You're in my head

Все летние каникулы была в разъездах по странам вместе с Максимом. Мы, наверное, были единственными учителями, которые не просиживали два месяца в школе, а взяли отпуск за свой счёт. Двоечников, которым надо было бы ходить ко мне весь июль, у меня не было, и поэтому я могла позволить себе взять отпуск на все каникулы. Максим тоже натянул тройки, дабы не работать летом. За все время пока мы провели вместе, я окончательно убедилась, что Макс это не человек, с которым бы я смогла связать свою жизнь. С ним было интересно проводить время, но он не тот, с кем я могу быть целыми сутками напролёт. Мы много ссорились, поэтому кому-то из нас приходилось идти на компромисс, и чаще это делала я. — Как же хорошо, — сказал Максим, когда допил вторую бутылку пива и поставил её на пол. — Знаешь, надо будет обязательно повторить наше путешествие в следующем году. Блондин уже вторые сутки находился у меня в квартире. Сказал, что очень хочет провести последние дни в моей компании, и я не стала возражать. Понимаю, что если бы не он, то я бы просто сидела в четырёх стенах без выхода на улицу. За всё время успела пожалеть, что разорвала все связи с Аней. Да и пусть она так поступала, но ведь я бы всегда могла позвонить ей и позвать гулять. Даже пусть бы она отказалась. — А что хорошего? — не отрывая взгляд от телевизора, задала вопрос. — Путешествие очень понравилось, но ты только вспомни, как часто мы ссорились. Позавчера ты накричал на меня, потому что я долго была в кафе, в котором, между прочим, ты просил меня посидеть и подождать тебя. — Только не начинай снова, — возразил светловолосый. — Лучше подумай, как будешь с Аней мириться. — С чего это вдруг я должна с ней мириться? — выключая телевизор, повернулась к другу. — Потому что я вижу, как тебе плохо без друзей. Постоянно пролистываешь её страницу в социальной сети. Думаешь, я не вижу, как тебе хочется поговорить с кем-то, поделиться тем, что у тебя на душе. Со мной ты говорить на такие темы не хочешь, значит мирись со своей подругой. — Не буду. Она не понимает меня, а я не понимаю её. Мы поссорились, и думаю, что это навсегда. Да и, тем более, у неё появилась куда более интересная компания, чем я. — Аня пару дней назад писала мне и спрашивала, когда мы с тобой вернёмся. Вроде как все уже работать начали, кроме нас. Поэтому она подумала, что мы благополучно уволились, никому из коллег не сообщив. — Что ты написал? — Написал, что мы выйдем на работу первого сентября, и до этого времени нас не стоит беспокоить, потому что мы по уши устали от этой школы. — Ты реально так написал? — воскликнула я, представляя, как Аня рассказывает это Кире и Наталье Александровне. После того поцелуя я теперь спокойно в глаза преподавательнице смотреть не смогу. Она дала мне отчётливо понять, что я её вовсе не интересую. Я обидела её, задела чувства и даже унизила. Как бы больно мне не было от мысли, что у меня нет шансов, ей ещё хуже. Потому что она наверняка поняла мои чувства. — Нет, — усмехнулся, — сказал, что мы ещё заграницей. Выйдем на работу первого сентября, потому что нам надо будет уладить кое-какие дела в налоговой конторе. — Какие ещё дела? — Да соврал я ей, — блондин положил руку мне на колено и сжал. — Пойдём в спальню. Второго сентября, приехав в школу к третьему уроку, первым же делом направилась в учительскую. Вчерашний день прошёл уныло и безрадостно. Наталью Александровну я так и не застала. Скорее всего, она избегает меня, и у неё есть на это право. Конечно, я бы очень сильно хотела, чтобы в наших отношениях не было холодка. Но вероятнее всего, он будет, потому что она никогда не простит мне того поцелуя. Да я и сама себе не прощу, что поддалась на эмоции и позволила слабину. Мне повезло, потому что как только переступила порог, сразу же