Amsterdam

Дерри — болото штата Мэн, из которого ты вряд ли выберешься живым. С самого рождения, если тебе повезло оказаться в семье каких-то жителей этого городишки, то в будущем у тебя два пути: либо пробиваться в крупные города Пенобскота, а ещё лучше — куда-то в самые большие центры страны, либо остаться здесь и медленно гнить до самих костей, разлагаясь каждый ёбанный год, проведенный здесь. Тебя больше ничего не будет радовать: ни "Paramount", чёрт бы его побрал, ни канал, на котором играют дети, спасаясь от летней жары, и который позже покрылся плавучими водорослями и мхом, начав адово вонять на всю округу, ни этот странный дом на его противоположной стороне, ни обосранные вдоль и поперек улицы Нейболт и Джексон. Но а если какому-то счастливчику получилось уехать отсюда подальше, то выбор в его собственном штате был совсем скудным: либо Огаста, столица, но вообще никакая для проживания, либо Портленд, самый большой город, либо Бангор в нескольких часах езды, который являлся коммерческим и культурным достоянием севера "Соснового штата", как его ещё называли. Одним из таких везучих людей был и Уильям Денбро, а, вернее, его отец — Зак. Им не только удалось слинять из города, но и из штата вовсе, переехав в солнечную Калифорнию, на совершенно противоположную часть страны, заменив соседнюю Канаду горячей Мексикой и водами Тихого океана. Чем не сказка? В Дерри они прожили практически всю свою жизнь, изредка временно перемещаясь в соседний ранее упомянутый Бангор. Работая на гидроэлектростанции, Зак кормил всю свою семью, но даже этой зарплаты было не совсем достаточно, чтобы радовать младшего сына Джорджи игрушками почаще, как и свою жену — Шэрон — подарками. Старший сын Билл довольно редко просил что-либо дополнительное, ограничиваясь лишь необходимым к школе и какими-то карманными на обеды. Даже его велосипед, подаренный на восьмилетие, и на котором шатен выцарапал "Silver", что явно не подтверждало материал, из которого был сделан сам велик, оставался на ходу вот уже почти пять лет, и менять его Уильям даже и не думал — эта вещь слишком дорога для него. Конечно, помимо семьи и младшего брата Джорджа, у Билла были и другие друзья, которые жили недалеко от него самого. Их было всего трое, зато каких! Каждый раз, когда Билли вспоминал о них, на лице появлялась улыбка, а перед глазами всплывали самые приятные кадры из их совместной дружбы. Они все были его одноклассниками, поэтому и знакомы были с первого класса. Парень не мог выделить кого-то конкретно лучшего из их компании, уж больно верными и хорошими они были. Стэнли Урис, Беверли Марш, Бенджамин Хэнском — эти дети сделали с ним что-то невероятное, перевернув его жизнь с ног на голову. Подростки были абсолютно разными между собой, поэтому иногда и становится интересно, почему же они так сдружились? Стэн — иудей по вероисповеданию, педантичен и до ужаса аккуратный и слегка брезгливый мальчик с довольно симпатичными русыми кудрями, на макушке которых всегда красовалась еврейская кипа, причем, каждый день разная: с разным узором, из другого материала, что ещё раз давало понять всем, кто он; Беверли — сильная и волевая девушка, которая, по мнению Билла, не боялась практически ничего. Её длинные рыжие волосы были чарующими, её вздёрнутый носик придавал ей некую детскую внешность, как и её светло-коричневые веснушки. Словно сам Господь спустился со своих ебанных небес и лично приложил собственную руку к созданию такой обворожительной личности. Бен — полный, но чертовски дружелюбный и сообразительный русоволосый малой, который охуеть как любит библиотеки. Он буквально жил в них, читая книги, чаще всего об истории чего-либо, от корки до корки, вчитываясь в каждое слово, в случае чего находя все незнакомые слова в словарях, таких же огромных, как и его душа. Да и грудь тоже, чего скрывать? Стэн и Билл знали о его чувствах к Марш, которая, по неясной причине, не замечала очевидного, оставляя Хэнскома расстроенным, чуть ли не плачущим от досады. Урис и сам хотел рассказать подруге о любви со стороны Бена, но последний наотрез отказался на это соглашаться и решил просто ждать, пока Бев не догадается сама. Билл бы давным-давно подумал о чем-то романтическом, получая на каждый праздник конфеты и цветы, какие-то милые открытки в течении недели, а главное — целую, блять, поэму.

