You're in my head

Утром, подойдя к трамвайной остановке, встретилась там с Натальей Александровной. Она была вместе со своим супругом, и поэтому мы отделались лишь быстрым приветствием. А мне хотелось сесть рядом с ней, поговорить или просто молча быть рядом. Помню раньше женщина тоже довольно-таки часто ездила по утрам с мужем. Он, вроде, работал на заводе, который находился на конечной остановке маршрута номер восемь. Так что всегда ревновала, когда видела, как они обмениваются фразами, и перед выходом моя Натали целовала его в губы и желала хорошего дня. Учительница была прекрасной женой. Часто между учениками ходили слухи по поводу её брака, но я никогда не пыталась узнать больше, чем надо. Не хотела страдать. Когда транспорт наконец-то приехал и открыл для пассажиров свои двери, вначале пропустила пожилых людей, а затем зашла сама. Мест свободных не осталось, и поэтому встала в конце трамвая, где обычно стояла в юности. Отсюда мне открывался прекрасный вид на созерцание преподавательницы. Сегодня она была в лёгком платье и туфлях на среднем каблучке. Очень женственная. В ней столько тепла и уюта. Любой бы рядом с ней почувствовал себя хорошо, блаженно. Одна из самых тяжёлых вещей в жизни — наблюдать как тот, кого любишь ты, любит кого-то другого. Может, даже и не любит его, но уже выработалась привычка и будет сложно расстаться ним. Хотя с чего я вообще взяла, что она собирается оставлять супруга? Любит и будет любить лишь этого мужчину. Отдав ему почти половину своей жизни, уже никуда не решится уйти. Обрадовалась, когда на следующей остановке зашла Анька, которая ехала на работу и, встав рядом со мной, стала о чём-то весело рассказывать, совсем не заметив Наталью Александровну, которая её сразу приметила. Это даже лучше. Представляю, что было бы, если подруга подошла бы к ним и завела разговор. — Может, встретимся в выходные? — предложила подруга и коснулась моей руки, которая была прикрыта плотной тканью пиджака. — Я очень скучала по тебе, Иванова. Мы провели вместе одиннадцать лет жизни и, если честно, то я очень сильно тосковала, когда осталась в этой дыре без тебя и Жанны. За меня никто не заступался, никому была не нужна. Единственное, что спасало, так это наше общение. Отец снова ушёл в запой, так что уже год снимаю жильё в общежитие. Знаешь, жалею, что не вкладывалась в учёбу. А ведь всегда хотела стилистом стать, но, как видишь, только поваром и смогла устроиться. — Теперь я вот тоже в этой дыре жить буду, — нежно улыбнулась, — а знаешь, давай проведём выходные вместе. Вот смотрю в окно и думаю, как же здесь спокойно. Нет высоток, такого обильного количества машин, везде зелень. Красота, да и только. А что в столице? Там очень одиноко, потому что людям наплевать на тебя, каждый живёт в своём маленьком мире, куда никого постороннего не пустит. А мне очень нравилось здесь. Скорее это даже было связано с тем, что моя Натали живёт здесь и никуда не собирается уезжать. Хочу ходить с ней по одним улицам, ездить на одном транспорте и дышать одним воздухом. Я очень люблю её и, увы, этого не изменить. Такое случается: влюбишься и на всю жизнь. Так случилось и у меня. Хотя вначале даже не подозревала, какое чувство греет мою грудь при каждой нашей встрече. Мы разговаривали всё время до тех пор, пока не подъехали к остановке, носившей название школы с номером. Метнула взгляд в сторону Натали, которая не поцеловала мужа, как делала это на протяжении долгих лет, а просто обменявшись парой фраз, поднялась и подошла к двери, где столпились маленькие школьники. — Я тебе позвоню, — сказала и, наклонившись, поцеловала подругу в щёку, — пока. Надеялась, что Наталья Александровна подождёт меня, для того, чтобы пойти в школу вместе, но мои ожидания не оправдались. Она ушла, так и не дождавшись меня. Между нами была разница в десять шагов. Я не собиралась приближаться. Думаю, ей этого совсем не хочется. Даже не уверена, что она вообще рада моему возвращению. Теперь буду постоянно маячить у неё перед глазами и это, скорее всего, будет раздражать