столкнулась взглядом с её тёплыми и такими родными глазами. Она стояла возле окна и слушала Киру. — Добрый день, — поздоровалась с коллегами и, подойдя к шкафу, стала искать журнал одиннадцатого класса. К моему удивлению, классного журнала не оказалось, а это значит, что он у Натальи Александровны. Стоит ли мне спросить её? Боюсь, что может ответить колко и холодно. — Наталья Александровна, извините, что отвлекаю, — обернувшись, сказала я и поняла, что всё это время, пока я искала синюю книжку, она следила за мной. — Журнал одиннадцатого класса у вас? — У меня, — без эмоций ответила преподавательница. И? Неужели я должна стоять и выпрашивать журнал. Полагаю, она даже разговаривать со мной не желает, потому что раньше бы она сказала что-то похожее на это: « Ксюш, можно журнал останется у меня». — Хорошо, — решила больше не разговаривать с ней, — запишу отсутствующих на листке и попрошу старосту проставить прогулы. Я уже собиралась покинуть учительскую, когда вдруг она остановила меня. — Не стоит. Романец принесёт журнал со звонком. Не стала ничего отвечать на её слова. Мне показалось, что она специально сказала про Романец. В её голосе было море ехидства, от которого мне хотелось убежать, как можно дальше. Боюсь, что она просто будет высмеивать меня вместе со своими двумя подружками. А так и будет. — Ксюш, — обратилась ко мне Вероника Семёновна, когда я уже открыла дверь, дабы поскорее покинуть это место. — Слушаю, — обернувшись, взглянула на светловолосую женщину за сорок, которая, между прочим, была в прекрасной физической форме. В школе появлялась два раза в неделю, так как работает совместителем. — У меня дочка в восьмой класс пошла и плохо разбирается в геометрии. Я пыталась объяснить, но моих знаний недостаточно, сама понимаешь, что философия и геометрия далеко друг от друга. Может, согласишься позаниматься с ней? — Конечно. Могу заниматься с ней по средам, если ей будет удобно, конечно же. — Естественно, — светловолосая женщина обняла меня за талию. — Спасибо, дорогая. Перед тем, как окончательно покинуть учительскую, кинула быстрый взгляд на Наталью Александровну и, убедившись, что она уже не смотрит на меня, ушла. Чувствую, что ей смотреть на меня противно, не то, что говорить. Стыдно, что я позволила себе минутную слабость и прильнула к её таким манящим губам. От начала урока прошло чуть больше пятнадцати минут, когда вдруг в дверь класса постучались, и на пороге появилась староста класса — Романец Ева. Успела отметить, что за летние каникулы она изменилась. Теперь она носила короткую стрижку, которая ей, между прочим, шла. Но мне бы хотелось видеть её всё той же длинноволосой красавицей. На ней не было красивой юбочки или платья с туфлями. Неприятно было видеть перед собой ученицу в штанах цвета хаки и массивной обуви. Конечно, я ничего против такой одежды не имею, так как сама часто за пределами школы одеваюсь так, но она пришла так в школу, и тем более второго сентября. — Простите, Ксения Витальевна, — начала девушка и кинула быстрый взгляд на свою подругу Машку, которая тихонько смеялась. — Я могу пройти в класс? Взглянув на синий классный журнал, который был у неё в руках, поняла, кто стал причиной её опоздания. Интересно, чем же они могли заниматься? — Не можешь. Во-первых, ты опоздала на урок, а во-вторых, твоя одежда не подходит под дресс-код школы. — Опоздала, потому что была у Натальи Александровны, — поспешила оправдаться ученица, — а насчёт одежды я, наверное, сама знаю, как мне одеваться. Вы тоже дресс-код школы не особо и соблюдаете. — Постыдись, дорогая моя, — вышла из-за стола и направилась к юной девушке. — У нас с тобой есть одна большая разница — я учитель, а ты ученица. За мной стоит директор, а за тобой я. Мне пока что никто ничего про мой внешний вид не говорил. Чтобы