You're in my head

В воскресенье была у Анюты в гостях. Девушка делилась со мной своими впечатлениями. Не поверите, но ей стало нравиться работать в школе. Она поменяла своё отношение к некоторым учителям, которые раньше всегда придирались к нам. Только сейчас начинаю понимать, что все оскорбления были не случайны. Мы ведь вели себя отвратительно. Если бы относились к преподавателям с уважением, то и они бы поменяли своё отношения к нам. Но ведь тогда нам было это просто напросто не объяснить. Подростки буйные, каждый сам себе на уме. — Может, я совсем свихнулась, но мне кажется, что я безумно люблю Киру. Недавно мы начали общаться ближе. Она рассказывает мне, как проводит свои выходные и чем занимается по вечерам после работы, — Аня, взяв бутылку полусухого вина, сделала глоток. — Эта особа заставляет меня совершать ужасные вещи. Накануне провожала её до дома. Ей это явно не нравилось, но я ничего не могла поделать со своим желанием. Абсурд! Ведь так? Но я не знаю, как погасить в себе эти чувства. — Это, конечно, всё хорошо. Любовь — присутствует в жизни каждого. Но ты же должна понимать, что с Кирой у тебя никогда ничего быть не может. Жанна бы не одобрила, что ты, её близкая подруга, будешь состоять в отношениях с женщиной, которой она навечно отдала своё сердце. С той, которая была её первой и последней любовью, с той, которая отвечала ей взаимностью, — лежа на диване, сказала я. — Даже не думай обижаться на меня. Но я тоже считаю, что с Кирой у тебя ничего не должно быть. — Но Жанны нет. Если бы она только была жива, то я бы никогда не призналась тебе в чувствах к Кире. Нашей любимой девочки уже давно нет с нами. Женщина страдает, живёт в полном одиночестве. Ей не с кем порой поговорить даже вечером. А я люблю её! Может быть, смогу сделать её счастливой. Понимаешь? — Прошу, не говори ей о своих чувствах. Это моя единственная просьба. Не рань женщине сердце своим признанием. Если в её сердце до сих пор жива любовь к Жанне, то не смей ничего говорить. Пока не увидишь, что она улыбается, смеётся с тобой, радуется твоему присутствию, до тех пор держи чувства внутри себя. Никто, кроме меня, не должен о них знать. — Не беспокойся. Я не настолько наивна и глупа, чтобы рассказать ей о своих чувствах сейчас. Когда придёт время, то она обязательно узнает об этом, — блондинка вновь сделала глоток и, опустив глаза, грустно усмехнулась. — Почему нам с тобой так не везёт с любовью? — Поверь, я сама задаюсь тем же вопросом уже много лет, — ответила и накрыла себя пледом, который находился до этого в сложенном виде на чёрном диване. — Когда я потеряла свою любовь. Ведь помнишь моего школьного принца, — Аня усмехнулась. — В моей душе образовалась дыра, через которую постоянно дует холодный ветер. Я пыталась справиться с холодом, но влюбилась так сильно в ту, которая принадлежала не мне. Это ужасное чувство. Считаю себя тварью, которая полюбила женщину лучшей подруги. — А я ведь Наталью Александровну люблю с тех пор, как только она стала вести у нас право, — может я совсем сошла с ума, раз решила рассказать об этом. Но мне хочется поделиться своей болью. — Кажется, что я больше не могу держать это в секрете. Боюсь, что рассказав, могу потерять её расположение к себе. А если она ещё и мужу расскажет, посмеётся надо мной я не смогу жить дальше. Аня со всей силы кинула в меня подушкой. Она готова была орать на всю квартиру, когда до неё дошёл смысл моих слов. Сейчас она уже не была той грустной красивой особой, чуть ли не плачущей под грустную музыку. Теперь я видела перед собой возбужденную девушку с задранной юбкой и сверкающими глазами. — А