женщину. Если бы она только понимала всю серьезность, с которой я отношусь к ней, быть может, поменяла бы своё мнение. Натали, так же как и все, считает меня легкомысленной, инфантильной. На меня никогда не смотрели, как на серьёзного человека. Относились с недоверием и скрытым осуждением. А я тоже человек и прекрасно всё понимала, когда мне лицемерно улыбались в лицо, а затем шли и говорили гадости за спиной. Первое, что я сделала, когда пришла в школу, так это взяла ключ у милой старушки, которая работала вахтёром и направилась в учительскую, дабы поприветствовать всех преподавателей и взять классный журнал. Ожидала, даже надеялась, что ко мне отнесутся по-человечески, но как только я зашла в маленькую комнатку, где сидели знакомые мне лица, по телу пробежал холодок. Они осматривали меня с ног до головы с открытым осуждением и презрением, лишь одна стояла в стороне возле окна и наливала себе в кружку горячий напиток. — Доброе утро, коллеги, — улыбаясь во всё лицо, поздоровалась с бывшими преподавателями. Успела отметить, что в коллективе появились и новые лица мужского пола, которые, в свою очередь, смотрели на меня со скрытым интересом. — Надеюсь, мы с Вами подружимся и сработаемся, как-никак, но отныне я не ученица, а ваша коллега. — Иванова, делаешь это назло нам? — спросила Вера Николаевна, которая раньше преподавала информатику. — Такие бездари, как ты, ничему не смогут научить детей. Опозоришь только школу и ее, в конце концов, закроют. — Каким образом я могу опозорить школу? — подойдя к шкафу, отыскала журнал десятого «Б» класса и встала возле двери. — Извините, если как-то задела Ваши чувства в прошлом, но сейчас хочу заметить, я совсем другой человек и мне не нужны конфликты. Постараемся не докучать друг другу. — Уйди с глаз моих, — грубо крикнула учительница физкультуры, — засранка этакая. Поди-ка родители за образование заплатили, иначе, такой бездарь как ты, никуда не поступил бы. Тебе место на рынке. Только взгляни на свой внешний вид. Разве преподаватель может так одеваться? Нет. Отвратительно. Многие стали поддерживать её и я тут же покрылась краской. Мне стало очень стыдно. Как они вообще могут такое говорить обо мне? Может, и вела себя ужасно, но никогда не заставляла их усомниться в моих знаниях. Занижали оценки, но ведь должны были понимать, что мозги у меня хорошо работают. Обидно до глубины души. Разве я хуже, чем другие? Почему же они так придирались только к нашей маленькой компании? Как мы смогли выделиться из толпы учеников, раз всегда доставалось только нам? — Дамы, вы переходите рамки, — вдруг сказала Наталья Александровна, и наконец-то отвернувшись от окна, повернулась лицом к учителям. — Ксюша пришла с добрыми намерениями, а вы накинулись на неё, как стая агрессивных собак. Позади послышался звук открывающейся двери и, обернувшись, увидела на пороге Киру Олеговну. А она сильно изменилась. Теперь передо мной стояла не роковая красотка, которая следила за модой, а уставшая от жизни женщина. У неё цвет лица был не здоровый. Хорошо, что Жанны нет в живых. Боюсь представить, что было бы с подругой, если бы увидела Киру такой. — Ксюша? — вдруг спросила она, ставя свою потрепанную от времени сумку на стол. — Какими судьбами? — Здравствуйте, Кира Олеговна, — улыбнулась, — а я теперь работать здесь буду. — Зачем? Это дыра не для молодых и перспективных девушек. В своё время не уехала, упустила шанс и теперь жалею. Посмотри на каждую, кто находится в кабинете, и спроси, кто-нибудь из них нашёл счастье здесь? Никто. Только вон Наталья Александровна единственная замужняя, а остальные вообще одни, даже без детей. В комнате раздались крики задетых женщин и сидящих в углу хихиканье мужиков, которые были настолько ужасны, что на них смотреть противно было. Моя Натали, взяв в руки стопку тетрадей, села за стол и начала их проверять, лишь изредка попивая горячий напиток. — Это моё решение. Мне нравится здесь и это самое главное, — после я больше ничего не стала говорить и, пожелав всем хорошего дня, поспешила покинуть учительскую. « — Отстань