Amsterdam

— Эдди, что там случилось?! — явно взволнованный голос собственной мамы заставил Эдварда лишь на время вынырнуть из транса, возвращаясь в реальность. Взгляд метнулся вниз, где, на удивление самого Эдди, аккуратно расположились осколки дутого стекла голубого цвета. Словно специально не разлетелись в противоположные стороны, чтобы парню было легче их собрать и выбросить, при этом ещё и ноги не поранив, как случалось однажды. — Всё в порядке, мам. Отвлекся, а шар вниз полетел... — голос стал более тихим, а сам Каспбрак поспешил слезть со стула и отставить его в сторону. Переступив через крупные осколки, он пошел к лестнице, под которой и находился чулан. Эдди помнит то, как, будучи ещё ребёнком, всегда первым бежал к двери небольшого помещения, устроенного прямо внутри лестницы, в надежде увидеть там мальчика в очках — будущего волшебника. Увы, кроме веников и склада не сезонной на тот момент обуви он никого не находил и возвращался постоянно расстроенным. Кстати, увлеченность волшебством и творчеством Роулинг на тот момент среди ровесников Эдди была довольно велика, поэтому неудивительно, что Каспбрак тоже больше всего ждал именно одиннадцатого дня рождения. Ни одним декабрьским утром он так не подрывался и не бежал к окну в надежде увидеть снег или кучу подарков, как двенадцатого декабря 2011. И да, представьте слёзы мальчика, когда никакой совы за окном, как и письма из известного Хогвартса, не оказалось. Кажется, тот момент стал решающим, чтобы Эдди быстро повзрослел и перестал прятать выпавшие зубы под подушкой. Ну, или верить в Санта Клауса. Достав веник и совок, Эдди принялся быстро заметать следы некоего преступления. Осколки с шорохом и звяканьем находили пристанище на широкой поверхности пластмассовой лопатки, а после и в мусорном ведре. Обидно. До жути. Во-первых, из-за разбитого украшения. Во-вторых, из-за невозможности закончить некую идеальную картину ёлки, так как голубых шаров в коробке больше не осталось, а этот цвет вписывался сюда лучше других. Ну и в-третьих, расстояние между Лос-Анджелесом и Амстердамом было просто огромным, что усложняло задачу быть с Ричи намного ближе. Они не дошли до того уровня, чтобы ездить друг к другу, как Беверли и Билл. И дело было даже не в возрасте или небольшом промежутке общения, нет. Просто... всё было бы слишком странно и неестественно. Они не были друзьями с пелёнок, не были парой, не были, по сути, никем друг для друга. Интернет-друзьями, и только лишь ими. По крайней мере, для Тозиера точно.

