Amsterdam

Входная дверь открылась со щелчком ключа в замочной скважине, своим скрипом оповещая детей о приходе родителей. Миссис Тозиер вошла первой, за ней последовал её муж, любезно подвезший женщину на машине с работы домой. К слову, Мэгги работала кредитным экспертом в одном из банков Амстердама. Эту же должность она и занимала в Денвере, родном городе в Штатах, поэтому устроиться на работу, имея пятилетний стаж за плечами, не составило особого труда. Коллеги помогали ей справляться с экономической терминологией на голландском языке, преодолевая барьер. К счастью, из-за одной языковой группы, в которую входил английский и нидерландский, особых трудностей не возникало, ибо многие слова могли оказаться похожими по звучанию и написанию. Рабочий день начинался в девять утра, а заканчивался в полшестого, но ещё полчаса Мэгги предпочитала проводить в недорогом кафе недалеко от банка, обычно, в компании подружек с работы за чашечкой-второй кофе. Уэнтуорт Тозиер работал дантистом в частной клинике, которая находилась как раз неподалеку от банка жены. Наверное, с таким отцом Ричи и вправду повезло — каждый молочный зуб вырывал лично папа, да и ещё деньги за это не брал! Если же в каком-либо зубе зияла дырка от очередного злоупотребления карамельными леденцами, а все приёмы были забиты, то мальчишка не боялся, не крутился и не вертелся в кресле у совершенно другого стоматолога в небольшой поликлинике за два квартала у их родного дома в Колорадо, чем постоянно вызывал некое удивление и даже уважение. О да, именно тогда Ричард чувствовал себя звездой эстрады, выходя из кабинета доктора, улыбаясь половиной своих зубов, внимательно наблюдая за реакцией остальных ребят, сидящих в очереди — он не проронил ни слова. Сняв обувь, женщина отставила её под стенку в прихожей, следом снимая пиджак, вешая его в шкаф. Её муж поступает так же, поправляя очки в тонкой оправе на переносице. — Мне нужно буквально двадцать-тридцать минут, хорошо? — говорит Мэг, на что мужчина кивает, первым проходя в ванную, тщательно вымывая руки. Он вытирает влажную кожу полотенцем, проходя дальше, на кухню. Детей слышно не было, даже Ричарда, что слегка настораживало. Странно, но обычно наверху играла какая-то музыка, происходили какие-то мелкие конфликты, но сегодня было подозрительно тихо. Уэнт даже подумал, что их держат в заложниках какие-то маньяки; они сбежали; их убили. От таких ужасных мыслей мужчину отвлекла игра на гитаре сверху, дав ему выдохнуть спокойно. Хотя бы живы. Успев посмотреть новости за вечер, прощелкивая каналы один за другим, глава семейства сидел на диване, дожидаясь обещанного ужина, в то время как его супруга маялась около плиты, помешивая спагетти в кастрюле, поворачивая ручку электрической плиты вправо, сбавляя температуру, а после и вовсе выключая. Свежие помидоры и огурцы под умелым ножом превратились в сочные дольки и полоски, слабо истекающие соком. На стол опустились четыре тарелки с вермишелью, усыпанные листочками базилика, рядом с которыми лежали порезанные