я ведь знала, — стала тыкать пальцем в мою сторону. — Видела все твои взгляды в её сторону. Каждый раз, когда ты смотрела на неё, мне казалось, что это не просто уважение. И ты, бесстыжая, скрывала такое от меня? От своей лучшей подруги? — Скрывала. И продолжила бы скрывать, если бы не боль здесь, — указала себе на грудь. — Рыдать хочется от несправедливости. Она замужем. Такая счастливая, красивая, любимая. Я не могу дышать, когда её нет рядом. Страдаю. Запуталась. Потеряна. Совсем не знаю, чего мне делать дальше. Моя Натали так много значит для меня. На глаза навернулись слёзы, и тут же ощутила на себе тёплые и липкие руки подруги, которая стала утешать меня. — Ну что поделать? Не везёт нам с тобой по жизни. Будем страдать от невзаимной любви и тешить себя мыслями, что может быть, в будущем что-то изменится. В половине первого ночи вышла от подруги и, сев за свою любимую машинку, под любимую музыку поехала домой. Мне хотелось плакать. Возвращаться в пустую квартиру, так не хочется. Дома тоска. Я хочу, чтобы меня ждали дома. Но каждый день я вынуждена возвращаться в тёмную и холодную квартиру, где уже давно не было счастья и смеха. А мне бы так хотелось, чтобы меня ждала моя Натали. Та, которой я отдала своё сердце и душу. Но, увы, этому никогда не суждено сбыться, как бы сильно я этого не хотела. « — Мне кажется, что мы переборщили, — сказала Аня, когда мы, прячась в учительской, тряслись от страха, что кто-то из учителей может заглянуть во время урока. — Нас убьют, если застанут на месте преступления. — Не паникуй, — ответила Жанна и, собрав листы, которые лежали на полу, положила их в папку. — Не ты ли кричала больше всех, что нам необходим тест по информатике? Ты! Так что стой и не жужжи мне над ухом. — Там Наталья Александровна идёт, — сказала я, отбегая от двери. Благо, щель от дверного замка была довольно-таки большая, и поэтому я могла видеть всё, что происходит за дверью. — В окно? — Мне ещё умереть не хватало, — сказала Жанна. — Как же я потом свою Киру буду на мотоцикле катать? Так, девчонки, кто-то из Вас выходит и говорит, что её искал. Уводите, как хотите. Я даже не стала ждать, пока Аня попросит меня. Взяв свою решительность в руки, быстро выбежала из учительской, кое-как умудрившись не столкнуться с любимой. Она была шокирована. — И что мы там делали? — спросила преподавательница. — Я искала классного руководителя, — дотронулась до живота. — У меня очень сильно живот болит. Мне кажется, что я сейчас умру. Медсестры в кабинете не было, а я больше не могу, — сделала страдальческое выражение лица. — Очень плохо. Не ожидала, что она поверит мне. Но она поверила. Взяв меня под руку, повела в свой класс. Угостила меня таблеткой, которую я незаметно убрала в карман кофты и, подойдя, погладила по голове. Она была такой нежной со мной. Мне казалось, что она волнуется, а от мысли, что я играю, на душе становилось тошно. — Может, тебе лучше домой пойти? — взволновано проговорила женщина. — У меня уроков больше нет, так что могу проводить. Я бы с радостью согласилась, но, увы, дома родители и они бы сразу поняли, что я вру. Поднялась и заглянула в глаза преподавательницы. — Не стоит. Поболит и пройдёт. Если станет хуже, то меня подружки проводят. Я уже собиралась уходить, когда она вдруг резко схватила меня за руку. Её хватка была сильной. Как будто она поняла, что я обманываю. Стало так ужасно на душе. — Больше не обманывай меня. И скажи Кругловой и Смирновой, что я буду знать, на что они способны ради ничтожной тройки. Играешь ты отлично. А теперь иди и знай, что ты огорчила меня. — Простите. Она не сразу отпустила мою