You're in my head

Дрожь завладела моим телом. У меня было ужасное настроение. Хотя я понимала, что мои любимые ученики сдали математику на хорошие результаты, но я не могла избавиться от своих мыслей, которые, то и дело, возвращали меня в прошлое. Сегодня у дорогих и горячо любимых девятого и одиннадцатого класса выпускной вечер. Вначале собиралась отказаться, но когда ребята стали приходить ко мне в школу после сдачи математики и приглашать на свой праздник, я не смогла отказаться. В душе понимаю, что это их выпускной вечер и всё будет превосходно, но боюсь. Мне страшно, что могу столкнуться лицом к лицу со своим страхом. Буду смотреть, как радуются учителя и понимать, что мне очень обидно. Наш выпускной вечер они запоганили, и мне жалко всех ребят, которые не отпраздновали. Наряжаться не стала, надела деловой классический костюм красного цвета и лаковые лоферы. Аня звонила несколько раз и уговаривала надеть платье, но я отказалась. Буду чувствовать себя некомфортно, и это ещё больше испортит мой настрой. Праздновали выпускники в местной столовой, которая находилась в пяти километрах от моего дома. Хотела пойти пешком или даже на маршрутке, но подруга заставила меня приехать именно на машине. Скорее всего, Кира будет без машины, и они позволят себе выпить. К столовой подъехала около шести часов вечера. Праздник начался час назад. Спросите, почему я опоздала? Всё просто. Моя соседка Машка и в тоже время подруга, с которой я раз в неделю точно распиваю чай, выпустила своего кота на улицу, тот проныра убежал, и она в слезах прибежала ко мне. Отказать ей не смогла, и поэтому мы обыскали весь двор и всё-таки нашли. Когда зашла в душный зал, сразу же услышала голос тамады. Она шутила, вызывая к себе некоторых родителей, учеников и, конечно же, учителей. Присела рядом с Любовью Викторовной, так как больше свободных мест не было. Видимо, никто не пожелал оставить мне место рядом с собой, кроме головастика. — Добрый вечер, — поздоровалась с женщиной. — Вы сегодня очень красивая, — решила сделать комплимент, потому что она и правда была бомбой. — Надеюсь, пока меня не было ничего, что надо бы было видеть, не произошло? Меня немного задело, что Аня сидела рядом с Кирой и Натальей Александровной. Она бы, как моя лучшая подруга, могла занять место для меня рядом с собой. Но, видимо, я уже давно не являюсь для неё лучшей. Жалко конечно, что Максима нет, хотела бы я, чтобы он был здесь. Так резко взял и уехал к родителям, написав мне сообщение, что ждёт меня в последних числах месяца у себя, дабы отправиться в совместное путешествие по Европе. — Спасибо, дорогая, — улыбнулась женщина и оглядела меня с ног до головы, — ты тоже очень красивая. Не особо люблю говорить комплименты, но ты мне всегда очень нравилась внешне, Ксюша. Очень милой казалась, когда пыталась вдеть нитку в иголку, или когда просила всех помочь, чтобы тебе машинку «заправили», как ты любила выражаться, — она тихонько засмеялась. — Ничего интересного. Дети веселятся, родители тоже, но нет той искренности в слезах наших детей, какие были, когда ещё ты училась в школе. Вспомни, ведь у вас всё не так было. Ученики сами придумывали представления на свой выпускной вечер и радовались вместе со своими учителями. Потом шли гулять к речке. А сейчас все вон в каких платьях и костюмах дорогих, тамаду нанимают, съёмку, и про нас совсем забывают. Даже не посмотрят в сторону, начиная с завтрашнего дня. — Нет. Я думаю, каждый из них грустит, просто не хочет показывать своих истинных чувств. Знаю по себе лично, как трудно прощаться со школой, даже с той, в которой тебя не особо жаловали, — грустно улыбнулась. — В рассвет многие из них подойдут к вам и поблагодарят. « — Я хочу уйти отсюда, — вдруг резко сказала Жанна, когда вернулась с улицы. — Девочки, пожалуйста, давайте уйдём. Знаю, что эгоистка, и каждая из вас хочет попрощаться как следует со школьной жизнью, но мне очень плохо, — на глаза Жанны выступили слёзы. Взглянув на Жанну, робко коснулась холодной руки, на которой было множество браслетов, купленных за двадцать рублей в ларьке около остановки, — Почему? Неужели поссорилась с Кирой Олеговной? — Давай просто уйдём, и не будем спрашивать, что могло её подбить на то, чтобы