You're in my head

Утром тридцать первого, стоя на пороге квартиры любимой, ждала, пока мне откроют. В голове было много мыслей, которые не давали мне вдохнуть полной грудью. — Доброе утро, — улыбнулась женщина, когда распахнула дверь, — проходи. Зайдя в квартиру, в которой очень вкусно пахло едой, кинула взгляд на мужские тапочки, которые стояли у выхода. Значит, его нет дома. Пару дней назад Наталья Александровна сказала, что он будет работать в ночную смену, и мы сможем отпраздновать вместе. — Проходи на кухню, — сказала любимая и направилась туда, откуда исходил приятный запах, — вечером у меня? — Нет, — идя вслед за преподавательницей, сказала я. — Я заказала столик в нашем «ресторане». Не хочу, чтобы утром тебе пришлось всё это убирать. А так я хотя бы буду уверена, что когда переступишь порог квартиры, уже первого числа пойдёшь отдыхать. — А я уже салатики готовить стала, — сказала возлюбленная, нарезая лук. — Если хочешь есть, то в холодильнике есть оливье. — Нет, спасибо. Ну что, ты согласна провести этот вечер вне дома? — Где угодно, главное с тобой, — женщина повернулась и подарила мне улыбку. — Твои родители не обиделись, что ты не поехала на новогодние выходные к ним? — Мама всё равно сейчас на сохранении, так что даже если бы и приехала, то провела бы эту ночь, смотря с отцом какой-нибудь хоккей по телевизору. — А что Максим? — А что с ним? — переспросила я, внимательно следя за тем, что делает женщина. — Вроде как слухи ходят среди коллег, что вы с ним в паре. Разве он не будет против, что вы встретите праздник отдельно друг от друга. — Мы никогда не были парой, — честно призналась я, — у нас просто был дружеский секс и ничего большего. — Значит, это теперь так называется? — повернувшись ко мне и скрестив на груди руки, спросила преподавательница. — С ним — да. А с тобой — это любовь, — поднявшись, подошла к женщине и крепко обняла за талию, — ты очень приятно пахнешь. — Не глупи, Ксюша, — женщина высвободилась из моих объятий, — я не пахну, а воняю едой. — Ладно. Я тогда по делам съезжу и заеду за тобой около девяти. И, пожалуйста, устрой себе отдых, — указала на дощечку, где лежал порезанный лук, — не готовь больше ничего. Не дожидаясь, я направилась к выходу и, поспешно одевшись, ушла. Вечер был в самом разгаре. Наталья Александровна была превосходна! На ней было красное платье, которое идеально подходило к моему пиджаку. — Здесь так много народу, — сказала преподавательница, когда нам принесли вино. — Не лучше бы было отметить дома в нашем с тобой узком кругу? Нет. Да я бы и с радостью, если не учитывать тот факт, что это твоя квартира, которую ты делишь с ним. Мне некомфортно находиться в ней, зная, что я поступаю плохо по отношению к нему. — Если тебе не нравится здесь, то можем поехать в другое место. Ты только скажи, и я сделаю всё, что только пожелаешь. — Нет. Здесь хорошо, но ты же понимаешь, что многие из этих людей знают меня. Мы не можем много себе позволить, потому что Володя знаком с некоторыми из присутствующих здесь. А я не хочу, чтобы ходили слухи. — Я понимаю. И поэтому ничего лишнего себе позволять не буду. Пусть все думают, что мы просто подруги, которые решили встретить новый год вместе. Ведь в этом нет ничего плохого? — Конечно нет, — она улыбнулась мне и налила в мой бокал немного вина. — То, что ты сказала мне тогда в номере, это было искренне? — Если о моих чувствах, то да, — я смотрела ей прямо в глаза, пытаясь ухватиться за любую эмоцию. — Раньше боялась рассказать, но сегодня для меня важный день и мне бы хотелось, чтобы ты знала о моих чувствах. Я не собираюсь больше скрывать. — Мне приятно, что ты испытываешь ко мне что-то большее, чем просто привязанность, но, — она сделала короткую паузу, тем самым застала меня врасплох, — у меня муж, семья. Я не смогу никому признаться в том, что близка с девушкой, да и к тому же с собственной ученицей. — Но я уже не твоя ученица. — Ты была ей, — на повышенных тонах ответила преподавательница. — Ксюша, я очень привязалась к тебе и мне сложно представить жизнь без тебя, но я не смогу никогда дать тебе то, что может дать другая девушка. Я уже в возрасте и родственники, коллеги, да и просто знакомые не одобрят мой выбор. Когда я твёрдо стою на ногах, не хочу терять этой уверенности в завтрашнем дне. — Конечно, я всё понимаю, — осушив бокал, налили ещё. — Что ты чувствуешь ко мне, помимо привязанности? Она молчала, долго молчала и я поняла, что ответа не последует. Насильно заставлять её говорить я не собиралась. Не хочет, ну и ладно это дело каждого