овощи. Конечно, можно было приготовить чего-то побольше, но в холодильнике стоял шоколадный торт, оставшийся со вчера. Если Ричи не добрался к нему этим утром. — Дети! Еда уже готова, всё сейчас остынет! — после этих слов послышалось копошение, скрипы деревянной лестницы, чье-то недовольное бормотание, а затем оба подростка зашли на кухню, садясь прямо за стол. — Привет, ма, — Ричард улыбается, беря в руки столовые приборы. Эйприл молча кивает взрослым, слабо усмехаясь. — Приятного аппетита, — говорит она, на что все моментально отвечают, приступая к трапезе. Ричи слишком низко наклонился над тарелкой, стараясь не выронить вермишель изо рта, с противным звуком всасывая её обратно. Мэг недовольно хмурится, а Эйп толкает парня в плечо, заставляя его обратить внимание. — Веди себя прилично, Рич. Хотя бы за столом, — устало говорит мама, на что кудрявый виновато отводит взгляд в сторону: — Прости. — Всё очень вкусно, правда, — девушка осторожно вытирает уголок рта салфеткой, стараясь не смотреть на то, как её двоюродный брат, словно троглодит, кивает с набитым ртом, продолжая накручивать спагетти на вилку, и поглощать, поглощать, поглощать. Такое чувство, что его взаперти держали без еды несколько недель, ей-Богу. Мужчина лишь недовольно хмыкает: какие-либо замечания бесполезны, несмотря на то, что Ричи был мальчиком умным, но довольно невоспитанным. И нет, это не вина родителей! Они его лелеяли и обожали, как и сейчас, но плохое влияние со стороны старших парней делали свое дело, превращая паиньку в какого-то хулигана. Хотя, пятиклассник не мог быть какой-то опасностью: он просто ругался матом. — Помоешь за собой, Ричи, — сказал Уэнтуорт, после того как сын встал из-за стола. Недовольно цокнув языком, он взял тарелку со стола, неся её к раковине, включая теплую воду, принимаясь оттирать губкой остатки спагетти, а также сок из-под помидор. Жёсткая сторона скользит по поверхности, очищая её от оставшейся пищи, после чего Тозиер промывает посуду от средства для мытья, протирает полотенцем, висевшим на ручке тумбочки, и кладет в специальные решетки в шкафчике сверху. Он уходит с кухни последним, оставляя отца одного, пьющего свой излюбленный горький кофе. Боже, противно. Деревянные половицы неприятно резали слух своим скрипом, когда Ричард поднимался в свою комнату. Войдя внутрь, парень упал на мягкую кровать, раскинувшись по всей постели в позе морской звезды. Он даже ничего не делал последние пять минут, не считая мытья своей тарелки, а уже чертовски устал. И пусть на часах было лишь полвосьмого, Ричи жутко хотелось спать. Хронический недосып давал о себе знать, а настраивать сбитый режим Тозиер даже и не думал. Перевернувшись на спину, он сложил руки на груди, глядя то на потолок, разрисованный светящимися красками на основе люминорфа, подаренные ему родителями два года назад, то на стену, увешанную тематическими плакатами и полароидными снимками. Кстати о них. Ричи приподнялся на локтях, обводя взглядом каждое фото, распечатанное в какой-то из инстаграмных будок города.