Волосы твои — угли в январском костре, и я в нём сгораю.

То ли Бевви была глупа, о чём явно не скажешь, то ли она просто хотела помучить бедного паренька, с каждым дружеским похлопыванием по плечу сильнее разбивая его сердце. Именно в такие моменты Денбро чувствовал себя бесполезным и ненужным. Ведь как бы он мог помочь Бенджамину? Привлекать внимание девушки каким-либо способом было довольно опасно: вдруг Хэнском обидится на своих друзей за то, что те поторопили события? У Стэна было предположение, что Беверли была просто не на том фронту, но эта теория была обречена на провал — у Марш были отношения с каким-то парнем из параллельного класса, ещё два года назад, втайне от её отца. Отец девушки был редкостным мудаком, которого Бев боялась, ненавидела и одновременно любила. Билли был поражен такими отношениями, но решил не вмешиваться и не расспрашивать: а вдруг ей будет неприятно и больно? Очень часто Денбро и Хэнском мечтали набить морду Элвину Маршу, чтобы он харкал кровью и жалел о каждом касании к своей дочери, который расценивался не так, как надо. За все те слёзы, которые текли по щекам девочки, когда она рассказывала о том, что происходит в её доме каждый раз, когда папа замечал парней рядом с ней, постоянно повторяя одну и ту же фразу:

Я очень сильно беспокоюсь о тебе, Бевви. Ты все ещё моя малышка?

Нет. Она всегда мечтала сказать нет, нет и ещё раз нет. Она не его малышка, и никогда ею не была.

***

— Ребята, может, п-п-поедем на Пустошь?.. — с лёгкой запинкой спросил у своих друзей Билл, на что те моментально кивнули. Беверли моментально отбросила дотлевающий бычок каких-то дешёвых сигарет в сторону, вставая с бордюра на Нейболте, словив на себе аж три грустных взгляда. — Может, не стоит? — первым не выдержал Бен, как-то ласково накрыв её руку своей широкой ладонью. — Не стоит, ты прав, — она выдохнула, опустив голову. — Но я не могу с этим ничего сделать, я просто привыкла. — От любой привычки можно избавиться, ты же знаешь, — мигом подхватил Стэн, на что Уильям одобрительно кивнул. — Знаю. Я просто морально готовлюсь перед очередной взбучкой от отца, вот и всё. — Тебе будет ещё хуже, если он унюхает з-запах табачного дыма, ты же знаешь, — произнёс Билл, крепче держась за резиновые грипсы своего велосипеда. — Я знаю много способов, как от него избавиться, не переживай, — Беверли улыбнулась, кладя ладонь на его плечо, заставив Денбро слабо вздрогнуть, словно его ударил какой-то маленький электрический заряд. — Берите велосипеды и поехали, — напомнил Стэн, убирая подножку двухколёсного, садясь на него. — Да, нам пора, — поудобнее устроившись на седле, Бен дождался Марш, после чего все поехали в сторону Пустоши — не совсем обычного места для каких-то прогулок и посиделок. Стоит ли говорить, что в конце июля стояла невъебическая жара, чуть ли не под сто градусов по Фаренгейту, заставляя подростков одеваться более открыто. Так, Билл был лишь в одной белой футболке с какой-то незамысловатой надписью на ней и в довольно свободных коричневых шортах чуть выше колена; Беверли была в слегка обтягивающей полосатой майке, демонстрирующая неполную первашку, поверх которой была накинута какая-то лёгкая рубашка, и джинсовых шортах, которые подчеркивали её по-женски едва широкие бёдра; Стэн, с самого начала известный, как "самый модный парнишка в Дерри" по причине того, что постоянно заправлял рубашку во всё, будь то шорты или штаны, на этот раз надел черно-жёлтое поло, издалека напоминая кудрявую пчелу; Бен надел футболку посвободнее, из-за чего казался ещё больше, но даже это ему не мешало выглядеть бесподобно. Хорошего человека должно быть много, и Бен идеально подпадает под эту фразу. — А вы п-п-помните? — начал Денбро, осматривая довольно шумный поток воды, который выносил весь мусор из города. — О чем? — спросил Стэн, непонимающе глядя то на парня, то на ручей. — Мы строили тут плотину, которая должна была перекрыть поток, — продолжил Билл, понимая по вздохам друзей, что те таки вспомнили. — Ещё полтора года назад, когда впервые нашли это место. — Потому что нас не отпускали родители дальше собственного двора, — заметил Бен. — Мне было только десять, как и всем остальным, кроме Билли, — уточнила Беверли. — Это было замечательное лето. Я всегда ждал этих тёплых дней, лишь бы поиграть с вами где-нибудь, что-то обсудить, поговорить о чем-то, — заика повернулся к друзьям, разводя в сторону руками. — Я тоже. Это были и остаются моими лучшими годами. С вами, ребята, я чувствую себя максимально защищенной, — Марш улыбнулась, глядя то на Бена, то на Билла. О, Урис не мог не заметить, с какой нежностью она смотрела на обоих. — Рад слышать, Бевви, — Хэнском улыбается ей в ответ, приобнимая за плечи, а она совершенно не сопротивляется. Может, она всё же поняла?

