиков, но в голове они представлялись полноватыми мужчинами с отталкивающей внешностью, золотыми зубами и ни одного участка кожи, не покрытого татуировками.       Вот только то, что она увидела за дверью, ей и в самых страшных кошмарах привидеться не могло. Нет, парень, сидящий за низким столиком, был определённо красив: тёмные волосы, точёные черты лица, на которых уже практически не осталось юношеской округлости, и тёмно-серая юката, так хорошо сочетающаяся с жидким металлом глаз. Проблема заключалась лишь в том, что она узнала человека, сидящего перед ней, впрочем, как и он её — уж слишком широко глаза распахнулись, выражая крайнюю степень удивления. Никто из них не ожидал встретить другого в этом месте.       — Зверёк? — он оправился от удивления гораздо раньше, чем она, и изучающе окинул взглядом, чуть дольше задержавшись на голых ногах, бесстыдно выглядывающих из-под любимых коротких шорт.       — Кёя-кун? — пробормотала она в ответ.       — Спортивная школа-интернат?       — Особый чай?       — Отвратительный сервис, — закончил их короткую перепалку парень, а Тсунаёши заливисто рассмеялась.       Ему просто нужен был чай, самый обычный чай, а не услуги наёмников. Просто слишком много совпадений для одного вечера. Она сбегала обратно в комнату отдыха, вернула папки на место и заварила недавно привезённый близнецами чай с персиком, кажется, себе в любимую кружу с ёжиком, ему — с канарейкой. Как же нелепо это смотрелось: традиционный отель, низкий столик, он в юката, весь такой спокойный и умиротворенный, и она, растрёпанная, в шортах с майкой и лукавыми искрами в голубых глазах.       Так приятно и одновременно странно было говорить с этим человеком. Он отвечал редко, немного холодно и был довольно скуп на эмоции, но вот глаза говорили достаточно, чтобы она могла сделать свои выводы. Какие-то банальные темы: школа, спорт, увлечения; она говорила и говорила, в своей бесцеремонности и навязчивости напоминая себе Аой. А он просто слушал, иногда вставляя немного резкие комментарии, на которые она лишь ещё шире улыбалась, и всё же отвечал на заданные вопросы. Сжато, коротко, но отвечал. Иногда она замечала, как он машинально пытается выхватить какое-то оружие, по-видимому, спрятанное в рукавах юката, когда она становилась слишком невыносимой, но потом всё же одергивал себя, стараясь сохранить спокойствие.       Они проговорили до глубокой ночи, пока она, уже изрядно зевая, не извинилась и отправилась спать к себе, пожелав знакомому спокойной ночи. Ближе к концу разговора, Тсунаёши начала замечать, что парень всё чаще уходит в себя, что-то обдумывая. И только в самом конце, когда она ненадолго обернулась, прежде чем прикрыть за собой дверь, его взгляд изменился, больше не был затуманен мыслями — он уже что-то для себя решил и уже вряд ли изменит своё решение.       А на следующий день, когда она постучала в дверь его домика, в помещении была только пожилая уборщица…       Последний год выдался довольно напряжённым: сначала освоение пламени, потом миссии и, наконец, начало самостоятельной работы в организации. Тсунаёши крутилась как волчок, стараясь успеть сделать всё намеченное, совладать с внутренней силой и не отстать от одногодок по школьной программе. Ещё в самом начале обучения Клаус каким-то неведомым образом оформил ей экстернат и всё, что от неё требовалось — это три раза в год сдавать экзамен: не ниже 80 по всем предметам — любая другая оценка автоматически приводила к окончанию её свободного образа жизни. Отпуск, сам собой появлявшийся, когда наставник брал трудные одиночные миссии и на несколько недель отбывал в неведомые дали, приходилось проводить над учебниками, наврав скучающей матери про спортивные лагеря, школьные поездки, соревнования и ещё какие-то важные причины остаться на каникулы в пансионе, а не приехать к родне.       