You're in my head

Знаете, эти долгие шесть лет учёбы на педагога я никак не могла отделаться от мысли, что делаю это не ради себя. Многие сочтут меня глупой, раз я трачу время на образование, которое мне не нравится. Но я, правда, не могу иначе. Всё началось далеко до моего выбора именно такой сферы деятельности. В школьное время, в десятом классе, мечтала стать юристом, но этому было не суждено сбыться. "Почему?" - спросите вы. Всё просто. Я очень сильно полюбила, и эти чувства до сих пор живут во мне. Пыталась разлюбить, встречалась с парнями со своего курса, но, увы, всё безуспешно. И вот сейчас, когда диплом о высшем образовании у меня в руках, я иду устраиваться в школу, из которой так не хотела уходить. Знаю, что она всё ещё работает там. Моя самая любимая учительница. Только вот будет ли она рада видеть меня, мне неизвестно. В моё школьное время, против меня и моей компании друзей, с которыми я была каждую перемену, были настроены все преподаватели. Может, Вам покажется, что такого просто не может быть. Но это так. Нас просто терпеть не могли за выходки. Каждый раз, когда кто-то кричал, ругался, критиковал меня, я чувствовала, что она не считает меня такой-же ужасной. Нутром знала, что женщина относится ко мне как-то иначе, нежели ко всем остальным. Сначала думала о материнском инстинкте, но теперь, с годами, понимаю, что ошибалась. — Ксения Витальевна, — улыбнулся молодой директор, которого я никогда в своей жизни не видела. Это даже лучше, что ту старую женщину убрали с поста, а то меня бы попросту не взяли на работу в эту школу, да ещё бы и припомнили каждый мой плохой поступок. — Молодые специалисты редко идут на работу в школу, которая находится в нескольких часах от города. Могу ли поинтересоваться, почему выбор пал именно на нашу школу? — Всё просто, — улыбнулась, — я проучилась здесь одиннадцать лет жизни и так сильно полюбила, что даже не стала выбирать, куда бы устроиться, и сразу поехала в родной город. Разговор наш продолжался не более тридцати минут. Как только покинула кабинет директора, решила подняться на третий этаж и пройти мимо кабинета, перед которым раньше ходила с низко опущенной головой. Всегда боялась, что могу встретиться взглядом с хозяйкой класса. Учителей в школе не было, так как до конца летних каникул оставалось ещё две недели. Была даже рада этому. Потому что встречать своих давних знакомых учителей мне не особо хотелось. Многие попросту бы высказали мне что-то колкое в лицо, и лишь ты одна стояла бы как всегда в стороне и молча наблюдала. Наверное, я полюбила её именно за то, что она всегда была на нейтральной стороне. Даже на самую ужасную подлость, которую могла провернуть наша компания, она молчала. Эта женщина не снижала нам оценки, как это делали все. Она судила наши знания, но не поступки. Она была человеком с большой буквы. Эти две недели я занималась переездом. Всё время своей учёбы снимала квартиру в столице, и сейчас надо было перевезти вещи в родительскую квартиру, которая находилась в маленьком поселении, в нескольких часах от города. Родные говорили, что я сошла с ума, раз решила работать в этом Богом забытом месте, где зарплата копеечная, но по-другому просто не могла. Знала, что Наталья Александровна всё так же работает учителем права и экономики. Ей сейчас сорок семь и мне больше всего на свете хочется увидеть, как она стала выглядеть. Аня, которая работала в местном кафе шеф-поваром, сказала, что Натали очень сильно постарела за эти долгие шесть лет. Кстати, Аня — это и есть моя школьная подруга. Нас было трое, три лучшие и неразлучные подруги: Я, Анька и Жанна. Анюта была королевой класса, красивая блондинка с голубыми глазами, которая, в основном, и