***

— Уже начинает темнеть. Тем более, сейчас почти девять, — Стэн посмотрел на наручные часы, затем переводя взгляд на друзей. — Никому из вас не нужно идти домой? — Наверное, только мне... — Беверли прикусила губу, тяжело вздохнув. Она понимала, что даже при частых поездках на это место и обратно, в темноте она не особо ориентировалась, а её дом как раз находится чуть ли не в самом конце города. — Правда, сама я до дома не доберусь, а папа заметит кого-то из вас. Девушка смахнула выступившую слезу, поднимаясь с огромного старого бревна, возможно, когда-то бывшее могущественным и сильным дубом. — Мы все будем незаметными. Как мышки. Да, ребята? — Стэн усмехнулся, слыша одобрительные слова. — Не беспокойся, Бев. — Да, всё б-будет хорошо, обещаю. Пока ещё не темно, можем ехать прямо сейчас, — парень запрыгнул на "Сильвер", обернувшись назад. — Вы лучшие, — Марш смущенно опустила взгляд вниз, крепко держась за ручки и начиная крутить педали, оказываясь прямо сзади Билла. Пытаясь как можно тише открыть дверь ключом, Беверли молилась всем богам, которых знала, лишь бы её отец спал не на диване в гостиной, которая лучше всего имела обзор на входную дверь, а в своей комнате наверху. — Ну давай же, тупой кусок железа... — когда послышался щелчок, девушка, спокойно выдохнув, аккуратно толкнула дверь, заглядывая внутрь. Даже не слышно телевизора. Странно, её папа, пусть и уходил спать рано, но почти всегда оставлял телевизор включенным, тратя итак последние деньги на коммунальные услуги, связанные с электричеством. — Бевви, уже девять часов, почему же так поздно? Я переживал, — послышались шаги по лестнице со второго этажа, и Беверли мечтала просто умереть, лишь бы не слышать этот отвратительный голос. Войдя в сам дом, она промолчала, даже не смотря в сторону Эла. — Бевви. — Да, пап? — тихо и неким дрожащим голосом спросила Марш, не удосуживаясь поднять голову. — Где ты была? — так же холодно переспросил мужчина, подходя ближе. — Гуляла. — С теми отвратительными мальчишками, которых я ненавижу? — Элвин повысил тон, заставляя рыжеволосую испугаться, слабо вздрогнув. — Они не отвратительные, и нет, не с ними. Я была с Греттой, — она соврала, при этом стараясь никак не выдавать себя. — Посмотри мне в глаза и повтори это. Бев медленно подняла голову, встречаясь с тёмными глазами родителя. — Я была с Греттой, — также уверенно повторила она, чувствуя, как в уголках глаз начинают собираться слёзы. Тихую обстановку дома нарушает громкий шлепок ладони по лицу. — Маленькая дрянь, врешь же! — он хватает её за хрупкие запястья, от чего крупные капли солёной воды стекают по щекам девушки. — Папа! — Ты прекрасно знаешь, что я очень беспокоюсь о тебе, Бевви, — мужчина провел большим пальцем по месту удара, стирая слезы. — Очень сильно. Я не хочу, чтобы моя дочь в одиннадцать лет ошивалась с какими-то парнями. Очень не хочу. Они должны знать, что ты уже принадлежишь мне. Дерьмо. Беверли еле сдерживается от удара в ответ, но лишь тихо всхлипывает, кивая. Она полностью не согласна с ним, но в этом доме у неё не было права перечить отцу. Никак, вообще. Когда отец отпускает её, девушка быстро бежит по лестнице вверх, запираясь в своей комнате, и сползает по двери, закрывая лицо руками, беззвучно плача. Очень часто ей кажется, что это лишь эффект дежавю. И она права. Это повторяется практически каждый вечер. Марш достает из кармана шорт побитый телефон, украденный полтора года назад у какого-то мужчины, потому что на новый ей банально не хватало денег, разблокирует его, и начинает писать сообщение Биллу: билл билли