свалить, — поднимаясь, обижено сказала Аня. — Раз мы друзья, то должны следовать друг за другом и во всём поддерживать. Пошли, Ксюш, — блондинка коснулась моего плеча, заставляя подняться на ноги. — А как же родители? Сейчас же учителя будут говорить нам пожелания. Как же мы можем так взять и уйти, показывая своё ужасное отношения к ним? Девочки, мы же всегда мечтали об этом вечере, — погладила Жанну по щеке. — Что такого могло случиться, раз ты так расстроена? — Кира. Она совсем не ценит меня. Боюсь, что она просто использовала меня всё это время, — тяжело всхлипнула. — Никогда не относилась ко мне искренне. Я ей просто напросто не нужна, так же как и всем остальным. Меня никто не любит, и давно надо было это признать и принять. Но моё сердце хотело любви. — Идём, — резко сказала Аня и мы стали пробираться через всех ругающихся и смеющихся одноклассников к выходу, когда вдруг Наталья Александровна, которая толкала речь, резко одёрнула нас своими холодными словами. — Не стыдно, девочки? Я здесь говорю, а вы вот так нагло поворачиваетесь ко мне спиной, — она сделала паузу. — Хотя бы в наш последний вечер с вами будьте благоразумны и учтивы по отношению к своим учителям, которые вложили в ваши головки знания. Жанна, Аня, — пауза.- Ксюша, вернитесь на свои места и дослушайте меня, а потом делайте, что вам хочется. — А вы? — закричала Жанна под воздействием эмоций, и теперь всё внимание было приковано к ней. — Вы были хоть когда-то благоразумны, учтивы к нам? Да вам срать на нас хотелось, — по щекам девушки потекли слёзы. — Вы звери, которые только и делают, что промывают кости. Схватила Жанну за руку и заставила замолчать. Мои родители поднялись и уже смотрели на меня со злостью в глазах, и я могла предположить, что дома будет ругань. — Жанна, — крикнула Наталья Александровна, краснея от злости. — Никогда больше не позволяй себе таких вольностей со своим хоть и бывшим, но учителем. — Но вы позволяете себе отвратительное отношение к нам, — вступилась за подругу. — Постоянно что-то вам не то, да не это. Может, надо уже определиться, кто из нас хороший, а кто плохой, вам так не кажется, Наталья Александровна? Вы постоянно делите нас на паинек и не очень. Это правильно, по-вашему? Разве ученики должны отличаться в глазах учителей? — Ты бы лучше за языком своим следила, Иванова, — без раздумий ответила мне женщина. — Я уже устала от тебя и очень рада, что сегодня наша последняя встреча. — Какое же совпадение, — засмеялась, — и я тоже безумно рада, что вижу сегодня последний раз ваши лживые глаза и лицемерную улыбочку. Она молчала и видимо больше не собиралась ничего нам говорить, как вдруг вмешалась Кира Олеговна. Я считаю, что она вообще должна была молчать, потому что мы знаем о ней слишком много. — У вас совсем нет совести? Вы разговариваете с заведующей, — посмотрела на родителей, — простите, пожалуйста, гости. Девочки, мы многое прощали вам, но ваше безалаберное и наглое поведение превзошло все границы. Извинитесь. И тут уже подключился весь муравейник. Каждый из учителей стал кричать, рассказывать все наши погрешности. Они накинулись на нас, даже не боясь наших родителей, которые смотрели на это все с огромными от услышанного глазами. — Вы — мой самый главный враг, Кира Олеговна, — резко бросила Жанна и, взяв бутылку вина со стола, побежала к выходу. Видела, как Аня бежит за Жанной, а сама не могла пошевелиться, то и дело смотря на родителей и, естественно, на Наталью Александровну, которая была очень зла. Она была вся красная от ярости и злости. Ну, конечно же, мы же испортили всем праздник. — Иди сюда, — крикнул отец, направляясь ко мне со звериным взглядом. Понимала, что меня ждёт серьёзный разговор за все свои шалости, но сейчас я действовала на эмоциях и поэтому, презрено оглядев учителей, ринулась за подругами, не обращая внимания на смех учеников, крики родителей и возгласы бывших учителей». Даже не знаю, сколько прошло времени, так как внимательно следила, как многие участвуют в конкурсах. Вероника то и дело звала меня поучаствовать в каком-нибудь конкурсе, но я отказывалась. Не люблю показывать себя на публике. Но вот Наталья Александровна и многие другие учителя активно плясали, пели и даже рассказывали шуточные