руку, но когда сделала это, я не задерживаясь ни секунды, покинула класс. Мне стоило бы уйти, но я не сделала этого. Именно в этот день я узнала о её пагубной привычке. Ей было плевать, что она находится в школе, в классе, в котором преподает. Учительница закурила. Но моя любовь от этого не изменилась — она стала ещё крепче, сильнее». Перед новогодними каникулами все ученики были взбудоражены. Кто-то пытался найти нужного им преподавателя, дабы закрыть свои долги перед окончанием четверти, а кто-то обговаривал с друзьями, что будет делать в новогоднюю ночь. У каждого были свои заботы. По моему предмету я наградила оценкой даже самых заядлых двоечников. Мне не хотелось портить кому-то настроение неуважительными оценками. Ведь даже самый плохой ученик достоин оценки на балл выше. Я прекрасно понимала, что не всем даётся хорошо изучение математики и геометрии, так что не относилась предвзято. — Ксения Витальевна, вы ведь идёте на вечеринку в честь нового года? — спросил Максим, когда я зашла в учительскую на перемене. — Все согласны, только согласия царицы не хватает. — Достал, — сказала я и злобно взглянула на друга. — Король сам-то идёт? — Конечно. Как я могу пропустить великую пьянку учителей, — поднимаясь и подходя ко мне, прошептал друг. — Давай говори ответ, а то Кире Олеговне надо знать, записывать тебя в список или нет. Он же сказал, все идут. Значит, моя Наталья Александровна тоже там будет. Разве это не самая лучшая идея для сближения? Но! Пару дней назад я обещала Веронике, что мы отметим вместе двадцать девятого. А ведь и в школьной столовой учителя тоже двадцать девятого собираются. Я ведь не могу нарушить своё обещание. Какая же я глупая. Почему не подумала об этом. Но ведь Вероника должна была знать об этом, так как сама помню, что каждый ученик знал число, когда учителя собирались отмечать. — Я не пойду, — у меня, наверное, тахикардия началась, когда встретилась взглядом с моей любимой. Дура. Ведь я могла быть с ней вместе, целую ночь. Разговаривать, слушать её смех. А теперь посижу с Вероникой пару часиков и вернусь в пустую квартиру. — Почему? — возмутилась Аня и, направившись ко мне, обняла за плечи. — Может, у тебя с деньгами натяжка? Вот я иногда думаю, за что мне такие друзья? Она же меня в краску вогнала такими словами. — Нет, — ответила. — Я просто двадцать девятого уже кое-кому пообещала встретиться, — мне так грустно на душе стало. — И кому же? — Аня отошла от меня и, скрестив руки на груди, посмотрела на меня. — У тебя, кроме меня, здесь вообще никого нет. Ксюша, если у тебя сейчас нет свободных средств, то это не беда, я заплачу. — Да причём тут деньги, — возмутилась я. — Встреча у меня. — Ксюшенька, ну какая встреча. Весь коллектив собирается, даже директор идёт, — сказала головастик. — Я бы с радостью пошла. Но я пообещала и не могу теперь просто взять и отменить нашу встречу. Она же потом не будет уважать меня. — Она? — Аня, взяв меня за руку, отвела к окну. — Только не говори, что с той засранкой из одиннадцатого класса. Я не знала, что могу ответить подруге. Честно, мне бы очень хотелось отменить встречу, но я не могу так поступить с девушкой. Она ведь любит меня, и мне прекрасно известно, как ей тяжело от не взаимности. Так пусть хотя бы так она побудет со мной. Хоть и в дружеских отношениях, но это уже огромный плюс для неё. — Идиота кусок, — крикнула Аня, и грубо пихнув меня в бок, покинула учительскую. Понимала, что все прекрасно обо всём поняли. Мне было страшно развернуться и встретиться с ними глазами. Боялась, что они могут подумать ужасные вещи обо мне, а я просто не смогу их переубедить