что-то случилось?

снова мой отец это чертово дежавю я постоянно терплю это, но мне хочется умереть

малышка просто держись завтра мы снова встретимся я тебе обещаю, что в будущем заберу тебя отсюда, слышишь?

Эти слова заставляют Беверли улыбнуться впервые за время, пока она дома. слышу и всегда хочу слышать Она проводит по самой большой трещине вдоль экрана, ощущая себя на месте этого мобильника. Правда, на ней не одна трещина, и даже не две.

Их миллионы.

Девушка открывает ящик в столе, поднимает учебники, после чего берет в руки открытку, написанную ещё несколько лет назад от Бена.

Волосы твои — угли в январском костре, и я в нём сгораю.

— И я тоже сгораю... — Марш ласково касается твёрдой бумаги, ощущая некий рельеф от надписи.

***

Утро следующего дня приносит Денбро не самое лучшее известие: они переезжают. Сначала, сонный Билл вновь подумал о Бангоре, но когда его отец назвал Калифорнию, заика минуты две пытался понять, где и что это. Осознав, насколько это далеко, он даже взбодрился от некого шока. — И надолго? — Скорее всего, навсегда, — отвечает ему мужчина, идя в комнату к Джорджи, так что Уильям остается совершенно один, пытаясь понять происходящее, прислушиваясь к фоновой игре мамы на фортепиано. "К Элизе". Ох, она очень любила это произведение, оттачивала его до совершенства. Лениво натягивая на себя домашнюю одежду, Денбро снова плюхнулся на кровать, глядя в потолок. А как же его друзья? Он ведь обещал, что не оставит их. Он обещал Беверли забрать её, а теперь просто уезжает на другой конец страны, и, тем более, навсегда. Видимо, Джордж вообще не понимал, что случилось, но по его радостному вскрику можно было понять, что он счастлив. Он, но не Билл. — Мы планируем переезжать через три дня, так что у тебя есть время собрать все свои вещи. К сожалению, велосипед забрать мы не сможем, прости. Тебе придется его оставить тут. Ну, или отдать кому-то из своих друзей, — Шэрон пожимает плечами, гладя младшего по русым волосам. — Прости, Билли, это для твоего же блага. Там у нас будет больше денег и возможностей. Мы сможем раз в полгода-год навещать Дерри, если хочешь, — женщина слабо улыбнулась, пытаясь успокоить сына. — Хорошо, мам, — он даже не смотрит в её сторону, молча вставая и идя на кухню. После сытного завтрака, Денбро переоделся и, оповестив родителей об уходе, пошел на улицу, закинув на плечо рюкзак. Выкатив из гаража свой велосипед, парень залез на него, начав ехать в направлении к улице Нейболт, где друзья договорились встретиться заранее, в одиннадцать часов утра. Уильям приехал первым, начав ожидать остальных. Ровно в назначенное время приехал Стэнли, за ним и Бен. Беверли опоздала на несколько минут, аргументировав это небольшим конфликтом с отцом. — У меня есть важная н-новость, — смахнув челку с глаз, Билл окинул взглядом всех ребят. Те выжидающе смотрели на него. — Я переезжаю. Навсегда. В Калифорнию. Первым не выдерживает Стэн. Он садится на бордюр рядом, сгибает ноги в коленях, и подпирает щеку рукой. Кажется, по его щеке скатилась одинокая слеза, а он просто смотрел в какую-то точку позади Беверли, иногда глядя на Билла, и снова в неизведанность. Затем Беверли, которая прикрывает рот ладонью. Кажется, её сердце пропустило несколько ударов от шока. — К-как?! — практически одновременно вскрикивают Урис и Марш, из-за чего еврей подскакивает, вопросительно разводя руками. — Папе предложили работу п-получше и выгоднее, чем в Бангоре, и поэтому вот. П-простите, — Уильям опускает голову вниз, после чего ощущает касание чьей-то руки к свои волосам. — Только не забывай нас, дружище, прошу, — Бен отвел взгляд в сторону, сглотнув. — Не забуду, не бойтесь. Вы незабываемы, — заика слабо улыбается, после чего оказывается зажат со всех сторон в объятиях. Справа Стэн, слева Бен и Беверли. Их руки соприкасаются, а сердце Бев всё ещё больно ёкает, от чего она закусила губу, стараясь снова не заплакать. — К сожалению, завтра и послезавтра я не смогу с вами погулять, простите. Нужно собирать вещи. Да и сегодня тоже, п-поэтому я уйду пораньше, — Биллу очень стыдно, пусть он и знает, что не виноват. — Мы всё понимаем, конечно, — иудей нервно теребит свои волосы. — Я хочу провести эти последние моменты с вами. Вы сможете поехать со мной? — Без проблем, — сказал Бен, слегка напряженно улыбаясь. Билли улыбается в ответ, ловя на себе взгляд Беверли.