стишки. — Устала я что-то, — сказала Любовь Викторовна. — Прости меня, дорогая, что оставляю сидеть совсем одну за нашим маленьким столиком. Я, наверное, домой поеду, — женщина поднялась и, наклонившись, коснулась губами моей щеки. — Отдыхай. — Давайте я подвезу вас, — предложила и уже поднялась, когда она резко остановила меня. — Не стоит, девочка. Я не совсем старая и поэтому ещё могу дойти до дома на своих двоих, — улыбнулась. — А ты отдыхай. Пообщайся с ребятами, — женщина взглянула на учеников, — они ведь полюбили тебя за этот год. — Конечно. До встречи, — обняла преподавательницу и, пожелав удачно добраться, кинула мимолётный взгляд на столик, за которым сидела моя дорогая троица. Ни одна из них даже не смотрела в мою сторону. Они о чём-то шептались и иногда посмеивались. Сидеть совсем одной за круглым маленьким столом стало очень тягостно. Порой подсаживались ученики и говорили много приятных вещей. Но когда подсела Вероника, на душе стало как-то спокойно, что ли потому, что за этот год она стала мне очень близка. — Я буду очень сильно скучать, — сказала рыжеволосая красавица и на её глазах выступили слёзы. — Мне будет тебя очень не хватать, Ксюша. Ты стала для меня чем-то большим, чем просто человек, которого я люблю. Тяжело расставаться с тобой, — она потянулась ко мне за объятиями, и я ответила взаимностью. Сегодня это было даже нормой — обниматься со своим учеником. — Не плачь, сладкая моя девочка, — погладила девушку по оголенной спине. — Мы же не расстаемся навсегда. Когда-нибудь пути нас сведут, и может быть, мы станем хорошими друзьями. У тебя есть мой номер телефона, так что всегда можешь звонить мне, я буду только рада, — отстранившись, легонько коснулась щеки девушки поцелуем. — Иди, проведи время с одноклассниками. — Люблю тебя, — шепнула рыжеволосая красавица и ушла, так и не дождавшись моего ответа. Время шло, некоторые учителя стали расходиться. Взглянув на часы, обнаружила, что уже половина четвёртого утра. Решила, что с меня достаточно пребывать в одиночестве и, поднявшись, направилась к столику троицы. Они что-то обсуждали и даже сначала не сразу заметили, что я подошла к ним. — С добрым утром тебя, — улыбнулась мне Аня и поднялась, намереваясь поцеловать меня в щёку, но я резко отстранилась, не позволяя ей этого сделать. Мне было неприятно, что за всё время, пока я здесь, она ни разу не подошла и даже не взглянула на меня. — Сегодня в пять вечера уезжаю, так что если хочешь, можешь приехать и поговорить со мной, потому что я до конца августа не выйду на связь, — устало проговорила я. — Я домой поеду. — Но ты же обещала довезти меня до дома, — обижено затараторила блондинка. — Мы вообще-то здесь только на тебя надеялись. Кира без машины и, тем более, транспорты не ходят, Ксюш. — А я тебе нужна только для того, чтобы твои прихоти выполнять? — на полном серьёзе спросила я, не отрывая взгляда от её бесстыжих глаз. — Что? — А что тут непонятного? — усмехнулась. — Всё время, что я здесь нахожусь, ты ни разу не подошла ко мне, даже не взглянула в мою сторону, что уж тут говорить. Видимо, у тебя есть намного интереснее компания, нежели я, — указала на двух дам, сидящих за столом и внимательно слушавших наш разговор. — Ну, так знай, что я до этого дня думала, что мы ещё лучшие друзья, но за последний год ты испортила всё. Довезти вас до дома — я довезу, но на этом больше даже не звони мне, — холодно оглядев их столик, направилась к своему. Через час мы уже ехали по адресу Киры. Не понимаю, как у неё ещё совести хватило подойти ко мне и сказать, что мы можем ехать. Наталья Александровна села впереди, так как у Киры разболелся живот, и она лежала. — Почему ты сама не подошла ко мне? — спросила Аня, когда прошло десять минут полного молчания в машине. Дорога была свободна, так как обычно все начинают выходить из дома в семь часов. Проигнорировав её вопрос, включила музыку в машине и сосредоточилась на дороге. Я больше не хочу с ней даже разговаривать. Она издевается надо мной с каждым разом всё больше и больше. Забыла обо всём, что мы пережили вместе. — Не руби так резко все отношения, — вмешалась Наталья Александровна. — Аня переживала из-за твоих слов. — Ксюша, — заскулила Аня и коснулась рукой моего