и даже не буду стараться этого сделать. Собравшись с мыслями, развернулась и обнаружила, что все смотрят на меня, кроме моей Натали. Она стояла ко мне спиной, что-то делая около раковины. — Ксюша, будь умней и не ведись на игры этой девчонки, — сказала Кира Олеговна. — Она играет с тобой. В моей практике было много случаев, когда ученики манипулировали учителями любовью. Всё что ей нужно — это получить хорошую оценку. Прислушайся ко мне и не совершай глупостей. Девчонка несовершеннолетняя и пока ты крутишься с ней, должна понимать, что можешь получить статью. Вероника, безусловно, красивая, умная, но ты не можешь слушать свои инстинкты. Любишь её, так дождись пока она уйдёт из школы, и делайте, что вам вздумается. Я не знала, что мне стоит ответить на это. Но мой взгляд снова вернулся к моей Натали. На этот раз мне показалось, что её плечи содрогнулись, в ту же секунду она, не оборачиваясь, быстро прошагала к двери и скрылась из виду моих глаз. Двадцать девятого, а это через два дня, после случившегося в учительской, была с Вероникой в ресторане. Она сказала родителям, что проведёт время с подружками. Девушка рассказывала мне неловкие ситуации, которые приключились с ней за последний месяц. Так же она несколько раз упоминала учителей. Честно, я даже не могла радоваться от того, как грустно мне было. Я больше всего на свете хотела оказаться в школьной столовой и провести время вместе с моей Натальей Александровной. Наверное, я сама бегу от своей мечты. — Вы любите кого-нибудь? — спросила меня рыжеволосая, когда от нашего столика отошёл официант. — Мне кажется, что я общаюсь с закрытой книгой. Как бы я не хотела, но мне не удаётся разгадать Вас. Расскажите о себе. Что я могу рассказать ей о себе? Моя жизнь не так интересна, как ей может казаться. Каждый мой день скучнее предыдущего. Никому ,кроме родителей, не интересно чем я занимаюсь. Мне нечего рассказывать о себе. Потому что вся моя жизнь состоит из мыслей о моей Натали. — Хотя такие вопросы не корректно спрашивать у учителей, но мы с тобой сблизились, поэтому отвечу. Люблю. Даже не знаю, что могу рассказать тебе о себе. Спроси и может быть, я отвечу, а так что бы самой рассказать не могу. — Тот, кого Вы любите, мужчина или женщина? — она смущёно опустила глаза в тарелку. — Пожалуйста, ответьте на этот вопрос. Мне очень надо знать. — Вероника, твои вопросы личного характера. Извини, но я не хочу раскрывать факты своей личной жизни. — Но я люблю Вас, — воскликнула девчонка. — Я не принесу тебе счастья. Мы никогда не будем вместе, потому что я люблю другого человека. Уже говорила и повторю вновь — мы с тобой можем быть только друзьями. Я не тот человек, который тебе нужен. В мире полным полно людей, которые гораздо лучше, чем я. Ты так молода и вокруг тебя столько прекрасных людей, с которыми ты можешь построить отношения. Но не со мной. Будь храброй, чтобы выбросить меня из своего сердца и никогда не возвращайся сюда. Я не приму твою любовь, так же ,как один человек не принимает мою. Поверь, что со временем всё образуется, и ты уже привыкнешь, что никогда не сможешь быть с человеком ,которого любишь. — А вы привыкли? — девушка была зла. — Может, и вы можете бороться с собой внутри, а я так не могу. Вы значите в моей жизни больше любого человека. Никогда прежде так сильно не любила. Я пыталась. За всё время вашего отсутствия пыталась построить отношения с парнем. Но когда он целовал меня, было столько отвращения. Но если бы меня целовали Вы, я была бы самой счастливой. — Перестань, — одёрнула рыжеволосую. — Ты не должна говорить мне таких вещей. Я твой учитель ,и должны быть