признаваться в своих чувствах. — Прости, — прошептала женщина, когда я приступила к еде, — что я такая. — Ты самая лучшая, так что, не за что извиняться, — улыбнулась и, достав ключи от машины, поднялась. — Я сейчас подойду. Взяв из багажника букет синих роз, и маленькую коробочку направилась обратно в тёплое помещение. — Ксюша, — начала преподавательница, когда увидела в моих руках цветы, — ну зачем? — Потому что захотела порадовать тебя, — вручив любимой цветы и сев обратно на своё место, поставила перед ней бархатную коробочку чёрного цвета. — Ты с ума сошла? — одёрнула меня женщина, когда открыв коробочку, обнаружила там кольцо. — Оно же дорогое. Ксюша, как же ты так можешь? — А что не так-то? Почему я не могу подарить подарок человеку, которого люблю? Она ничего не ответила и, поднявшись, села рядом со мной взяв мою руку в свою руку, — С праздником, — взяв из маленькой сумочки золотой браслет на котором были мои инициалы она надела его на моё запястье. — Спасибо, — мне хотелось поцеловать её, но я обещала держать дистанцию. Утром первого января, проснулась в пустой квартире. Было очень холодно, так как по возвращении домой открыла во всей квартире окна. После вчерашнего вечера мне было очень жарко. Вчера, перед тем как заснуть, долго думала о паре слов, записанных в моём блокноте, и в итоге я сожгла его. Может она и не любит меня так же сильно, как я люблю её, но я счастлива, потому что занимаю место в её сердце. Я не могу бросить всё и отказаться ежедневно слышать звук её голоса, когда она называет меня по имени или смотреть в такие родные глаза. Вечером, когда на часах пробило половину девятого, мы с Вероникой вышли из кинотеатра, довольные фильмом. — Я безумно рада, что провела этот день с тобой, Ксюш, — сказала рыжеволосая, садясь на водительское место моей машины. Она получила права, и я не посмела не дать ей такой возможности — повести машину. Дороги наши она знала, как облупленные, так что я даже не переживала. — Взаимно, — открывая пакет чипсов, которые прикупила перед выходом, вдохнула этот божественный запах. — Я тут хотела с тобой по душам поговорить, а ты чипсы есть собралась, — обиделась рыжеволосая, выруливая с парковки. — Прости, но я не могу отказаться от этой гадости, — положила в рот девушке пару штук и улыбнулась, — ведь вкусно же? — Вкусно, — согласилась бывшая ученица. — Ксюш, я из университета уйти хочу. Мне сложно учиться, потому что чувствую себя одиноко там, так далеко от дома. Да ещё и Куприна постоянно как собака лает на меня. — Выкинь эти мысли из головы. Учёбу бросать нельзя. Ты же понимаешь, что у нас здесь ты хорошего образования не получишь, как бы не старалась. А на Куприну внимания не обращай, она неплохая женщина, просто требовательная. — Требовательная? Это ещё легко сказано. Я к ней чуть ли не каждую неделю на кафедру хожу, потому что, видите ли, ей мои работы не нравятся. Спрашиваю, что именно, а она мои вопросы мимо ушей пропускает. — Не накручивай себя из-за этого, — посоветовала я, — Куприна и раньше была такой. Ты даже представить не можешь, сколько слёз я видела девчонок и парней, которые к ней по десять раз ходили. Она ни за что тебя не отчислит, потому что у тебя есть мозги, которые хороши, к тому же. Похуже тебя в моей группе учились, и Куприна всех вытягивала. Так что забудь о дурных мыслях. — Может, это неправильно, но меня тянет к ней, Ксюш, — через пару секунд молчания призналась рыжеволосая девушка. — С такой силой, что я перестаю понимать, явь это или сон. Помню, как ты сказала, что когда я уеду, мои чувства к тебе остынут, и ты была права. Но когда я испытывала тягу к тебе, мои мысли всё равно принадлежали мне, а теперь они принадлежат только ей одной. Я не знаю, что делать, понимаешь? — Признайся, — не задумываясь, ответила я. — Боюсь. Она пугает меня и, в тоже время, кажется такой нежной. Раньше я не боялась своих чувств, а сейчас меня это пугает. Я не могу открыться ей, боюсь, что засмеют. — Не мне, конечно, давать такие советы, но признайся. Она не из тех, кто будет смеяться над чувствами. Куприна на самом-то деле скрытная личность. Про её жизнь мало что было известно, когда я училась. Единственное, что я узнала за всё время обучения, что женский пол она выделяет. — Если наберусь храбрости, то обязательно расскажу, — пообещала Вероника. — А что у тебя с нашей очаровательной Натальей Александровной? — А что у нас может быть? Скрытый роман, о котором она никогда никому не решится рассказать, — и да, Вероника уже знает об этом. Я не могла больше молчать о своих