***

Роттердам — морское сердце Нидерландов и Западной Европы. Когда-то крупнейший порт мира, а сегодня — центр нидерландской архитектуры и крупный транспортный узел. Июль шестнадцатого года действительно запомнился Ричи поездкой в Южную Голландию всей семьей, включая тётю Гретту и Эйприл. Конечно, Ричард хотел сидеть дома всё это лето, гуляя со своими дружками-гиками, обсуждая их общие интересы. Например, комиксы, выход новых серий "Стивена", марвеловские фильмы и прочее, прочее, прочее. Чем ещё увлекаются подростки его возраста? Кроме чьих-то сисек, разумеется. Пусть новость о поездке не особо обрадовала Тозиера, но тот, взвесив все "за" и "против", всё же согласился, решив, что такой шанс вряд ли ему выпадет во второй раз. И не пожалел. В двадцатых числах этого жаркого месяца, а если быть точнее, то двадцать второго, Ричи получил известие от своей мамочки, что ему стоит собирать вещи. О, непонимающее лицо брюнета надо было видеть! Испугавшись того, что он опять сделал что-то не так, и его за это выгоняют на улицу, он подскочил со своей кровати, начав слёзно просить прощения за все свои грехи, которых накопилось немало. Удивившись такому поступку, Мэгги узнала, что Эйприл забыла оповестить брата о поездке. Случайно или нарочно — никто не знал. Они планировали побыть там лишь сутки, переночевав в каком-то отеле, так что Ричи пригодился его рюкзак, который он постоянно таскал в лицей. Сложив туда пару футболок, на случай если одну он вымажет в чем-то неизвестном, как это часто бывает, запасную пару нижнего белья, опять же таки, мало ли, а ещё свои новые шорты, которыми кудрявый очень хотел похвастаться в новом городе, он был готовым. Выглядел парень как бойскаут, правда, без меток отличия и галстука на шее. Зато всегда готов! Со сборами родителей было ещё сложнее — постоянные споры, вопросы "что надеть?", "как я буду в этом выглядеть?" и прочее. В то время как Ричи сидел на кровати, болтая ногами от скуки, его мать всё ещё не знала, в каком платье она будет выглядеть бесподобно. Да в любом, чёрт возьми, потому что эта женщина была восхитительная. С отцом, слава Богу, было всё легче — брюки, пара лёгких рубашек и больше ничего не надо. Так как эти два города находились не так и далеко между собой, до Роттердама можно было добраться на отцовской машине, не потратив ни одного евроцента. К слову, проезд на междугороднем автобусе стоил всего семь евро, и это было чертовски мало. В некоторых городах Европы за такие деньги и кофе не выпьешь, ибо он стоил там намного дороже. А тут поездка в другой город. Чем не сказка, а? Когда все были готовыми, семья готова была выдвигаться, однако ещё порядка пяти минут заняла проверка того, все ли окна закрыты, свет выключен, краны закручены. Стандартная процедура перед выходом из дома, не так ли? Убедившись в том, что все нужные вещи, например ключи, никто не забыл, они всё же соизволили сесть в автомобиль, припаркованный недалеко от жилья. Ричи сел на заднее сидение, закинув рюкзак в багажник. Рядом с ним должны были сесть ещё тётя Гретта, а также двоюродная сестра, поэтому вещи уж больно много места занимали. Когда машина тронулась, парень просто уставился в окно, подперев щеку рукой, наблюдая за сменяющими друг друга пейзажи Амстердама: здесь какая-то станция метро, тут огромный рекламный баннер на голландском, призывающий чего-то там не делать, там небоскрёбы, музеи, магазины, торговые центры. В целом, ничего нового и интересного. Путь от Де Пайпа до центральных районов столицы не занял много времени — всего лишь от силы пятнадцать минут, не больше. Заехав в какие-то ухоженные дворы, машина остановилась, а Ричи только спустя какое-то время услышал чьи-то голоса, звук открывающейся двери, а затем его зажимают в объятиях. Ох уж эти родственники! — А ты вырос, Ричи! — своим слащавым голосом говорит Гретта, поглаживая по тёмным кудрявым волосам, а Ричард лишь хмыкает, не сопротивляясь. Всё равно бесполезно. — Я тоже рад вас видеть, тётя Гре, — Тозиер натянуто