Задерживая дыхание

      Тсунаёши осторожно прикрыла дверь, стараясь не издавать лишних звуков. На тумбочке лежала вторая связка ключей, на обувной полке — пара начищенных до блеска мужских туфель. Чехол с винтовкой она аккуратно пристроила у стены, расшнуровала кеды, при этом чуть не упав на пол, запнувшись о шнурки.       Девушка машинально потёрла пальцами переносицу, устало вздыхая, и глянула на часы. Половина шестого утра, ложиться спать уже не имело смысла.       Дверь в спальню, к счастью, оказалась закрыта, но всё равно шуметь не стоило.       Чья эта квартира? Она уже и не помнила, на чьё имя она записана, кто её купил, просто одна связка ключей у него, одна у неё. От этой квартиры, от маленького домика в Намимори, от пентхауса с замечательным видом в Палермо и ещё нескольких небольших квартирок, разбросанных по всему миру. От отелей тошнило, а работа продолжала швырять её в разные уголки земли, которые она уже давно перестала запоминать. Пятое место в общем рейтинге организации имело как свои плюсы, так и минусы. Она всё ещё числилась за японским отделением, но, учитывая её славу, заказчики были не против доплачивать баснословные деньги, чтобы именно из её винтовки сорвалась пуля, убивая их врагов или союзников. Впрочем, ей до этого не было особого дела, платят и хорошо. Работа есть работа, и её она всегда оставляла там в прихожей, вместе с винтовкой и несколькими коробками патронов в ящике тумбы.       В холодильнике обнаружились пак молока, яйца, бекон и какой-то кусок мяса в вакуумной упаковке, который после тщательного рассмотрения отправился обратно на полупустые полки. Кулинарные способности по-прежнему оставляли желать лучшего, времени на то, чтобы стоять у плиты не было. В последний визит в родительский дом мама вновь шутливо журила её за то, что, несмотря на все её старания в прошлом, Тсунаёши так и не научилась создавать в доме уют. Да и какой уют, если ей до кровати иногда доползти сил не хватает и она просто вырубается на пуфике в прихожей.       Кофеварка мигнула зелёным огоньком, оповещая о готовности к работе, и девушка на автомате поставила на подставку чашку, выбирая программу. Бекон отправился в духовку, а взбитые с молоком яйца тихо шкварчали на сковороде.       Талию аккуратно оплели чужие руки, забираясь под футболку.       — Прости, не хотела тебя будить, — губы сами собой растянулись в нежной улыбке, когда шеи коснулось чужое дыхание. Свободная рука зарылась в растрёпанные тёмные пряди, что щекотали щёку.       — Который час? — голос был хриплый после сна, тягучий, обволакивающий с головы до ног.       Тсунаёши ловко развернулась в кольце родных рук, чмокнула колючий подбородок и немного отстранилась, вглядываясь в любимое лицо. Расслабленный, слегка лохматый после сна и до щемящей боли в груди родной. Маленькие ладошки легко легли на колючие от щетины щёки. Мужчина напротив прикрыл глаза, чуть подаваясь вперёд и прижимаясь своим лбом к её, так что тёмные пряди защекотали нос.       — Почти шесть, — слова касаются чужих губ, тонут в тягучем, ленивом поцелуе. За ним следует ещё один, и ещё, после которого она вынуждена прерваться, чтобы выключить яйца с беконом, уже начавшие подгорать.       — Иногда я ненавижу твою работу, — Кёя забирает из её рук чашку кофе, делает глоток, чуть кривит уголки рта. Слишком крепкий, он любит с молоком.       Тсунаёши ловко раскладывает завтрак по тарелкам, сервирует стол, ставит вторую чашку в кофеварку.       Мужчина терпеливо ждёт её, сидя на барном стуле, и следит за каждым её движением из-под полуприкрытых век. Он уже разобрался со всеми своими делами, а у неё ещё одна короткая миссия в этом же городе. А после их ждёт долгожданный отпуск, где они наконец будут принадлежать только друг другу. Маленькая вилла на побережье вдали от людей. Хотя представить Кёю в пляжных шортах, лежащим на шезлонге, было по-прежнему сложно.       — Прости, один маленький заказ и всё, — она ненадолго остановилась возле него, ставя на стол кружку кофе, и тут же оказалась вновь в кольце его рук. Губы почти в слепую нашли чужие губы, заставляя все мысли разом вылететь из головы.       — Может ты соберёшь вещи, и я просто проломлю этому травоядному череп по пути в аэропорт?       — Кёя! — она возмущенно стукнула его кулачком по плечу, за что тут же получила в ответ лёгкий шлепок по попе. — Так нельзя. Дай мне ещё день и я всё закончу.       — Пол, — шеи касаются короткие поцелуи, спускаются к ключицам, руки стягивают футболку, чтобы спустя мгновение уже прижать податливое тело к чужой груди, кожа к коже, кружа голову. — А до этого ты моя.       Возразить ей не дают. Мужчина просто подхватывает её под бёдра, усаживая вместо себя на барный стул, и прижимается настолько тесно, что дышать становится трудно. Она сама тянется за новыми поцелуями, зарывается пальцами в чужие волосы, царапает спину. Одно дыхание на двоих, один ритм, настолько естественный и понятный, что не нужны ни намёки, ни разговоры. Сплетение тел и душ, такое тесное, близкое, чувственное, что уже и непонятно, где заканчивается она и начинается он. И один на двоих миг, когда взрываются звёзды, становясь чем-то новым.       Теперь у неё не останется времени на сон, но вселенная в родных глазах и нежная умиротворённая улыбка явно того стоят. Отоспаться она сможет и позже, в самолёте, уютно устроив голову у него на плече, когда закончит свой последний заказ за оставшийся день. Полдня…