придумывала новых «жертв». Жанна —она была пацанкой, грубой, но смышленой. А я была их золотой серединой. Мы втроём считали себя самыми крутыми. Сейчас смешно вспоминать о каждой нашей шалости. Увы, но Жанны уже нет в живых, но она оставила о себе прекрасные воспоминания. Эта девочка любила и была любима одной преподавательницей, которая, как говорит Аня, до сих пор приходит к ней на могилу. Обещаю, что расскажу про Жанну больше, но чуть позже. Этот город…он был мне настолько родным, поэтому каждый день на протяжении всех этих лет, звонила Ане, дабы расспросить какие события произошли, изменилось ли что-то в нашем маленьком городке. Будь у меня единственное желание, пожелала бы вернуться в прошлое. Тогда обязательно рассказала бы Наталье Александровне о своих чувствах. Даже если бы она не ответила мне взаимностью, о которой я мечтала с восьмого класса, как только она стала вести у нас уроки, я бы молча снесла эту боль. Жалею, что не рассказала. Когда настал день, который на протяжении долгих лет считался праздником для детей, я встретила его с улыбкой на лице. Помню, как всегда жаловалась подругам, как мне не хватило каникул, говорила, что хочу снова ходить на речку каждое утро и прыгать с тарзанки, но вместо этого буду сидеть на учёбе и слушать нудные лекции. Но сейчас я поистине счастлива, потому что ждала этого момента с того дня, когда мы с девочками были унижены до того предела, что выговорили много гадостей преподавателям прямо на выпускном вечере, когда там присутствовали наши родители. Я помню взгляд моей Натали. Тогда она смотрела на меня с осуждением, потому что мы прошлись и по ней. Очень стыдно сейчас вспоминать об этом. В этот вечер разбилась на своём мотоцикле Жанна, которая, нагрубив Кире Олеговне, убежала из зала в слезах. Если бы мы просто смолчали на унизительные слова одной из учительниц, всё могло бы обернуться по-другому. Надев деловой костюм и кроссовки, которые идеально смотрелись с узкими классическими штанами, улыбнулась себе в зеркало, и наконец-то покинула двухкомнатную квартиру, в которой до моего приезда никто не жил четыре года. Машиной не воспользовалась, так как знала, что моя Натали ездит до школы на трамвае, который ходит раз в час. Надеялась, что встречусь с ней, но нет. Значит, она уехала в школу на час раньше. Конечно, у нее, скорее всего, есть класс, в котором она классный руководитель, а у меня нет таких обязанностей. На линейке, которая проходила во дворе школы, было очень много красивых детишек, наряженных в новые костюмчики. Даже старшеклассники надели на себя классические костюмы и платья. Вспоминая свой последний день знаний, становится стыдно. Наш класс не был идеальным, поэтому каждый носил то, что ему по душе. Половина работают на рынках, в салонах красоты и стройках, только единицы поступили на высшее образование. Может быть, поэтому наш выпуск так и не любили преподаватели. Меня сейчас, наверное, и не узнать. Вспоминая, какую одежду я носила и что всегда было с моими волосами, самой смешно от этого. Но тогда, в моё школьное время, это считалось модным у молодёжи. — Доброе утро, — услышала голос женщины позади себя и, обернувшись, увидела «головастика», так мы называли преподавательницу по труду. Она была гнилостной женщиной, которая могла весь урок критиковать, обзывать тебя за то, что ты просто не можешь сшить юбку. — Директор уже всех оповестил, что в нашем старом коллективе появилась молодая девушка. Что вы будете преподавать? — Доброе, — с наигранной улыбкой поздоровалась. — Преподавать буду математику. А вы не узнали меня, Любовь Викторовна? — Извините, но что-то не припоминаю, — сказала она и, тут же повернувшись к какому-то проныре из младших