улыбается, ощущая запах шанелевских духов, что заполняют салон автомобиля, и от этого морщится. Рука сестры в это время касается его щеки, оттягивая, а на лице Эйприл уже сияет какая-то странная ухмылка. — Давно не виделись, Ричард, — она отпускает его щечку, а парень потирает её, недовольно шипя. — И лучше бы столько же не виделись, — бормочет очкастый, недовольно надув губы. — Да ладно тебе, Рич. Всё же хорошо, — Эйп садится рядом, оказываясь посередине, в то время как мисс Тозиер о чем-то увлеченно болтает со своей сестрой, изредка поглядывая на племянника. Тот уже поудобнее расположился на плече сестры, листая ленту в Инстаграме. — Кстати, Рич, — обращается к нему шатенка, отвлекая парня от телефона. — М? — Я взяла с собой свой фотоаппарат, так что от фотографий тебе не ускользнуть, малыш, — Тозиер с неким страхом смотрит на девушку, которая уже довольно улыбалась. Блять, нет! Дело в том, что Ричард совсем не любил фотографироваться. Это было связано как и с его некоторыми комплексами по поводу внешности, так и с банальной нефотогеничностью. Очки придавали ему глупый вид, без которых он был похож на слепого котёнка, только-только родившегося, а щель между зубами и вовсе не позволяла Ричи нормально улыбаться. Сколько бы раз ему не указывали на его красоту, он никогда никого не слушал. Уж таким подростком был Тозиер, и с этим ничего не поделать. Весь путь занял у них полтора часа. Странно, но Ричи думал, что будет больше. Города за окном сменялись один за другим. Вот они проезжают Лейден, затем Воорбург, Делфт... Даже Гаага была совсем недалеко, и Ричи был уверен, что и туда они обязательно наведаются. Возможно, если бы его отец поехал по другой трассе, брюнет увидел ещё и Гауду — сырную столицу Нидерландов. Хотя бы в окошечко, ну. Роттердам — воистину большой город. Он не похож на Амстердам, если только немного. Это место намного приличнее, пусть и скучнее за счет этого. Даа, тут нельзя поразвлекаться с какой-то девочкой в борделе, зато других мест для культурного времяпровождения было достаточно. Взять хотя бы Евромачту, с вершины которой открывалась великолепнейшая панорама. Говорят, что в особо ясные дни можно было увидеть даже бельгийский Антверпен! Вход на башню стоит порядка десяти евро, но за такой вид грех было не заплатить. Так же поступили и Тозиеры, поднимающиеся на лифту с остальными туристами. Когда стеклянные двери открылись, Ричи с Эйприл первыми ступили на платформу, открыв рты от удивления. Да уж, туристические гиды не врали, потому что это было действительно охуенно. Послышался щелчок затвора, и Ричи обернулся, глядя на то, как его сестра начала фотографировать буквально всё. Даже руку брюнета, сжимающую перила, чёрт возьми! Конечно, кудрявый был недоволен, но про себя отметил, что фотография, где он смотрит вдаль, вышла очень красивой. Скорее всего, парень как-то незаметно перекинет её к себе на телефон и выставит в Инстаграм. Пусть завидуют, сучки. Такая мания Эйприл к фотографированию была связана с её желанием стать в будущем профессиональным фотографом. Вполне ожидаемо, да? Девушка считала, что чем больше она будет практиковаться сейчас, тем больше опыта будет иметь в будущем, а значит и больше денег. Ричи приходилось мириться с этим, оказываясь неким полотном перед художником, который тренировался в рисовании. У Ричарда даже появилось собственное портфолио, заботливо собранное сестрёнкой, в котором хранились все его фотографии. Да, моделью он не был, но даже его собственные недостатки, как считал парень, девушка с легкостью могла превратить в некую изюминку, оставаясь довольной от проделанной работы. Да что там Эйприл — сам подросток был доволен, многие фотографии красовались в его аккаунтах в социальных сетях, разбавляя картинки персонажей реальностью. Конечно, родители тоже не остались без каких-либо снимков на память. На одних фото мистер и миссис Тозиер, на других Гретта и её дочь, любезно сфотографированные Ричардом. Везде лица счастливые, улыбчивые.