***

Первым ломается Стэн. В прямом смысле. Во время их общей поездки, он теряет управление от некого потрясения, и вылетает вперед, через руль, проезжаясь, слава Б-гу, по траве, а не по асфальту. Скрипит металл, и передняя часть, совершив оборот чуть ли не на триста шестьдесят градусов, ломается. Бен, который ехал сзади, резко тормозит, бросает велик прочь, и подбегает к Урису, который держится за колено, на котором мелкими каплями выступала кровь, в то время как на щеке красовалась глубокая царапина от острых веток куста, который кудрявый удачно зацепил, пролетая. — Я п-принесу спирт и ватные диски, сейчас... — Билли бежит к своему дому, который оказался буквально недалеко, трясущимися руками перебирая все ключи в связке и, найдя нужный, даже не с первого раза попадает в скважину, открывая дверь и сразу же убежав на кухню, доставая с верхней полки над раковиной аптечку. Поставив её на стол, он начал хаотично перебирать медикаменты, ища флакончик с антисептиком и вату. Оторвав пушистую массу, Денбро хватает пачку пластырей, так же резко выбегая из дома, даже не закрыв дверь. — Стэн, всё хорошо, ты же ничего себе не сломал? — спрашивала его Беверли, поглаживая по голове, чтобы тот перестал плакать, даже не понимая от чего: от испуга или от боли. Подбегая к Стэну, Билл опустился перед ним на колено, переводя дыхание от быстрого бега туда-сюда, намочив вату спиртом, осторожно прикладывая её к ссадине. Послышалось недовольное шипение от Уриса, на поверхности раны появились небольшие пузырьки. Подув на колено, как часто ему делала мама, считая, что это ему хоть немного поможет, парень вытер кровь, проходясь ваткой по краям ссадины, после чего нервно вытряхивает из упаковки несколько пластырей, отрывая один от другого, и, сняв все защитные белые полоски, осторожно приклеил его на колено друга. — Лучше? — Д-да, спасибо. — Привстань, п-пожалуйста. Кудрявый послушно выполнил просьбу, ощущая слабую боль во всем теле, подставляя щеку под руки Денбро, который также пропитал ватку спиртом, аккуратно проходясь по всей длине царапины, убирая размазанную кровь, приклеивая пластырь. — До свадьбы заживет. А вот за велосипед обидно... — Билл посмотрел назад, глядя на сломанный транспорт. Урис тяжело вздохнул, не понимая, что ему больше жалко: себя или транспорт. В принципе, и то, и то, ведь этот велосипед достался ему от папы, что ещё вдвойне обиднее. — Хотя, знаешь, у меня есть кое-что, — парень поднял свой небрежно кинутый велосипед, крепко держа его за ручки. — Я всё равно переезжаю, а Сильвера мне брать