классов, стала кричать, чтобы он встал в строй. — Я Ксюша, — моя улыбка стала ещё шире, — та, которая была у Вас в «чёрном списке» по шитью. Вы ещё постоянно говорили такую фразу: «Эта двоечница вылетит прямо с экзамена, потому что себя в руках держать не умеет. Как таких девиц вообще в школе держат? Ей надо в психлечебницу вместе со своими чокнутыми подругами». — Иванова? — грубо выплюнула она, скосив лицо в гримасе. — Странно, что тебя вообще сюда взяли. Это школа, где детям дают знания, а не учат матом ругаться и советы давать, как по клубам ходить. Даже знаю, какими судьбами тебя сюда занесло. Кажется, наш молодой директор свою подругу сюда просунул. Да, не думала, что обо мне может сложиться такое мнение. Но раз оно есть, значит, я сама заставила эту мадам так думать. Невежа. Женщина, которая на весь мир озлоблена и пытается выместить всю свою злость на детях. — Интересно, что бы сказал Виктор Михайлович, если бы узнал какого мнения о нём коллеги, — прошептала я, — наверное, мне не стоит ему об этом говорить, ведь так? — Сопля ты, Иванова, еще, что б меня шантажировать, — грубо шепнула головастик, — вспомни, сколько добра я тебе сделала. Благодаря мне ты училась здесь десятый и одиннадцатый класс. Интересно, каким же это способом она помогла мне? Какая же она всё-таки тварь. Как вообще такие люди могут преподавать, общаться с детьми. Не удивлюсь, если в школе остался всё тот же коллектив. Жалко поколение детей, которое будет учиться в этой деревенской школе. Мне себя было не жалко лишь потому, что знала, учись я в другой школе, не смогла бы много себе позволить, но этих смышленых детишек, которые улыбаясь, держат цветочки, очень жалко. Пока шла линейка, и директор вещал речь, я пыталась отыскать свою Натали в толпе людей, но, увы, так и не смогла найти. Помню, она и раньше всегда могла скрыться в толпе народу, и я никогда не могла отыскать эту прекрасную женщину. Но всегда мысленно понимала, что она наблюдала за нашей маленькой компанией. Знала о каждой нашей шалости. Когда линейка подошла к концу, и все разошлись по классам, я решила подняться на третий этаж и наконец-то познакомиться со своим классом, в котором раньше всегда очень усердно занималась математикой и впитывала всю информацию, как губка. А в нём совсем ничего не изменилось за исключением того, что теперь доска была электронная, а не деревянная, покрашенная в коричневый цвет по которой очень тяжело чертил мел. Сев за первую парту среднего ряда, улыбнулась. Здесь прошла моя юность. Будь у меня такой шанс, я бы пожелала вернуться в прошлое. Когда Жанна ещё была с нами, Анька мечтала о богатом муже, а я тайно любила бы Наталью Александровну. Парты были старыми и поэтому, поднявшись и подойдя к последней парте, за которой сидела с Жанной, еле сдержалась, чтобы не заплакать, там была надпись: « Может, мы и хулиганки, но мы умеем любить. Иванова. Смирнова. Круглова. 11 класс месяц май, полпервого дня». Сразу вспомнила о наших письмах в будущее, которые мы закопали на заднем дворе школы. Мы были такие юные и весёлые, а сейчас от моего задорного характера ничего не осталось. Ничего. Сев за преподавательский стол, достала телефон и стала копаться в интернете. До моего трамвая ещё долго, а стоять на остановке столько времени совсем не хочется. Лампа над головой неприятно жужжала, и это немного раздражало. Через двадцать минут, поднявшись и выйдя в коридор, хотела уже было закрыть дверь, когда услышала стук каблуков. Знаете, ни одна женщина не ходит на туфлях так, как это делает она. Я узнаю эту походку из тысячи. Моё сердце забилось с такой скоростью, что на пару секунд подумала — упаду. Значит, торопится на трамвай. Боюсь повернуться. Поспешно заперев