Поэтому, когда спустя почти полтора года отсутствия, она наконец переступила порог родного дома, то на несколько мгновений даже засомневалась, туда ли она попала. Девушка с недоверием вглядывалась в лица незнакомых шумных детей, чуть не сбивших её с ног, когда она только разулась и собралась отнести вещи в свою комнату. На неё недобро сверкнул глазами из-под полей шляпы малыш в официальном чёрном костюме, но промолчал и тихо удалился в сторону кухни. Зато громкое мелкое недоразумение в пятнистом комбинезоне и с маленькими рожками в тёмных кучерях, невежливо ткнуло в неё пальцем, с только что вытащенной из носа козявкой. Тсунаёши недовольно поджала губы — она не любила детей.       — Ты пришла стать рабом Ламбо-сана? — козявка была неряшливо вытерта о штанину пятнистого комбинезона.       Девушка недоумённо посмотрела на нахала, раздумывая выйти ли на улицу самой, проверить номер дома или просто выкинуть во двор эту наглую мелочь. Но после нескольких глубоких вдохов решила всё же для начала разобраться, что здесь происходит.       — Мам? — даже самой себе голос показался каким-то слишком неуверенным, с примесью панических ноток.       Женщина не заставила себя долго ждать, в фартуке и с кухонным полотенцем в руках выглянув из дверного проёма. Сначала карамельные глаза в удивлении распахнулись, осматривая гостью, но затем на губах появилась такая нежная и счастливая улыбка. Тёплые руки прижали к родному телу, и Тсунаёши почувствовала, что её шеи коснулось что-то влажное. Слёзы… Только не её, а матери, с которой они уже были одного роста. Девушка нерешительно обняла её в ответ, прижимаясь ещё ближе, вдыхая до боли знакомый запах.       — Тсу-чан, — тихо прошептала женщина, немного отстраняясь, чтобы рассмотреть её лицо. — Ты почему не предупредила, что приедешь?       — Не была уверена, что получится, — отозвалась она, в ответ всматриваясь в лицо матери и недовольно подмечая, что несмотря на счастливую улыбку на лице начали появляться первые морщинки. — Не хотела обнадёжить, а потом внезапно отказываться от своих слов. Надеялась, получится приятный сюрприз, — губ коснулась неуверенная улыбка.       — Конечно, приятный. Я очень рада твоему приезду, Тсу-чан, — рассмеялась женщина. — Ты, наверное, устала с дороги, набрать тебе ванну? Или, может, сначала позавтракаешь с нами? Акира будет рад твоему приезду. Столько всего случилось, пока ты была в Токио, — засуетилась она, за руку ведя дочь на кухню. — Так что ты хочешь на завтрак, Тсу-чан?       — Я бы не отказалась от твоей фирменной запеканки, — шатенка опустилась на стул под настороженными взглядами незнакомых ей людей. От всех них, даже детей, веяло какой-то скрытой угрозой, давая понять, что перед ней далеко не обычные обыватели. Интуиция молчала, не предупреждая о прямой угрозе, но полностью расслабиться не позволяла. — Сто лет её не ела.       — Конечно, я как раз думала её приготовить, — женщина отвернулась к плите, продолжая заваливать её вопросами обо всём на свете: о школе, о друзьях, об успехах в спорте и многом другом.       Отвечала она скорее машинально, стараясь придерживаться общей легенды, немного меняя факты, рассказывая о своих знакомых из организации, как о ком-то, с кем она вместе училась. «Ага, училась убивать» ехидно подсказал внутренний голос, но она лишь отмахнулась от этих мыслей. Её нервировала обстановка и незнакомые люди: изучающий взгляд маленьких чёрных глаз будто видел насквозь её ложь, но позволял ей дальше разыгрывать свой спектакль.       — Так ты будешь рабом Ламбо-сана? — привлёк к себе внимание ребёнок, усевшийся напротив неё.       — Прости, но нет, — отрицательно покачала головой. Детский сад дома не нравился ей категорически, но её мнения на этот счёт никто не спрашивал, а значит своё недовольство стоило задвинуть подальше и не портить родным настроения. В конце концов у неё в запасе были лишь несколько дней, а после её ждало очередное задание в городке неподалёку. — Мам, а кто эти дети?       Но не успела женщина ответить, как её перебил тот самый странный малыш в официальном костюме.       — Меня зовут Реборн. Я репетитор твоего никчёмного брата. Он в будущем станет Десятым боссом Вонголы, — мальчик внимательно следил за её реакцией слишком взрослыми для такого тела глазами, ждал, как она отреагирует. Но она просто пожала плечами, делая вид, что это просто детские игры и не более того. — А кто ты?       — Тсунаёши, — коротко ответила девушка.       — Тсу-чан учится на стипендии в спортивной школе в Токио, — женщина поставила перед ней чашку чая, лучась той особенной гордостью, которую родители испытывают за своих детей.       — Тсуна-не? — в столовую зашел сонный Акира, пытаясь на ходу продрать глаза, что получалось у него из рук вон плохо.       Девушка хмыкнула, недовольно осматривая младшего брата. Раньше ей это не бросалось в глаза настолько явно — они были слишком разные: разные глаза, разные черты лица, разные характеры. После длительного отсутствия Акира, казалось, стал ещё более расхлябанным и ленивым. Время, расстояние и переходный возраст отдалили их друг от друга.       — Привет, Акира, — она подняла ладонь в приветствии, машинально следя за обстановкой вокруг, и вовремя схватила свою чашку чая, когда на стол запрыгнул тот самый неугомонный малыш в пятнистом комбинезоне.       — У тебя хорошая реакция, ты занимаешься кюдо, не хочешь вступить в семью Вонгола? — Реборн задал свой вопрос довольно неожиданно, заставив её подавиться чаем.       — Реборн, — тут же возмутился Акира, садясь за стол рядом с сестрой. — Не надо всем предлагать вступить в семью.       — Нет, — ответила она одновременно с братом и, дождавшись, когда он договорит, продолжила. — У меня нет времени играть в ваши игры.       — Это не игра, — чёрные глаза, казалось, прожигали её насквозь, заставляя интуицию загнанным зверем скалить зубы в ответ.       — Не важно.       Тсунаёши старалась сохранять спокойствие, не обращая внимания на хаос вокруг, мирно жевала свою порцию запеканки и отвечала на вопросы матери. Акира был каким-то инертным и вообще не обращал внимания ни на что вокруг, регулярно получая свои подзатыльники от репетитора. Она уже догадалась, кем был малыш перед ней, но свои догадки и мысли предпочла держать при себе. Тсунаёши не собиралась становиться частью жизни брата. Поддержать — да, помочь — тоже да, даже без его на то просьбы, но не лезть самой в лапы Вонголы, где прочно засел её приемный отец. Слишком много усилий она приложила, чтобы стать хоть немного свободнее, и давать кому-то повод запереть себя в клетке она не собиралась.       — Тсу-чан, а ты к нам надолго? — вырвал из раздумий её вопрос матери. Женщина с заботливой улыбкой забрала опустевшую тарелку и добавила ещё чая.       — На два дня точно, а дальше не знаю, — честно призналась она.       — Жаль, я так давно тебя не видела, и вскоре ты снова нас покинешь, — расстроилась мама.       — Ничего, думаю через какое-то время у меня снова получится Вас навестить.       Тсунаёши решила максимально не обращать внимания на предупреждения своей интуиции и просто отдохнуть эти представившиеся свободные дни. Несмотря на то, что в её доме расположились четыре мафиози и ещё один поджидал брата у ворот дома, поводов для волнения не было: она не брала с собой оружия, оставив его в надёжном тайнике, её имя не проходило ни по одной из баз данных, а нападение на гражданского, коим она сейчас и являлась, жёстко пресекалось Омертой — законы теневого мира она знала довольно неплохо.       Задерживаться надолго дома не входило в её планы: мать занималась детьми, а поговорить они смогут и вечером. Она собиралась повидаться с подругами, а потом, если ещё будет позволять время, зайти в родное додзё. По выходу из дома её встретил грубый светловолосый парень, пытавшийся незаметно затушить бычок о кирпичную кладку их забора. И стоило ему заметить девушку, как он разразился гневной тирадой и даже попытался угрожать ей динамитом. Правда, когда узнал, что синьорина — старшая сестра его обожаемого Джудайме, тут же присмирел и после извинений даже попытался облобызать ей руку, что она с недовольством на лице пресекла — слишком уж ей претило такое лицемерие.       Подруги встретили её довольно радушно, несмотря на довольно длительную разлуку. Девушка выловила их недалеко от старшей Намимори, и бойкая Айко, не обращая внимания на возражения подруги, подхватила их под руки и потащила в торговый квартал. В конце концов не каждый день их «спортивная звезда снисходила со своего Олимпа для посещения простых смертных подруг, проживающих в недалёком Намимори». Тсунаёши же на это только рассмеялась, но отпираться не стала, сдаваясь чужой настойчивости и хорошему настроению.       