завтра я не видела тебя в таком виде, поняла меня? — взяла из рук ученицы журнал. — Вы не мой классный руководитель ,Ксения Витальевна, а всего лишь учитель, который видит меня всего сорок пять минут в день. Наталья Александровна не сказала мне про мою одежду ничего, так что буду ходить, в чём захочу. В классе раздался смех. Мне бы следовало заткнуть их всех, но я не собиралась этого делать, чтобы ещё больше рассмешить эту наглую девчонку, которая может и держится спокойной, но в душе смеётся надо мной. — Ну что ж, тогда я вынуждена не допустить тебя на мой урок. Завтра придёшь с родителями, иначе алгебру и геометрию ты больше посещать не будешь, — строго сказала я и, повернувшись к девушке спиной, направилась к своему столу, сказав, что урок продолжается и не следует обращать внимания на отвлекающие факторы. — Так нельзя поступать, — воскликнула Маша, поднимаясь с места. — Ксения Витальевна, вы неправильно поступаете. Многие в школе плевать хотели на форму ,и если вы присмотритесь, то форму носят единицы. — Сядь на место, — спокойно попросила темноволосую девушку. — Маша, я понимаю, что Ева твоя подруга, но это не повод портить со мной отношения. — Если Ева сейчас выйдет из класса, то и я тоже, — крикнула девушка, и быстро собрав свои вещи, направилась к Романец. — Это твоё право, — ответила и, открыв журнал, стала отмечать отсутствующих. — Я с вами, — крикнул Василий с третьей парты у окна и стал тоже собирать свои вещи. Уже через пять минут в классе я осталась совсем одна. Бежать и жаловаться Наталье Александровне я не собиралась. Пусть это будет на совести детей. На их месте я бы засунула свою гордость куда подальше и отдала бы всё время учебе. У них экзамены в этом учебном году, а они позволяют себе пропускать урок. Стыдно за них. Сегодня была одна пара. Я уже успела отличиться. Всё благодаря тебе ,Ксюша, — обрадовалась, получив письмо от Вероники. Мы хоть и общались почти каждый день, но мне не хватало её. Даже не думала, что так привыкну к девочке. Когда она всегда мозолила мне глаза, то раздражала. А сейчас жалею, что проводила с ней мало времени. Безумно рада, что смогла помочь тебе с математикой. В общежитие сейчас пойдёшь? Ответа не пришлось долго ждать. Если бы она не знала, что у меня сейчас урок, то непременно бы позвонила. Я не хочу говорить ей о том, что ученики ушли с моего урока. Вероника расстраивается, когда мне плохо. Да. Вчера представляла, как приеду домой на каникулах и обязательно встречусь с тобой. Мне не хватает твоих глаз, улыбки. Тебя всей мне безумно не хватает Я уже собиралась ответить на сообщение рыжеволосой девушки, как вдруг в мой класс без стука вошла Наталья Александровна, а за ней и весь класс. Они стали молча рассаживаться по своим местам. — Меня задело ваше пренебрежение к своему делу, Ксения Витальевна, — резко сказала женщина и, встав рядом с моим столом, окинула взглядом мой телефон, который я держала в руках. — Если вы не можете успокоить кучку бушующих учеников, то вам нечего делать в школе. Почему я должна оставлять своих учеников и идти решать ваши проблемы? Да что она вообще себе возомнила? — Пренебрежение к делу? Наталья Александровна, вы разговариваете не с ученицей, а со своей коллегой. Будьте любезны извиниться за свои слова, — поднялась, дабы быть на голову выше неё. — Вас никто оставлять «своих учеников» не просил, и уж тем более идти и выговаривать мне Бог знает что, — встала в середине класса и взглянула на Романец. — По-вашему, ученица может появляться в школе в таком виде? — указала взглядом на коротко стриженую девушку. — С Романец я уже поговорила по поводу её внешнего вида. Ксения Витальевна, за внешний вид с урока не выгоняют, — она как будто готова была рассмеяться мне в лицо. — Ваши слова не соответствуют вашим действиям, — вдруг