дверь, выпрямилась, и уже было направилась к лестнице, когда услышала этот до боли в груди знакомый голос. Он немного хриплый, такой же, как и всегда. Это она, моя Натали. Она попросила меня взять её ключ, дабы отнести вахтёру, так как ей надо зайти в бухгалтерию, но я, не обращая внимания, убежала как самый последний трус. Наверное, я в душе ребёнок. Но будь кто-то другой на её месте, обязательно бы отнесла. Боюсь, что она, узнав меня, скажет что-то плохое в мой адрес, так же как головастик. Преподавательница, скорее всего, обиделась, что ее проигнорировали. Да, это так и есть. Не каждому понравится, что на его просьбу даже не отреагировали. Так хотела взглянуть на неё, но в итоге осталась ни с чем. Зайдя в трамвай на остановке, которая находилась следующей после нашей школы, надеялась, что не встречусь с ней из-за скученности народа в транспорте. Но, к моему удивлению, здесь почти не было людей. Раньше на ступеньках приходилось стоять, дабы доехать до дома. Боялась осмотреть весь транспорт и поэтому, расплатившись, встала около места, где сидел мужчина, взялась за поручень и стала внимательно смотреть в окно, на людей, которые прогулочным шагом гуляли. Сегодня погода была просто шикарной. Мысленно радовалась, что её не оказалось в трамвайчике. — Девушка, садитесь, не стойте в проходе, — грубо сказал контролер, пытаясь пройти к людям, которые зашли на остановке. — Мест полно, а она стоит как истукан. Но садиться я не собиралась, так как с юности привыкла ездить стоя. Помню как с девчонками, часто стоя в конце трамвая, весело смеялись, и я украдкой смотрела на свою Натали, которая зачастую читала книгу или задумчиво смотрела в окно. — Девушка, вы меня не поняли? — снова обратилась госпожа контролёр. — Я уже выхожу, — ответила и, подойдя к двери, решила оглядеть весь салон, и до чего же было моё удивление, когда поняла, что она всё время была в трамвае и смотрела на меня. Её взгляд был тёплый. Узнала, значит. И тут я поняла, что ей тоже сейчас выходить. Наверное, будет просто по-свински, если убегу и не поговорю с ней. Выйдя из транспорта, стала ждать женщину, которая, пропуская бабушку с дедушкой, терпеливо ждала своей очереди, чтобы покинуть жаркий трамвай. Моё давление, наверное, сейчас достигло точки максимума, потому что во мне всё горело, а лицо стало красным. Глупая я. Её шёлковое платье, которое облегало тело, заставило меня вовсе забыть, кто я и что здесь делаю. Взросление ей к лицу. А эти слабо заметные веснушки на её ногах и руках сводят меня с ума. — Ксюша, какими судьбами в городе? — подойдя ко мне и повесив сумку на плечо, поинтересовалась она. — Ты вроде в столицу переехала с концами. А чего в школе была? Да ещё и убежала. — Простите, что убежала. А я теперь учителем математики работать буду, так что вот и приехала. В столицу родители с концами переехали, а меня сюда тянет. Как-никак, но здесь моя юность прошла. Мы шли вместе, так как жили в одном доме только в разных подъездах, поэтому она часто ловила меня в компании друзей с бутылочкой спиртного. Но никогда не делала нам никаких замечаний, а просто проходила мимо. В те моменты она не была доброй, глаза сверкали от злости. Очень сдержанная. — Помню, ты говорила, что юристом хочешь стать. По праву у меня изумительно занималась. Почему решила пойти на педагога?  — Не знаю, просто так получилось, вот и всё, — соврала я. — Как у вас дела, Наталья Александровна? Вы всё также заместитель директора? — Так странно себя чувствую, когда могу так спокойно с тобой разговаривать, — вдруг сказала она. — Изменилась ты, Ксюша, и в лучшую сторону. Раньше бы у нас с тобой диалогов никаких не получалось, из-за гормонов, которые бушевали в крови, а сейчас такая спокойная стала. Выросла, красавицей стала. Всё железо из лица вынула, — женщина улыбнулась своей доброй улыбкой. Она редко улыбалась. За все время пока знаю её, видела раза три как она улыбается. Многие считали её суровой, злой, но ко мне она никогда плохо не относилась. — Всё так же работаю заместителем, — продолжила отвечать на вопросы. — Замуж ещё не собираешься? — Нет. Никакого брака, — ответила и смущёно покраснела. Взглянула на её безымянный палец, на котором, так же как и всегда, было кольцо. Всё школьное время ходили слухи, что у неё с мужем не всё так хорошо, как может показаться на первый взгляд. Между учениками ходили слухи, что муж не любит её, живёт только ради квартиры. Но я не верю. Такую женщину, как она, невозможно не любить. Натали ничего не ответила, а лишь взглянула на свои наручные часы. Помню, как порой сидя на уроке, она, поправляя свои очки, смотрела на часы, чтобы успеть дать нам контрольную работу. — Вы не обижаетесь на меня за те слова, которые сказала на выпускном вечере? Тогда нас задели, и я видела, что девочкам было обидно, потому что вы тоже сказали про нас пару вещей, и я не смогла промолчать. Простите. Я на самом деле так не считала. — Ничего страшного, — женщина коснулась моей руки, которая была в кармане штанов. — Не стоило тебе возвращаться в нашу дыру. Здесь нет никаких перспектив. Платят в школе копейки, так что ума не приложу, зачем пошла работать к нам в школу. Ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди, и поэтому увольняйся и езжай в столицу. — Нет. Никуда не уеду. Моя душа спокойна, когда я дома. Здесь Анька, да и многие родственники. В столице кроме родителей нет никого. Друзьями не обзавелась, так что меня ничего не держит. А здесь всё такое родное. — Ну, ничего. Тебе всего двадцать три, — мы уже подходили к дому. — Года два поработаешь и поймёшь, что тяжело жить на такую маленькую зарплату, и уедешь. — Это не так, — сказала я. После мы больше не разговаривали, и лишь когда подошли к дому, распрощались, и каждая зашла в свой подъезд. Скорее всего, будет готовить обед мужу, а потом сядет в каком-нибудь уютном уголке за чашкой чая и классической книгой. « — Эта старая перечница мне все мозги проела с этой отработкой по литературе, — сказала Анька и злобно смотрела на преподавателей, которые проходили мимо нас. — Ей, видите ли, мой стих не понравился. Выразительности надо научиться. Ага. Я выучила его и рассказала, так что пусть ставит оценки и не брыкается. — Смирись, — дала совет Жанна и продолжила что-то делать в своей моторолке. — Я уже давно поняла, что нас не любят и согласна на любую оценку, главное, чтобы мозги не трепали и родителям не звонили. Отец злющий после суток приходит, так что не хочу попасть под горячую руку. — Нельзя это оставлять просто так, — наконец-то вставила и я своё слово, продолжая замазывать корректором замечание в дневнике. — Ты знала стихотворение и рассказывала без единой запинки, так что как минимум четвёрка за твои старания. Она, если говорить откровенно, просто не захотела выставлять оценку по своей прихоти. — А что мне делать? — спросила блондинка. — Не пойду, так двойка стоять будет. Жаловаться здесь некому, так как каждый стоит друг за друга. Расскажу родителям, и им столько гадостей про меня наговорят, что влетит потом. — Смотри, Кира идёт, — шепнула я Жанне, которая тут же, убрав телефон в карман спортивных штанов, подскочила с лавки. — Кира Олеговна, — обратилась девчонка с повадками пацана, — когда я могу прийти отработать свою тройку? — Не стоит, Жанна, — женщина слегка, улыбнулась. — Эта оценка ни на что не повлияет. Лучше подучи всё хорошо на следующий урок, и я поставлю тебе пятёрку. Хорошо? Жанна