Where Shall You Take Me From Here

Кикучи-сан говорит ему, чтобы он остался на ночь. После того падения Юзу готов улететь, оставив Осаку и все плохие воспоминания, но его тело нуждается в отдыхе, чтобы начать восстанавливаться, и он соглашается подождать до завтра. Здесь все ещё есть и несколько хороших воспоминаний. Хави был в этой комнате пять дней назад. Бледный и напряженный, не говорящий много, его большие карие глаза были уставшими и грустными, выделяясь над белой маской на лице, которую Юзу попросил его надеть. Было странно чувствовать взгляд Хавьера, собираясь на тренировку, зная, что Фернандез проведет день, спя в его постели. Они, как правило, во время сезона отдалены друг от друга, даже когда они находятся в одном и том же месте, они все равно держатся на расстоянии. Торонто — единственное место, где они когда-либо разделяли постель. Это был импульс — желание увидеть здесь Хави, и он почти пожалел об этом. Ему не нравится, что его рутина нарушена, кто-то еще в его пространстве, лишнее внимание. Но он наблюдал за трансляцией ужасного катания Хави, и когда испанец позже позвонил, звуча таким потерянным и сломавшимся, Юзу сказал это, даже не подумав. «Ты мог бы просто приехать сюда». Он был рад, что Хави сделал это, в конце концов. Юзу не мог сделать многого, кроме того, чтобы поддержать его. Путь в Осаку был длинным, чтобы преодолеть его только для этого, но к тому времени, как он вернулся с катка, Хави выглядел так, будто улыбался под маской. Они не дурачились, потому что Хави знает, что Юзуру это не нравится перед соревнованиями, они просто лежали в постели вместе, ожидая отправление в аэропорт, не говоря ни о чем, просто будучи рядом. Ханю надеялся, что это поможет. Юзу хочет, чтобы они могли сделать то же самое и сегодня, но Хави вернулся в Торонто, уже много часов назад. Тренировки, подготовка к следующему этапу, в то время как Юзу просто надеется, что к концу года ему станет лучше. Они сталкиваются с одной и той же проблемой, но, как всегда, у каждого свой индивидуальный путь. Всегда так было. Юзуру перекатывается на кровати, стараясь не потревожить пакет со льдом на больной лодыжке, и берет свой телефон с подставки. На экране большой список непрочитанных сообщений, но только одно от Хави, вчера он написал: позвони мне, когда сможешь. Он не уверен, что Хавьер ответит на видеозвонок. В Торонто ранее утро, и если испанец не спит, он, вероятно, готовится к тренировке. Но через несколько мгновений черный экран загорается, и он видит лицо Хави, лежащего в постели и улыбающегося. — Хэй, — тихо говорит Фернандез. — Я снялся, — говорит Юзу. Он не хочет снова плакать, но слова встают в горле комом, и слеза течет из одного глаза. Он вытирает щеку, фыркая, и на мгновение закрывает глаза, чтобы взять себя в руки. Он глубоко вздыхает, после выталкивая весь воздух из легких. Когда он снова открывает глаза, Хави все еще смотрит на него, с сочувствующим выражением. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — говорит Юзу. Но после фыркает: — Больно. — Да, — произносит Хави. — Это плохо, правда? — Да. Опять та же лодыжка. Врач говорит, возможно, это теперь всегда будет происходить. Его глупая правая лодыжка, та, которую он раньше уже травмировал. Та, которая ему так нужна, чтобы прыгать эти гребаные прыжки. — Знают ли они… — начинает Хави, но Юзу качает головой. — Придется показаться… специальный врач. Врач для лодыжки, для спорта. Орто… Он знает это слово на английском языке, но он не может думать сейчас об этом, и ему не нравится общаться, используя приблизительные значения. Всегда лучше, когда он там, с Хави, потому что им не нужно столько говорить. Им никогда не нравилось поддерживать связь вот так, находясь вдали друг от друга. — Ортопед, — мягко говорит Хави, просто заполняя пробел. — Тот самый, с которым ты был в Японии? — Я не знаю, — говорит Юзу, покачивая головой. — Я не знаю, — повторяет он. Это то, что сказал Хави в прошлое воскресенье, и теперь он жалеет о том, что подталкивал его, желая получить быстрее ответы. Он все еще чувствует себя потрясённым, в шоке, как будто не хватает части себя. Он сглотнул, вспоминая. — Ты едешь во Францию? Теперь Хави качает головой, но улыбается. — Посмотрим. Наступает тишина, и они смотрят друг на друга. Хави выглядит таким мягким, лежащий на белой подушке, в своей неубранной спальне, с утренним солнцем позади себя и вчерашней щетиной на лице. Комната Юзу темна, и он задается вопросом, что видит Хави, наверное, только его лицо, освещеное сиянием телефона. Ханю уверен, что выглядит ужасно, но Хавьер не перестает улыбаться. — Может быть, ты можешь вернуться домой? — медленно произносит Хави. Он не говорит, какой дом имеет в виду — Сендай или Торонто, бесконечно далёкие миры. Юзу думает, что он понимает, но больше не спрашивает. Он просто смотрит на Хави, неуклонно, встречая ответный взгляд через экран. — Да, — говорит Юзу. — Может быть. Он закрывает глаза. Они сухие и жгучие от эмоций сегодняшнего дня и болеутоляющих средств, на которых он тренировался. Он ненавидит то, что они заставляют его чувствовать. — Эй, — говорит Хави, — ты засыпаешь? — М-м, — мычит Юзу, кивая. Он чувствует себя внезапно одиноким, такого у него никогда не было. Его темный, тихий гостиничный номер кажется просто изолированным от остальных, а не привычным удобным убежищем, и он дрожит от глубокого озноба. — Прости. — Ты хочешь, чтобы я остался, пока ты не уснёшь? Хави звучит нерешительно, как будто не знает, что ответит Юзу. Они никогда так не делали. Юзу не знает, хочет ли этого, но после паузы всё-таки шепчет: — Да. — Должен ли я продолжить говорить? Юзу открывает глаза. Хави выглядит обеспокоенным, как будто он правда хочет получить разрешение на это. При всем том, что у Юзу много правил о том, как жить своей жизнью, своей рутиной, которые Хави всегда уважал, он никогда большего не просил от Хави. Ханю думает, возможно, это то, что он может сейчас дать Хавьеру, сам так нуждаясь в нем. Он улыбается. — Español. Выражение лица Хави выглядит теплым и забавным, брови поднимаются, когда он улыбается. — Claro que sí.* Юзу вздыхает, снова закрывая глаза. Он кладёт телефон на подушку и ложится. Низкий голос Хави звучит у него в ухе, такой мягкий, приятный — утешительный шепот, и он позволяет себе расслабиться. Воспоминание о падении снова и снова проигрывалось в его голове, напоминая об ударе и боли, но теперь он отпускает его. Есть только темнота, и Хави, и сон. * — «конечно» по-испански.