Совместный снимок с матерью Эйприл будет хранить до конца своих блядских дней.

— Никто не проголодался? — спрашивает Мэг, на что Ричи и Эйп молча поднимают руки, намекая на хоть какой-то перекус. Идею с едой из фургончиков фастфуда сразу не рассматривали — не хватало ещё отравиться. Тем более, детям. К счастью, в центре было много кафе и ресторанов разной ценовой политики: от дорогих изысканных блюд до каких-то дешевых перекусов, типа сэндвича. Обычно, на первый взгляд это можно определить и по виду самого здания, и по количеству посетителей внутри. Конечно, не все в городе могли позволить себе королевские креветки на обед, поэтому такие способы были самыми эффективными. Выбрав наиболее подходящее кафе, все пятеро человек вошли внутрь, где их вежливо поприветствовал один из официантов, предлагая столик на всю семью у окна, где было видно старые архитектурные сооружения, разные дома, людей на велосипедах, которые мчались по своим делам. Центр города, как никак. Когда улыбчивый мужчина принёс им по меню, Ричи уставился на картинки и текст, как баран на новые ворота. Лето больше и больше забирало у него знания голландского, без сомнения. Когда-то знакомые слова забылись, и Тозиер постукивал по столу, стараясь вспомнить, что значит "zeevruchten soep" и рядом находящийся "aardappelpuree". Дерьмо, даже никакого сходства с английским не было, дабы дать парню подсказку, что же это за покемон. Гретта, которая лучше всех понимала нидерландский, сделала заказ за всех, оставив Ричарда настойчиво лезть в переводчик, а затем жалобно стонать от своей тупости. — Картофельное пюре, серьёзно? Картофельное, мать вашу, пюре?! — брюнет уткнулся лбом в меню, прямо в эту надпись, всё ещё пытаясь принять этот факт. Кстати, тот "zeevruchten soep" оказался обычным супом с морепродуктами, но зато с какими, блять, тайнами! — Следи за языком, Ричард. Веди себя прилично, — хмыкнул Уэнтуорт, ограничившись лишь капучино. Мэгги заказала какой-то десерт, название которого очкастый даже не услышал, и латте, тогда как Эйприл с Греттой заказали себе по сендвичу с курицей и апельсиновый сок. А Ричи — не поверите! — принесли то самое картофельное пюре и суп. Видимо, тётя Гре явно заметила, с каким желанием смотрит её племянник на эти блюда, поэтому решила порадовать парня. Стон боли и разочарования сорвался с губ подростка, который увидел свою еду, осознавая, что Роттердам запомнится ему только этим. — Eet smakelijk, — сказала мисс Тозиер, заставив брюнета нервно стукнуть кулаком об стол, мысленно забившегося в конвульсиях от нидерландского. Взгляды не только семьи, но и других посетителей, заставили Ричи тяжело вздохнуть, извинившись. Принявшись за еду, кудрявый может и спокойно доел, но видимо сама судьба издевалась над ним. Спокойная голландская песня в кафе сменилась совершенно другой. Другой, но знакомой. — Вы же не говорите, что... — Ричи отвлекся, вслушиваясь в инструментальное сопровождение, с ужасом осознавая, что эта песня — одна из его любимых. А что Тозиер делает со своими любимыми композициями? Правильно, танцует под них! Причем неважно, где он, с кем, и что происходит — он будет танцевать. Нервно сглотнув, парень неосознанно двинул плечом назад, услышав знакомые слова:

We're talking away I don't know what I'm to say I'll say it anyway Today's another day to find you Shying away I'll be coming for your love, OK?

Видимо, Эйприл это заметила, так как довольно ухмыльнулась, наблюдая за несдержанным желанием брата. Чёрт, нет! Чёрт, да! Прикусив тыльную сторону ладони, парень постукивал кедами в такт песне, чей припев уже играл по всему заведению и в голове у Ричи, еле сдерживающегося.

Take on me (take on me) Take me on (take on me) I'll be gone In a day or two

Не вытерпев, брюнет начал тихо подпевать себе под нос, мысленно ненавидя этот город. Ещё этого не хватало. Его плечи всё ещё продолжали двигаться то назад, то вперед, что Ричи не контролировал вовсе.

So needless to say Of odds and ends But that's me stumbling away Slowly learning that life is ok Say after me It's no better to be safe than sorry

Решив, что остатки картофельного пюре помогут ему, он начал прямо впихивать их в себя, параллельно запивая супом, проклиная свою дурную привычку, свой свод любимых песен, Роттердам, самого себя, ебучий картофель, который был везде, и голландский язык. Если бы не все эти люди вокруг, брюнет бы давно не сдерживал себя, полностью отдаваясь ритму и желанию своего тела. Кажется, в помещении даже стало немного жарковато, что тоже отразилось на состоянии Ричарда. Тем временем, припев повторился во второй раз, из-за чего парень прикрыл рот ладонью, стараясь не запеть вслух.