специально пыталась учиться плохо, дабы ходить на отработки, но почему-то даже за самую отвратительную работу получала тройки. Один раз, сдав пустой лист, ожидала свою плохую оценку, но там была тройка. Тогда мы-то всё и поняли. Анька постоянно твердила мне, что наша третья как-то странно поглядывает на училку, а та в свою очередь на неё. Мы подозревали, что Кира тайно влюблена в нашу пацанку. — Она сейчас слюну пустит, — пошутила Анька, показывая на преподавательницу, которая глаз от Жанны не отводила. — Завидую я ей всё-таки. Привилегия какая у неё. Всегда оценки положительные получает. Блондинка что-то говорила мне, но я уже не слушала её. Из кабинета, который находился на третьем этаже, вышла моя Наталья Александровна. Она была божественна, как всегда. Держа в руках классный журнал какого-то класса, дожидалась, пока ученики покинут класс. Не могла отвести глаз. Моё сердце бьётся как сумасшедшее, когда вижу её или даже просто слышу стук каблуков, который навеки отложился в моей памяти. А эти духи, которые так пахнут цветами, определенно сводят меня с ума. — Девочки, я могу оставить класс открытым и запустить Вас, если пообещаете, что никто из класса не сломает мне ничего, — обратилась к нам моя женщина, смотря на Жанну, которая закончив разговор с Кирой, смотрела на Натали. — Староста, ну что? — Обещаю, что буду нести ответственность за Ваш класс, и если кто-то нашкодит, убью, — пошутила подруга и крикнула, чтобы наш бешеный класс заходил. Она даже не взглянула на меня, как обидно. Я так хотела встретиться с её карими глазами. Без происшествий, конечно же, не получилось, и Миша, который был хулиганом района, сломал первую парту среднего ряда, когда решил попрыгать на ней, показывая девчонкам, какой он крутой. Вместо того, чтобы остановить его, сидела и смеялась во весь голос, точнее, можно сказать — ржала, как лошадь. Так говорит мой отец, когда смотря передачу, начинаю смеяться. Даже когда в классе появилась моя Натали, я тихонько посмеивалась, потому что было смешно смотреть на её растерянность. Надо было встать и заступиться, когда она, спросив, кто это сделал и не получив ответа, тихонько присела за свой стол и стала слушать эти насмешки со стороны моих одноклассников. — Жанна, ты же обещала мне, — вдруг спокойно, как будто выйдя из своих мыслей, сказала она. — Говорила, что будешь следить. Я доверилась, даже зная, какой у Вас сложный класс и впустила, а ты… Сама виновата, не стоило мне впускать Вас. — Я, правда, следила, но потом у меня был важный звонок, и пришлось выйти, потому что здесь все кричали, — соврала подруга. Она даже не пыталась следить, так как ей нравилось, что Мишка танцует. — Ксюша? — женщина перевела взгляд на меня. — Кто это сделал? Почему обратилась именно ко мне? Я бы обязательно сказала, но не могу. Здесь весь класс и если хоть словом обмолвлюсь, меня возненавидят. А пока я популярна, не хочу оказаться внизу. Да и Жанна с Анькой будут после критиковать меня. — Не скажешь, значит? — она грустно посмотрела на меня. — Ты ведь хорошая девочка и тебе совсем нечего бояться. — А я ничего не боюсь, — ответила. — Просто я тоже не видела, кто это сделал. Мы с Анькой болтали. — Ну-ну, — прошептала женщина и лишь после того, как убрав землю и разбитый горшок с пола, начала вести урок». Подготовившись к завтрашнему дню, засобиралась спать. Завтра у меня будет семь уроков у разных классов, начиная с пятых и заканчивая одиннадцатыми. День будет продуктивным. Главное, чтобы произвести хорошее впечатление и не опозорится в первый же день работы в школе. Речь у меня хорошо поставлена, но вот если кто-то из преподавателей решит вспомнить прошлое, боюсь, что просто не смогу сдержать язык за зубами.