плеча. — Ну прости ты меня. — За что мне стоит простить тебя? В жизни каждого человека когда-то дорогой для него человек может стать никем. Не говори мне, что это не так, потому что это уже давно стало очевидно, — не отрываясь от дороги, сказала я. — Я не обижаюсь, так что перестань галдеть у меня за спиной. Просто обидно за себя. Мои мысли всегда возвращались к моему прошлому. Мне была дорога дружба с Аней, но, увы, она забыла обо мне так неожиданно, что я много раз оправдывала её поступки. Теперь я не интересна ей как друг ,ведь у неё есть куда более интересная компания в виде Киры и Натальи Александровны. — Ты всегда так делала, — Аня ударила меня по плечу и заплакала. — Думаешь, я не замечала, что вы с Жанной не особо и хотели делиться со мной своими секретами. Тебе ведь обидно, что я не обращаю на тебя внимания, — констатировала девушка. — Так же было обидно и мне ,когда вы вдвоём шептались, ходили гулять, когда меня не отпускали и даже ездили летом в поход. Я была нужна и тебе, и ей лишь для того, чтобы никто не понял, чтобы ваши родители не догадались, что вы обе лесбиянки. — Что ты несёшь? — быстро взглянув на блондинку, ударила по рулю и снова вернула взгляд к дороге. — Только не говори мне, что это не так, потому что это так. Жанна меня не особо бесила, а вот ты ,строя из себя хорошую и прилежную девочку ,раздражала меня. Врала родителям про какого-то парня и прикрывалась мной, якобы я живу с ним в одном доме. Когда твой отец просил дать информацию о нём, я отказала. Врала, что он провожает тебя из школы, а ты вместо этого шла с Жанной к ней домой. Как ты могла от меня скрывать свою ориентацию? А я скажу, потому что не доверяла.  — Это не так. К тебе и Жанне я относилась одинаково. — Врунья, — девушка гладила уснувшую Киру по голове , то и дело поглядывала на меня. Я нутром чувствовала, как она прожигает меня взглядом. — Замолчи, — прикрикнула и сделала музыку сильнее. Аня хотела что-то сказать, когда вдруг Наталья Александровна повернулась назад и, дотронувшись до колена блондинки, попросила больше не ввязываться в спор со мной. — Прости ,Наташа, но тебе сейчас надо будет стать свидетелем одного разговора, — сказала Аня, — Никто бы даже не подумал, что Ксюша любит… — Захлопни пасть, — резко затормозила и, обойдя машину, открыла заднюю дверь со стороны Натальи Александровны. — Вылезай. — Испугалась, — усмехнулась блондинка, но всё-таки вышла из машины. — Неужели заставишь Киру идти в таком состоянии до дома? — Тут идти минуту, — помогла Кире вылезти и, захлопнув заднюю дверь, вернулась в машину. — Ты поступаешь некрасиво, — сказала Наталья Александровна, когда я стала разворачивать машину, нарушая все правила движения. — Мне не нравится, как ты ведёшь себя в последнее время. — Молчите, — грубо попросила. Понимала, что обидела женщину, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Мне было очень плохо. Не собираюсь говорить с ней, потому что боюсь наделать ещё больших глупостей. До нашего дома мы ехали молча. Преподавательница была зла на меня, и я это хорошо понимала. Возможно, я больше никогда не смогу найти с ней общий язык. И пусть. Так решила судьба, и я не могу ничего изменить. Тридцатое декабря всё изменит. — Как вы относитесь ко мне? — остановив машину около её подъезда, спросила я, когда она собиралась открыть дверь. — Не стоит сегодня больше ничего говорить, Ксюша. Иди домой, поспи, — женщина уже было открыла дверь, когда я резко схватила её за руку и потянула на себя. — Что ты делаешь? — строго прикрикнула женщина и вырвала свою руку из моих цепких пальцев. Мне бы стоило извиниться и дать женщине уйти, но вместо этого я жестоко завладела её губами. К сожалению, она не собиралась отвечать на мой поцелуй и вырывалась. Чувствовала вкус солёных слёз и понимала, что она плачет. Попыталась проникнуть языком в её рот, но она не позволила мне этого сделать. — Идите, — отвернувшись от женщины, смотрела на пустые качели во дворе, на которых когда-то качалась я. Чувствовала, как слёзы подступили к моим глазам, и ещё хотя бы пару секунд, и я расплачусь прямо перед ней. Моя Наталья Александровна вышла из машины и пока не зашла в свой подъезд, я слышала всхлипы той, расположение которой похоже потеряла навсегда.