рамки. Вероника, больше никогда не говори мне о любви. Буду с тобой, сколько этого захочешь ты, но не говори мне о своих чувствах. Не люблю заводить друзей. Я не тот человек, который будет слушать чувства человека ко мне, если я не испытываю того же. Мне не стоило начинать общение с Вероникой. Не должна была рассказывать о своей любви Ане. Хочу вернуть свой секрет назад. Ненавижу сближаться с людьми, потому что потом начинаю сожалеть, что сделала это. Вероника хорошая девочка, но я не могу больше слушать о её чувствах. Почему не может держать их в себе? Я же могу. Значит, каждый сможет. Почему забочусь о других? Мне стоит стать жёстче. Но я не знаю как. Меня оторвал звонок телефона. Звонила Аня, которая просила меня забрать её. Мне так не хотелось ехать в школу, что хоть удавись, но главное - откажи. Но я не могла отказать единственной подруге. Потому что если бы не я,то даже не представляю, как она смогла бы добраться до дома. Таксистов совсем нет. — Уже полчетвёртого, — сказала я, взглянув на массивные наручные часы. — Я отвезу тебя домой. — Хорошо, — девушка стала собираться, а я, расплатившись, взяла своё чёрное длинное пальто ,направилась на парковку. Всегда когда надевала пальто и классический костюм ,моя мама ругалась, говорила, что так могу носить только мужчины, но я ничего не могла поделать со своими желаниями. — Вы ведь сейчас поедете в школу? — спросила Вероника, когда я остановилась напротив её дома. — Зачем? — Всё, Вероника ,без лишних вопросов ,давай ,ступай домой, — сказала я и взглянула на девушку. — Я могу позвонить на каникулах? — Звони, — ответила я и, подождав пока девушка войдёт в дом, только после уехала. Я чувствую себя разбитой всё больше и больше с каждым днём. Борюсь с самой собой, пытаюсь вырвать воспоминания связанные с ней из своей головы. Но, увы, у меня ничего не получается. Я подавлена. Убита. Каждый день пытаюсь улыбаться, врать самой себе, что всё хорошо, но нет. Всё ужасно. До школы доехала минут за сорок. Музыку было слышно с улицы. Наверное, им там очень весело. Даже страшно представить, в каком состоянии увижу Аню. На себе тащить мне её вовсе не хочется. Мне вовсе не хотелось входить и показывать кому-то своё присутствие. Хорошо, что хоть Веронику с собой не взяла. — Сладкая, — я не успела зайти в столовую когда, приметив меня, ко мне подошёл Максим и обнял за плечи. — Только не говори, что тебе наскучило сидеть в компании той маленькой девочки, и ты решила прийти к своему жениху? — он был пьян, да это было видно невооруженным взглядом. — Я пришла за Аней, — ответила. — Кстати, где она может быть? — В учительской, на диване отсыпается, — сказал блондин и, обняв меня за талию, наклонился, намериваясь поцеловать меня, когда я резко отстранилась и сказала, чтобы держал себя в руках. До учительской бежала, а не шла. Хотела как можно скорее уйти из школы. Боялась встречи с моей Натальей Александровной. Подойдя к белой двери, на которой была табличка гласившая: «Учительская», приоткрыла дверь. Вместо того, что бы увидеть пьяную подругу, которая сладко спит на диване я увидела, как она развлекается с Кирой. Темноволосая женщина сидела верхом на моей подруге. Как? Как они посмели? Предали память о Жанне. На глаза выступили слёзы и, прикрыв дверь, зажала рот рукой, дабы не всхлипнуть от обиды. Они же просто пьяны и всё. Завтра каждая из них будет сожалеть. А я? Я должна бы войти и забрать Аню, но почему мои ноги так сильно трясутся? Почему я стою как крыса и не могу войти внутрь. Почему я такая? Моё сердце забилось в унисон, когда увидела Наталью Александровну, которая как ангел шла прямо ко мне по