Oh, things that you say Is it a life or just to play my worries away You're all the things I've got to remember You're shying away I'll be coming for you anyway

— Ричи, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Мэгги, от чего её сын дёрнулся. — Да, всё хорошо! Просто песня знакомая, вот и всё, — нервно улыбнувшись, он прикусил губу, набирая полную грудь воздуха, едва сдерживаясь. Блять, блять, блять!

Take on me (take on me) Take me on (take on me) I'll be gone In a day or two Take on me (take on me) Take me on (take on me) I'll be gone In a day

Три. Два. Один. Что-то щёлкнуло в Тозиере, отчего тот, кашлянув в кулак, таки начал петь. Он молил Господа о том, чтобы поскорее всё это закончилось, и он со спокойной душой мог уйти отсюда. Но больше всего его поразило то, что Эйприл, едва толкнув куда-то в районе лодыжки, начала петь вместе с подростком, совершенно не стесняясь никого вокруг. Наверное, этот случай — один из тех, когда Ричард Тозиер обожал свою сестру. Обожал свою сестру и ненавидел себя. Когда счет был оплачен, Ричи, всё ещё нервничая, держался рядом с Эйп, которая сжимала его руку, совершенно не понимая такого напряжения со стороны брата. — Малыш, ты чего? Всё же хорошо. У нас у всех есть заскоки, поверь, — девушка ласково улыбнулась, погладив непослушные вьющиеся волосы, чмокнув очкастого в веснушчатый нос, заставляя того залиться краской. Следующей остановкой в их экскурсе был мост Эразма, что, словно лебедь, раскинулся через реку Маас, удивляя туристов своей массивностью и величием. — Улыбочку, певец недоделанный! — Ричи дёрнулся от неожиданности, когда чья-то рука оказалась на его плече, а тело прижалось к нему, фотографируя его непонимающее лицо на фоне Лебединого моста. Дерьмо, лучшее селфи, Ричард. В целом, Эйприл была довольна результатом, смеясь над мимикой своего брата, тогда как тот начал возмущаться, требуя удалить фото, на что девушка лишь мотала головой, продолжая улыбаться. Одна из лучших фотографий была сделана в каком-то парке, когда на Тозиера набросились утки из пруда, выдирая у него хлеб прямо из рук. Шатенка не могла оставить это просто так, поэтому в памяти фотоаппарата появилась серия снимков того, как Ричи буквально клевали водоплавные птички, оставив на его щеке небольшую ссадину, которая, однако, быстро зажила.

***

Прямо сейчас подросток проводит пальцем по гладкой поверхности полароидного фото, где они все вместе на фоне довольно известных Кубических домов, специально для чего Гретта попросила местного жителя сфотографировать их на память, на что голландец согласился, нажимая на кнопку. На белой части аккуратно выведена надпись черным маркером "Я люблю Роттердам". Немного дальше идут странные селфи Эйприл и Ричи, где последний кривляется вместе с какой-то обезьяной в зоопарке "Блейдорп", а девушка искренне улыбается, словно не замечает происходящего на заднем плане; тут его родители вместе с тетей, царство ей небесное; потом снова Ричард на фоне реки в какой-то странной позе с видом бывалого моряка или какого-нибудь капитана подводной лодки "СиКвест", кто знает. Парень снова плюхается на постель, подкладывая руки под голову, довольно выдыхая. Всё же, воспоминания были просто великолепными. Наверное, Ричи так бы и продолжал нежиться в постели, не обращая внимания ни на что иное, но его рука сама потянулась к мобильнику на тумбочке рядом, пальцы ввели пароль блокировки, а на экране высветилось новое сообщение в Фейсбуке. Странно, от кого? Зайдя в социальную сеть, он, слегка нахмурившись, пытался вспомнить Эдварда Каспбрака. — Ох, это же еврейский гуччи-мальчик, точно, — парень ответил себе вслух, читая сообщение от Эдди. Сам подросток расплылся в улыбке, узнавая строчку из песни, начиная строчить ответ: все готов отдать, лишь бы только стать вам великаншей :DD