от меня, — крикнула на Костю, который уже целых пять минут пытался что-то от меня получить. — Ты не понял что ли? Я тебе сказала, чтобы ты отошёл от меня. — Ну Ксюша, — простонал парень. — Дай сто рублей, а если не дашь, буду приставать к тебе целый день. Буду целовать публично. — У меня нет лишних денег, Костя, — по слогам сказала я. — Я всё потратила, осталось только на проезд до дома. Ужасно, когда подруг нет рядом, когда они так нужны. Пожалела, что не пошла с ними в курилку. Лучше бы там посидела и дышала бы запахом, чем сидеть и терпеть эти приставания. — Совсем с дуба рухнул? — крикнула, когда он схватил меня за волосы и стал тихонько подёргивать. — Отвали, сказала. Поднялась и уже собиралась направиться к двери, когда он, подставив мне подножку, засмеялся во весь голос. Этот парень никогда не нравился мне. Единственный из всего класса, в котором не было ничего человеческого. — Что здесь происходит? — строго спросила Наталья Александровна, когда зашла в класс после звонка и увидела меня, лежащей на полу. — Что он сделал? — женщина наклонилась ко мне и взяла за руку. — Да отстаньте уже все от меня, — резко оттолкнула руку женщины и, поднявшись, выбежала из класса, еле сдерживая слёзы обиды». Войдя в класс и запустив учеников, стала с ними знакомиться. До звонка ещё было чуть больше десяти минут, так что я могла ответить на приветствие каждого ученика. Я буду поддерживать каждого из этих детей. Меня никто не поддерживал, кроме друзей. Учителя убивали морально, а родителям было наплевать на мои чувства, главное, что сыта и одета. Ни один человек в этом мире не переживает за меня. А я буду переживать за всех своих учеников, потому что понимаю, как это важно в подростковом возрасте. Не хочу, чтобы они были убиты морально, истерзаны местом под названием «школа». — А сколько Вам лет? — спросил юноша с шевелюрой волос цвета пшеницы. — Двадцать три, — не стала увиливать. Мне нет дела до моего возраста, так что нечего стесняться. Многие комплексуют по поводу своего возраста, но не я. Мне нравится зрелость. — Вы ведь от нас не уйдёте через месяц? — спросила Ира. Имя девочки запомнила, так как она была первой в списке и подошла ко мне, объяснив, что является старостой. — Многие молодые учителя уходят из школы, не проработав больше четырёх недель. — Нет. Конечно же, нет. Хочу научить Вас, ребята, математике. Они о многом расспрашивали меня. Ребятам было интересно, как я училась в школе, и какой был у меня любимый предмет. Дети — это цветы жизни! А особенно такие хорошие и добрые, как эти ребята. Если сравнивать с моим выпуском, то мы были злодеями, а они все такие молодцы. Смотреть приятно. В школе есть теперь единая форма. Каждую перемену вместо того, чтобы идти в учительскую и обсуждать как прошёл урок, я оставалась в классе. Не хотелось встречаться с коллегами. Они явно не рады нашей встрече, так что не буду лишний раз действовать им на нервы. Наши прохладные отношения зародились довольно-таки давно, и это уже никак не повернуть вспять. Когда уроки закончились, взяв журнал в руки, направилась в учительскую, дабы поставить классный журнал в шкаф и наконец-то уйти домой. Думала, что уже никого не встречу, но в комнате была Наталья Александровна и двое мужчин -педагогов, которых я никогда не видела прежде. Они выглядели самодовольно, нагло. По лицу видно, что пропойные они. Да и запах, который исходит от них, явно не от хорошей жизни. Трудовик в школе такая профессия, где без рюмки с водкой не обойтись. — Домой? — вдруг спросил один из них, когда поставив журнал в шкаф, взглянула на мою Натали, которая сидя за большим длинным столом, проверяла тетрадки. — Да, — холодно ответила. Наверное, стоило быть немного вежливее, чем просто так кратко и холодно отвечать, даже не взглянув в сторону коллег. — Как Вам, Ксения Витальевна, первый день работы? Всё понравилось? — спросил другой и тихонько усмехнулся. — Дети сейчас жестокие пошли, могут и нагрубить, ударить. — День прошёл хорошо. Ученикам понравились мои уроки, так что проблем с поведением у меня