не разрешили. Выбрасывать его жалко, очень. П-поэтому, я хочу подарить его тебе. Сказать, что Стэн был в шоке, значит ничего не сказать. У него практически челюсть отпала. — Ты уверен? — Абсолютно. Иудей попытался встать, в чем ему очень помог Бен, глядя то на транспорт, то на Уильяма. — Я даже не знаю, что сказать... Более того, я не знаю, что я могу сделать для тебя взамен, — он замялся, нервно перебирая пальцами. — Ты уже сделал много чего для меня. Тем более, для всех нас. Поэтому, моя очередь лично отблагодарить тебя. Стэн хотел взять грипс, который ближе к нему, что также сделал и Билл, решив удержать велосипед поудобнее. Их руки соприкоснулись, от чего оба, слегка испугавшись, отдёрнули их, как от кипятка, глядя друг другу в глаза, после чего рассмеялись. Неловко вышло, конечно. Еврей подошел к другу с другой стороны, крепко обнимая его, похлопав по спине, слегка сжимая в руках его футболку. — Спасибо, Билли. Денбро немного покраснел, чувствуя уж слишком нежную обстановку. Именно так он всегда ощущал себя рядом с друзьями, особенно со Стэном и Беверли. Кстати, о последней. — Бен, ты сможешь провести Стэнли до его дома? Мне нужно сейчас уходить, а Беверли нежелательно мелькать недалеко от своего собственного жилья, ты же п-понимаешь. Бенджамин кивнул, помогая Стэну забраться на уже новый велосипед, из-за чего он прошипел от пощипывающей боли в колене, только согнув её. — Сможешь ехать? — Да. — Хорошо, — Хэнском тронулся первым, постоянно оглядываясь назад, дабы проверять кудрявого на его наличие и самочувствие. — Билл, — мягко и резко прозвучал голос Беверли, отвлекая парня, который смотрел вслед друзьям. — Да? — Знаешь... — она как-то улыбнулась, смущенно опуская взгляд вниз. — Что именно? — Денбро внимательно посмотрел на девушку. — Ты же сможешь забрать меня отсюда когда-то, верно? — Марш подошла поближе, касаясь его руки и переплетая их пальцы. — Я же обещал. Спустя время, клянусь тебе, ты п-поедешь со мной, Бев. Школьница покраснела, прижимаясь ближе и целуя парня в щеку, оставляя на ней какой-никакой, но след от бальзама для губ. Билл слабо улыбнулся, чувствуя как приливает кровь к щекам. — А ты будешь писать мне письма, отправлять фото из Калифорнии, верно? — Обязательно, — парень неловко отвел взгляд в сторону, однако, был вынужден повернуться, когда женские руки притянули его за щеки к себе, напористо целуя в губы. Билл ответил на поцелуй, прижав Бев за шею, однако они забыли учесть одну деталь. Дом Стэнли Уриса был в семи минутах ходьбы от них самих.

Вторым ломается Бен.