День прошел замечательно, до додзё она, ожидаемо, не добралась, сначала засидевшись в маленькой уютной кофейне с восхитительными блинчиками и молочным коктейлем, а после уже дома у Михо, чьи родители отбыли в командировку. Айко вовсю делилась школьными сплетнями, рассказывала про странное поведение её младшего брата и с красными горящими щеками, рассказывала о каком-то парне. Слова про любовные переживания подруги она практически пропустила мимо ушей, а вот на части о младшем брате вслушивалась в каждое слово. Акира, ещё при ней получивший прозвище никчёмного из-за плохих оценок и врождённой неуклюжести, стал ещё большим разгильдяем. Вот только с первых дней средней школы к его лени добавились ещё довольно много странных событий, повлёкших за собой немало слухов о его общей «адекватности». Стоило начать с того, что её брат полюбил щеголять по городу в одном исподнем и вёл себя как натуральный сумасшедший. Чего только стоило его признание красавице Киоко, на которую положил глаз Мочида после её отказа. Естественно, парень не стерпел такого по отношению к предмету своего воздыхания и вызвал Акиру на дуэль, вот только вышел из неё не победителем, как многие ожидали, а проигравшим, ещё и резко полысевшим от рук её ненормального братца. Приключения на этом не закончились. Её братишка сдружился с хулиганистым иностранцем Гокудерой, школьной звездой Ямамото и ненормальным главой боксёрского клуба Сасагавой, регулярно притаскивал в школу детей и страдал от гнева Хибари-сана.       На словах о грозном главе их дисциплинарного комитета она лишь улыбнулась, вспоминая разговоры за чаем в рёкане: парень хоть и был довольно холодным и молчаливым, вызывал в ней какие-то смешанные чувства. Она бы не назвала это влюблённостью или хотя бы симпатией, но рядом с ним ей было спокойно. Она забывала о том страшном сейфе на дне своего подсознания, забывала о том, что она связана с Савадой Емицу, что её младший брат будущий босс мафии, и её в любой момент могут лишить жизни. Достаточно будет лишь одной пули, не ей ли как снайперу знать.       Однако, всему хорошему суждено кончаться. Так и ей, когда за окном стало слишком темно, а часы на тумбочке уже показывали девять вечера, пришлось, спешно извинившись, идти домой тёмными улицами. Вечер выдался прохладным, и она, без зазрения совести, накинула на голову капюшон толстовки. Человек появился слишком неожиданно, резко, так что её интуиция враз взвыла, заставляя рефлекторно выставить руки перед лицом, защищаясь от нападения. В последний момент нападавший заметно замедлился, стараясь смягчить удар. Блок вышел довольно жестким, вызывая волну боли. Будет большой удачей, если после такого, даже замедленного удара не останется трещин в кости. Она моментально отскочила назад, боковым зрением пытаясь найти что-то, что можно применить для защиты — переть с голыми руками против металлических дубинок было бы верхом самоубийственности. Но противник нападать не спешил, напротив, опустил оружие и вышел из тени под свет уличного фонаря.       — В связи с участившимися нападениями на учеников средней Намимори в городе введён комендантский час, — спокойным голосом поведал вышедший из тени парень, спрятавший странные железные дубинки под свободно накинутый на плечи пиджак. — За нарушение дисциплины я должен загрызть тебя до смерти.       — Ты уже чуть было этого не сделал, — она недовольно потирала саднящие предплечья, из-под капюшона взирая на человека напротив. — С такой силой удара ты мог спокойно проломить мне череп.       — Я на это и рассчитывал, — голос ничуть не изменился с их последнего разговора, только в глазах скользила непомерная усталость.       Парень подошел и аккуратно взял её за руку, закатил рукав, прошелся тонкими пальцами по саднящей коже, ощупывая повреждённые ткани и после, видимо удовлетворённый результатом, развернулся и, так и не выпустив её запястья из своих пальцев, зашагал прочь. Тсунаёши же только и оставалось в удивлении распахнуть глаза и переставлять ноги, стараясь поспеть за длинным размашистым шагом.       — Ты не хочешь извиниться? — она наконец пришла в себя, да и мысли перестали метаться в голове с немыслимой скоростью, мешая сосредоточиться и осознать произошедшее.       — Нет, — впрочем, чего-то другого она от него и не ожидала.       Она не называла свой домашний адрес, но именно у ворот её дома они и оказались спустя десять минут ходьбы по улицам Намимори. Парень молча выпустил её руку, позволил себе окинуть её внимательным взглядом, чуть дольше задержавшись на лице, и, развернувшись, стремительно ушёл дальше по улице, на ходу доставая сотовый телефон. Тсунаёши же на такое поведение лишь молча пожала плечами и зашла в дом, закрывая калитку на замок. День выдался слишком насыщенным событиями, и она, без зазрения совести, отправилась к себе в комнату и завалилась на кровать, прямо так, как была в одежде.       Хотелось забыться сном, но она ещё обещала матери провести с ней время, да и руки следовало намазать заживляющей мазью. Но кровать была слишком мягкой, а тело тяжёлым, так что уже спустя пару минут сон взял своё.       Тсунаёши беззастенчиво зевала, прикрывая рот ладонью. Она определённо не выспалась, да и как можно выспаться в том дурдоме, в который превратился их некогда тихий дом. Она вяло жевала свой завтрак, надеясь, что к следующему её приезду отчий дом уже не будет напоминать филиал детского сада. Пробыть с семьёй полные два дня у неё не выйдет: звонила Аой и сообщила, что планы изменились, и цель уже села на самолёт в Японию. Завтрак — это всё что ей осталось до того, как она будет вынуждена покинуть родных.       Акира спустился вниз ещё более растрёпанный, чем прошлым утром, и каким-то слишком помятым.       — У тебя всё в порядке в школе? — откровенно говоря, ей было всё равно до его успеваемости, но вот какая-то таинственная угроза, заставившая Хибари вчера напасть на неё без разбору, ей абсолютно не нравилась. Подруги не знали об этом ничего, но возможно её младший брат всё же был в курсе.       — Были новые случаи нападения, — вместо братишки ей ответил Реборн, тем самым вызывая недоумение у первого. — На прошлых выходных восемь учеников старшей Намимори были найдены с серьёзными травмами. Нападавшие по непонятным причинам даже вырвали своим жертвам зубы. Были и такие ребята, у которых не осталось ни одного.       Тсунаёши недовольно нахмурилась: в их тихом мирном городке творилось что-то непонятное, а у неё не было возможности как-либо обезопасить родных. Она не знала кто за этим стоит, да и работа не терпела отлагательств. Оставалось лишь надеяться, что её мама и брат смогут избежать незавидной участи.       — Чё, правда? — всполошился Акира, доставая из холодильника молоко. — Зачем кому-либо делать подобное?       — Без понятия, — отозвался репетитор, подозрительно поглядывая на девушку.       Она лишь недовольно хмыкнула: делать ей было больше нечего, кроме как на школьников охотиться и зубы им вырывать.       — Акира-кун, может тебе записаться в какую-нибудь секцию по самообороне? — предложила выход из ситуации мама.       Брат тут же начал огрызаться и отлынивать, ссылаясь на мнимую занятость и ещё какие-то несомненно важные причины, почему он не мог уделить время тренировкам. Самый последний его аргумент вообще поверг её в шок: брат сказал, что в случае чего Тсунаёши сможет его защитить. Девушка лишь удивлённо приподняла брови, но так и не дождавшись продолжения, встала из-за стола и удалилась в свою комнату.       Эти разговоры могли длиться ещё долго, а вот её время не бесконечно. Если она не поторопится — клиент уйдёт, и бегай ищи потом этого беднягу по городам и странам. Оставалось лишь надеяться, что её маленький брат не наделает слишком много глупостей. В том, что неприятности не обойдут его стороной, она не сомневалась.