чувствах. Доверяю ей и знаю, что она никому об этом не расскажет. Но, ведь, согласитесь трудно молчать о переживаниях, не делясь ими. — Мне кажется, что она не чувствует ко мне тех чувств, которые к ней испытываю я. — Почему ты так думаешь? Иногда смеюсь, когда вспоминаю, как сильно ревновала тебя к ней. Поверь мне на слово, что она любит тебя. Я видела в ней соперницу и полагаю, что она тоже. — Смотри, как гонит, — сказала Вероника, когда мы заехали на мост. — У меня коленки трясутся. Он даже скорость снизить не хочет. — Не волнуйся, — посоветовала я, — просто будь уверена и всё. До моего дома мы доехали без происшествий. Посидев ещё около часа, решили залечь спать. Настроение было хорошее, но я знала, что как только Вероника уйдёт утром, всё будет иначе. — Я люблю Куприну, — прошептала Вероника, когда мы уже лежали в постели. Ничего не отвечая, прижалась к девушке и крепко обняла. Утром проснулась от Вероникиного голоса. — Она здесь, — когда я открыла глаза, прошептала мне в лицо рыжеволосая девушка. — Я только что слышала, как открылась дверь. — Кто? — Наталья Александровна здесь, — снова протараторила девушка. Поспешно поднявшись с кровати и натянув домашние штаны, собиралась уже направиться к двери, дабы выйти из комнаты, когда вдруг дверь открылась и на пороге показалась Наталья Александровна. Её выражение лица не предвещало ничего хорошего. — Привет, — попыталась улыбнуться. — Вероника сегодня у меня ночевала, так как в кино ходили на вечерний сеанс, а потом решили, что до её дома ехать очень далеко, и поэтому она у меня осталась. — Здравствуйте, — поздоровалась рыжеволосая девушка, пытаясь отыскать взглядом свою юбку. — Я жду тебя на кухне, — недовольно сказала Наталья Александровна и вышла из комнаты. — Не смей никуда уходить, — приказала Веронике, — я с ней поговорю, а потом обязательно доброшу тебя до дома. — Я жду объяснений, — скрестив руки на груди и облокотившись о подоконник, сказала женщина, кидая холодные взгляды на стол, где стояла опустевшая бутылка ликёра и джина. — Вчера сходили с Вероникой в кино, а потом решили поехать ко мне, так как до её дома ехать было далеко, — облокотившись об закрытую дверь кухни, сказала я. — Ты же знаешь, что я отношусь к ней очень хорошо. И также знаешь, что между нами ничего быть не может. — Раз так, почему ты не отвечала на мои звонки, когда я звонила тебе вчера вечером? — кинула быстрый взгляд на стол. — Да к тому же пила. — Мы рано легли спать, наверное, поэтому и не отвечала. Почему расспрашиваешь меня об этом? Разве не доверяешь? — Когда ты с этой девушкой, не доверяю, — честно призналась женщина. — Однажды ты уже готова была заняться с ней сексом из-за своих инстинктов, и поэтому я не могу быть уверена, что ты не сделаешь этого снова. — Да какая вообще может быть разница с кем я, если у тебя есть муж? Я ведь никогда не говорила тебе, как мне хреново, когда понимаю, что ты спишь с ним, занимаешься сексом, — сделала паузу, — я молчу. Никогда тебе ничего по этому поводу не сказала, потому что понимаю, что так могу навредить нашим отношениям. А ты? Ты даже не доверяешь мне. — Ты спала с ней в одной кровати, — повысила голос женщина, — о чём я, по-твоему, должна подумать, Ксюша? — Мы друзья, и ничего более. — У вас был секс? — Нет, — меня разозлил её допрос, а больше всего злило, что она даже не хочет поверить мне. — Я тебе еду принесла, — холодно перевела тему женщина, — посмотришь в холодильнике, — а после, подойдя ко мне, попросила отойти от двери. — Ты ведь пришла не только ради еды, — начала я, — останься. — Володя дома, а я сказала, что выйду пройтись до магазина. Мне надо идти. — Ну что ж, иди, — пропустила преподавательницу и сама проследовала за ней. — Вы прекрасно выглядите, Наталья Александровна, — сказала Вероника, когда женщина стала застёгивать пальто. — Спасибо, Вероника, — поблагодарила женщина. — Когда ты домой собираешься? — Как только Ксюша будет готова, то она отвезёт меня. — Вызови такси, — обращаясь ко мне, сказала Наталья Александровна, — дороги сегодня заснеженные, так что не надо рисковать и садится за руль. — Ага. — Ты поняла меня? — повысив голос, переспросила она. — Да. На часах было девять, когда я возвращалась от Вероники. Её родители были очень рады меня видеть, и поэтому я не могла отказать им в совместном ужине. Весь день, и даже сейчас, думаю о ней. Она обиделась на меня, и это было видно невооруженным взглядом. Но, а что я могла сделать? Она торопилась, и поэтому у меня не было никаких шансов даже на то, чтобы провести с ней несколько часов.