такой темноте. Она мой свет в чёрном туннеле. На ней было белое шёлковое платье, которое навечно отложится в моей памяти. Богиня. — Что ты здесь делаешь? — жёстко спросила у меня женщина, берясь за ручку учительской. Я не должна позволить ей войти внутрь. Она не должна видеть, что происходит за дверью. Не хочу, чтобы потом возненавидела Аню и Киру. Может, я делаю ужасные вещи, но я взяла её за руку, которой она держалась за ручку и повела в сторону лестницы. — Мне надо поговорить с вами, — сказала я, когда увидела, что она хочет возмутиться. — Поговорим в учительской, — женщина резко остановилась и вырвала свою руку из моей цепкой хватки. — Нет. Заходите, — подойдя к первому попавшемуся классу, пропустила женщину войти внутрь первой. — О чём ты хотела поговорить? — скрестив руки на груди, спросила преподавательница. Мне бы следовало включить свет, но я не сделала этого. Боялась, что она сможет увидеть у меня на лице растерянность, слёзы. Не хочу, чтобы она знала, что я плакала. — О любви, — что я несу? Даже боюсь представить, что она может обо мне подумать после такого заявления. Лучше бы позволила ей войти, чем теперь стоять, как провинившаяся школьница, и бояться взглянуть ей в глаза. Почему молчит? Мне бы было лучше, если бы она нагрубила мне. — Ну что ж, говори, — вдруг ответила преподавательница и села за преподавательский стол. Ни одна из нас даже не собиралась включать свет. Я же не села, а так же осталась стоять возле двери. Видела, как она закидывает одну ногу на другую. Господи, это так соблазнительно. А что я могу сказать ей? Идиотка. — Вы считаете любовь между женщинами — это нормально или плохо? — да я с ума, что ли сошла, спрашивать у неё такое? Конечно, она считает это ужасной вещью. Нашла, что спросить у женщины, которая уже много лет замужем. — Я никак не считаю ,Ксюша. Может, тебе следует поговорить о любви с той, кого любишь. Конечно, понимаю, что каждый хочет узнать мнение со стороны, но я уже много раз тебе говорила, что любовь между учителем и ученицей не допустима, — почему мне кажется, что она врёт мне? — Вероника несовершеннолетняя, так что выкинь все мысли о ней из головы. — А она здесь каким боком? Я просто хочу знать ваше мнение. — Что ты хочешь услышать от старой женщины? Я не собираюсь разговаривать с молодой девушкой на такую тему. Если ты спрашиваешь меня это, то сама не понимаешь нормально это или нет. Мне стыдно из-за тебя. Она хотела выйти, но я перегородила ей путь, — Почему стыдно? — Отойди, — женщина схватила меня за руку и попыталась оттолкнуть. — Дай мне выйти. — Ответьте, — сказала я, смотря прямо в карие глаза. — Ты пьяна, — холодно констатировала преподавательница. — Нет. Я трезвее любого, кто сейчас находится в школе. Или вы думаете, я бы позволила себе выпить в компании маленькой девочки? Нет. Ну, так объясните, почему Вам стыдно. — Ксюша, ты с каждым днём утрачиваешь моё хорошее отношение к себе. Перестань вести себя как влюблённая пятиклашка. Бегаешь за ученицей. Смешно наблюдать за тобой. А сейчас, позволь мне пройти ,иначе окончательно утратишь моё расположение к тебе. — Ваше расположение? А мне кажется, я его никогда и не получала. Вы же ненавидели меня всё учебное время. И даже сейчас делаете это. Постоянно меня в чём-то обвиняете. Ну что ж, наверное, мы с Вами никогда не найдём общий язык, полагаю. Простите, что отняла у вас драгоценное время на разговор по ерунде. Вышла из класса и, не стесняясь, зашла в учительскую, где Аня уже была одна. — Вставай, — грубо крикнула и, схватив девушку за руку, помогла ей обуться. — Где твоя шуба? После того, как она оделась, мы покинули школу.