***

      Асфальт привычно шуршал под колёсами. Поворот. Какая-то бабулька высказалась ему вслед из-за того, что он чуть не сбил её собачку — маленькое лохматое недоразумение, писающее под фонарный столб посреди оживлённой улицы. Парень же в ответ лишь рассмеялся. Ветер ерошил волосы, выглядывающие из-под яркой кепки. Родители бы точно надавали ему по шее, увидь они его сейчас, да и парой минут позже тоже. Вообще, если бы они хоть когда-нибудь обратили на него внимание, он бы точно получил нагоняй. Проблема заключалась лишь в том, что им не было до него никакого дела.       Вырастить ребёнка в Японии дорого. Большинство людей заранее начинали откладывать деньги на обучение своих отпрысков, ещё даже до того, как найдут свою вторую половинку, чтобы было с кем этих отпрысков делать. У его семьи этой проблемы не было: будучи третьим, самым младшим ребёнком, Су Хо всегда был одет с иголочки, посещал частные учебные заведения и репетиторов, и всегда был один. Родители же, владея довольно преуспевающим бизнесом, являлись ярким примером того, что азиаты проводят на работе времени больше, чем часов в сутках. Старший брат — спортсмен, сестра — айдол, и он почти что шпана беспризорная, как за глаза обзывала домоправительница.       Ещё толчок и ещё. Скоро в очередной раз придётся менять кроссовки — при таком образе жизни обувь выдерживает не долго. Он уже немного опаздывал, но и до цели осталось всего ничего.       В Японию его семья переехала не так давно: родители решили расширять свой бизнес капитально, оставив дела на родине на поверенных и умчавшись покорять новые горизонты. Сестра осталась завоёвывать Сеул, брату уехать не позволил контракт с клубом, Су Хо, как единственного несовершеннолетнего отпрыска, никто не спрашивал. В Корее осталась почти вся жизнь: друзья, увлечения, стремления, цели и желания. Единственным, что удалось увезти с родины, был скейтборд.       Верная доска на четырёх колёсиках была единственной отдушиной, позволяющей хоть немного ускорить серый и однообразный мир, добавить адреналина в кровь, снова почувствовать вкус жизни. Работу предложили совершенно случайно: ничего особо сложного, но зато интересно и увлекательно. Пеший курьер. Казалось бы вполне банальная подработка для подростка, если бы нанимателем не оказалась независимая организация наёмников. Впрочем, о специфике компании его предупредили практически сразу. Сделав акцент на том, что работёнка может быть и не всегда приятной, а порой и опасной. Он же без каких-либо колебаний поставил свою подпись на контракте.       Впереди показались ворота рёкана, и он соскочил со скейта, подхватив доску под мышку, и на инерции пробежав оставшиеся метры. Уже в дверях он остановился, поправил кепку, подмигнул отражению в окне и вошел на территорию отеля уже спокойным шагом. Пожилой мужчина, который и предоставил ему работу, обнаружился практически сразу. Он тепло улыбнулся, пожал руку на европейский манер и повёл за собой к неприметной двери с кодовым замком.       — Комната отдыха особого персонала, — пояснил Фен Хао, пропуская его вперёд. Взгляды всех, находившихся в помещении, тут же обратились к вошедшим. Су Хо сглотнул, и немного неуверенно окинул собравшихся взглядом в ответ.       — Успокойтесь, сегодня работы не будет, — после слов наблюдателя миниатюрная брюнетка в кресле заметно расслабилась и облегчённо вздохнула. — Я хочу Вас с кое-кем познакомить. В нашем составе не хватало только одного человека, и мы довольно долго не могли определиться с его кандидатурой. Но, наконец, это вопрос улажен. Так что, ребятки, познакомьтесь со своим новым курьером. С сегодняшнего дня офис WASOFFO.06 считается полностью укомплектованным и может брать заказы любого профиля.       — А до этого будто перебирали… — проворчала всё та же девушка.       Сейчас идея согласиться на должность курьера преступной организации уже не казалась такой заманчивой. В голову наконец пришло осознание того, что он далеко не лапшу развозить будет, да и работать придётся отнюдь не с бабушками-божьими одуванчиками. Впрочем, люди перед ним вовсе не смахивали на закоренелых преступников. Просто парни и девушки. Неординарные — да, психи — возможно, но разве он не хотел пустить в свою жизнь новых людей?! Что он теряет? Жизнь? Так при его удаче шею он и на своей доске мог свернуть, не особо напрягаясь.       Парень выдохнул и растерянно взлохматил волосы на затылке, не прикрытые кепкой. Как говорил кто-то из его знакомых: всё, что ни делается, — к лучшему. Так что будь что будет!       — Рад знакомству, я — Спайки!