не возникнет. Да если и будут стычки, то я-то быстро поставлю их на место, — заметила, что моя женщина подняла на меня свой взгляд карих глаз и тут же быстро вернулась к проверке тетрадей. Мужики стали шептать что-то друг другу. Я же, в свою очередь, достав телефон из кармана брюк, взглянула на время, — Наталья Александровна, а вы на трамвай не собираетесь? Он выезжает со стоянки через пятнадцать минут. — Нет. Не хочу нести тетради домой, так что придётся задержаться. Пока, Ксюша. Попрощавшись, вышла из учительской и, ускорив шаг, направилась к лестнице, дабы поскорее выйти из школы и подойти к остановке. Лучше уж оказаться там, на пару минут раньше, чем потом ждать кучу времени нового трамвая. « — Езжай, — кричала Анька, когда мы уезжали со стрелки, которая была забита Жанне. Наша девчонка, конечно же, победила, но зато теперь каждая из нас будет ходить с синяками. Но мы не могли бросить подругу в беде, тем более, когда стрела была стена на стену. За своих друзей надо стоять горой. — А как же ты потом доедешь до дома? — спросила, когда выруливала велосипед к своему дому. — Может, у меня останешься? Родителей сегодня дома не будет, так что никому ничего объяснять не придётся. Ноги ужасно болели. Но я не могла бросить велосипед на заброшенной станции, и поэтому из последних сил крутила педали, да ещё и с таким грузом, как Анька. Всё бы было хорошо, если бы вдруг нам на встречу не шла моя Натали с сумками в руках. Она была так прекрасна. Это был первый раз, когда увидела её за все летние каникулы. Загорела, прибавила в весе, а волосы отстригла. Красавица. Моя луна. — Здравствуйте, — поздоровалась и остановила велосипед рядом с ней, заставив недовольную подругу замолчать. — А хотите, мы Вам пакеты поможем донести? — Добрый вечер, девочки, — ответила нам преподавательница и тепло улыбнулась. — Они не тяжёлые, да и не хочу Вас утруждать. Что с лицами? — поставив пакеты на землю, она аккуратно взяла нас за подбородки. — Опять подрались? Да ещё и третью где-то потеряли. — Нее, — протянула блондинка. — Мы просто заигрались в лесу, вот и потрепанные такие, — засмеялась. — Жанна тоже скоро к нам присоединиться, а то сейчас у зубного зуб делает, — открыто и не стесняясь, врала девушка. — Простите, но мы поехали, — Анька нажала мне на плечи, заставляя трогаться с места. — До свидания, — прошептала и вновь стала крутить педали». Я была безмерно рада, когда этим же вечером, чуть позже семи часов, встретилась с моей Натали в маленьком магазине, который находился на первом этаже нашего дома. Дома закончилось молоко, а я хотела сварить кашу, так что, особо не наряжаясь, вышла в домашнем костюмчике и резиновых сланцах. Она же была всё в той же одежде, что и утром на работе. Значит, только вернулась, констатировала я. Преподавательница стояла передо мной в очереди. Продавщица пыталась найти бутылку пива со странным названием, которую попросил молодой парень, стоявший перед нами. — Так поздно возвращаетесь из школы, — сказала я, когда, окончательно выбрав молоко и запомнив название, встала рядом с ней. — Да. В школе тихо и никто не отвлекает, а дома просто забываю о том, что принесла кучу тетрадок. Наверное, помнишь, как раньше часто забывала проверить Ваши работы, за что постоянно злились. — Тогда мы были рады, — улыбнулась, — ведь в журнале не появлялось новых двоек. Всегда нравилось, когда вы, Наталья Александровна, тянули с выставлением оценок. Женщина как-то грустно улыбнулась. — Дальше, — грубо сказала продавщица. Моя женщина стала перечислять всё, что ей требовалось. Покупок было немного, и как только они все оказались на витрине, я помогла сложить продукты в пакет. — Молоко, — сказала, когда продавец посмотрела на меня, и указала на нужную коробку. Как только мы вышли из магазина, женщина не позволила мне помочь ей с пакетом. Так приятно было идти с ней хоть и не долго, но всё равно, целую минуту. Мой подъёзд был ближе и поэтому, пожелав ей хорошего вечера, забежала в холодное помещение и стала поспешно подниматься по лестницам небольшого трёхэтажного дома.