вырвалось у меня изо рта. — Помню, как вы выгнали нашу бывшую ученицу Веронику из класса лишь потому, что она очень сильно накрасилась. И да, я хочу поговорить с родителями Романец, будьте любезны оповестить их о моём желании. Думала, что она скажет мне что-то колкое, но она мотнула головой и просто покинула класс. Ну и пусть. Так даже лучше для меня. Она ненавидит меня, а я буду любить. Я больше никогда не проявлю своих чувств по отношению к ней, даже не буду пытаться. Времени осталось всего ничего, и я сделаю то, что навсегда избавит меня от любви к ней. Дни шли и ничего в моей жизни не менялось. Как будто сама жизнь смеялась надо мной и моими ошибками. Даже не могу представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы тогда я не поцеловала её. Может, мы бы стали лучше общаться. Каждый день здороваюсь с моей Натали, но в ответ слышу холодное «здравствуй». Я как будто пустое место, которое она не собирается начать замечать. Да ещё и Аня, которая постоянно косится в мою сторону, заставляет меня думать, что они сплетничают обо мне. А я ведь люблю. В среду осталась в школе на два часа, дабы позаниматься с Луизой, дочкой Вероники Семёновны. Девочка не понимала, потому что не знала много формул, которые бы могли помогать ей в решении. Ловила любую информацию и впитывала её в себя, как губка. Мне нравились такие старания учеников, особенно таких юных. — А в следующую среду мне в это же время приходить? — спросила миловидной внешности девочка, пока собирала свои вещи в рюкзак. — Можем в это, если тебе удобно, — ответила и, взяв в руки телефон, взглянула на время. — Ты сама дойдёшь или если хочешь, то я могу тебя подвезти? — Нет, — улыбнулась, — мне идти совсем не далеко. Но спасибо, что предложили, — девушка протянула мне деньги, от которых я любезно отказалась. — Предай маме, что я буду заниматься с тобой потому ,что мне нравится вкладывать знания в детей, а не работать на ошибках других, — погладила русую девчушку по голове. — Спрошу тебя всё в среду, о чём мы сегодня говорили. Хорошо, Луиза? — Конечно, — она помахала мне на прощанье и покинула класс. Мой день рождения выпал на воскресенье. Из школы про него знал только Максим и Аня. Ни того, ни другого приглашать не стала. Настроение у меня не для праздника. Да и праздновала я свой день рождения последний раз лет так пять назад. К вечеру сделала всё, что могла, разобралась в документах, вынесла на улицу мешок с вещами, которые носила ещё в школьное время. Думаю, что нуждающимся они будут нужны больше, чем просто пылиться в шкафу. Получила несколько поздравлений от родных и уже около восьми вечера ко мне заглянула Машка — это моя соседка и по совместительству человек, с которым можно обсудить всех и вся. — Вчера короче с Вадиком в кафе были, и там завуч была, — щёлкая семечки, сказала девушка, — ну которая ещё постоянно всех гоняла, когда мы учились. — Хотя ты же с ней работаешь, так что понимаешь о ком я. — И что? Здесь нет ничего противозаконного, — смотря на девушку в халатике, сказала я. — Так она там не одна была. С какой-то мадам чуть постарше нас с тобой. Сначала мирно разговаривали, а потом та как встанет, выльет вино на голову нашей «бабуле», — Маша засмеялась, показывая свои кривые зубы, — я думала, что рухну прямо там со смеха. Завуч покраснела вся, на глаза слёзы выступили, даже жалко немного стало. — Не знаешь, кто был с ней? — Вадик расслышал, что молодую Ксюшей звали, ну как тебя короче, — снова засмеялась. — Так, давай сменим тему, и расскажи мне уже, наконец, как ты съездила в путешествие со своим блондином? Проговорили с Машкой очень долго и только после того, как она ушла, я стала размышлять над тем, что услышала. Скорее всего, она была с дочерью. Отношения, судя по тому, что та сделала, у них как у кошки с собакой.