***

Собственно, сам Ричи вообще об этом не задумывался. Никогда, а уж тем более сейчас, когда его живот набит рождественской едой, включая традиционные обжаренные в масле пончики. Кажется, ещё один — и его вырвет на кухонный кафель. Ричи и так чувствовал себя не очень, ибо слабость и внезапная сонливость напрочь скосили его. Жутко хотелось где-то лечь и уснуть, хотя на часах было лишь шесть вечера. Эдди только просыпался в это время, ибо по его поясу было только девять утра. Было бы очень невежливо лечь спать, при этом даже не поздравив друга с Рождеством, когда тот сделал это, пожертвовав своим драгоценным режимом. Хотя, о каком режиме может идти речь во время зимних каникул? Тозиер был полностью уверен в том, что Эдди мог прождать до его утра, сидя в сети, так что... совесть в голове Ричи сильно ударила по черепной коробке изнутри, из-за чего парень вмиг скривился, схватившись пальцами за виски, пульсирующие тупой болью. — Всё хорошо, малыш? — обеспокоенно спросила рядом сидящая мать, прикладывая ладонь ко лбу сына. — У тебя что-то болит? — Голова немного... — тихо ответил Ричи, ощущая лишь ухудшение своего самочувствия. В ушах стоял белый шум, а какая-то внезапная пустота внутри подсказывала парню, что тому лучше было бы уйти к себе. Не без чужой помощи, конечно же. Немного оклематься Тозиеру помог стакан воды и волшебная таблетка, которая только на время уняла боль, но подступающая к горлу тошнота всё портила. В особенности тогда, когда на языке появился мерзкий вкус желчи, а желудок словно поднялся вверх. Встав из-за стола, при этом неудачно задев стул, который сразу же накренился вправо и упал на кафель, Ричи побежал в сторону ванной комнаты. Он дико боялся заляпать пол своей же рвотой, ибо оттирать смесь из различных жидкостей организма было слишком противно. Рука уже как-то сама нащупала ручку двери и дернула на себя, а в следующую секунду Ричард смог ощутить весь ужин и даже обед с завтраком вперемешку с желчью и желудочным соком. Самый отвратительный конец Рождества, не правда ли? Брюнет в прямом смысле думал, что вместе с непереваренной пищей в белую акриловую ванну попадет кусок его желудка, а может и других внутренних органов. Из ванной он выходит совсем никакой. Бледный, с жутким уставшим взглядом, едва держась за дверной косяк. Родители с ужасом подбегают к сыну, пока Эйприл начинает переворачивать содержимое аптечки на стол, доставая из кучи все известные ей таблетки: активированный уголь, жаропонижающие, от боли в голове. Со стаканом воды в одной руке и пачками таблеток в другой, Эйприл подбежала к остальным членам семьи, которые пытались вернуть Ричи в чувства. — Милый, ты чем-то отравился? Или что случилось?! — женские ладони мягко взяли мальчишеское лицо, направляя мутный взгляд Тозиера на себя. — Может ему скорую вызвать? Я не знаю..! — Вдруг у него аппендицит? — предположила Эйприл. — Второй? — с неким сарказмом спросил Уэнтуорт, хватая из правой руки девушки стакан с водой и поднося чуть влажный ободок к сухим губам. — Ричи, тебе нужно это выпить. Всегда нужно пить больше воды, особенно после рвоты. — Залетел, отравился, я уже не знаю, что можно еще придумать! — безысходно развела руками Эйп, пока её брат пытался всосать в себя жидкость. Острая колющая боль в животе всё ещё не уходила, даже после выворачивания всего внутреннего содержимого. — Он весь горячий! Так, я не буду здесь сидеть и смотреть на то, как мой мальчик страдает! — Мэгги поднялась с колен, утирая ребром ладони выступившие слёзы. Подойдя к телефону, она чуть дрожащими пальцами набрала на дисплее номер 112, поднося мобильник к уху и ожидая ответа. Гудки быстро сменились приятным женским голосом, который просил уточнить причину звонка, а после объяснений ещё и адрес. На каком-то ломаном из-за волнения голландском, Мэг всё же смогла сказать точные координаты, а потом положила трубку, ожидая приезда медиков. Ричи успел расположиться на диване, морщась от внезапно ослепительного света лампы. Прикрыв глаза рукой, он простонал, желая убрать весь этот свет к чертям собачьим, ибо ему и так плохо, а тут ещё эта лампа на потолке ему светит. Словно насмехается над ним. Ну ничего, старина Тозиер ещё надает ей по щам, когда оклемается. — О нет, у него пошли бредни... — Эйприл прикрыла рот ладонью, глядя на размахивающего руками (вернее, пытаясь это сделать своими вялыми конечностями) Ричарда. Удивительно, но медицина в Нидерландах действительно преуспевает, ведь группа из трёх медиков была на пороге дома уже через пять минут после звонка. Пустив их внутрь и указав на больного, миссис Тозиер успела набрать с собой чуть ли не все салфетки в доме, постоянно аккуратно, дабы не смазать тушь, вытирая слезы. Мужчина, который подошел к Ричи первым, осторожно положил широкую ладонь на покрытый испариной лоб, хмуря свои брови. — Вы измеряли ему температуру? — чуть хрипло спросил он, на что все покачали головами. — Я не успела. Ему стало плохо за столом, а потом он побежал в ванную и вырвал... А теперь вот... — Мэг прикусила губу, стараясь снова не заплакать. Не выдерживает материнское сердце любых страданий своего чада, вот как ни крути. — Мааам, ну не надо... — жалобно простонал Ричи, всё ещё прикрываясь от лучей света. — У него есть аллергия на какие-то продукты или их непереносимость? — Вообще нет. Всё у него нормально было, это первый раз такое, что начинается тошнота от привычных продуктов. Вроде ничего экзотического не покупали: птица, немного сладостей, овощи-фрукты. Всё как обычно, — теперь уже отвечала Эйприл, пока Уэнтуорт успокаивал свою жену, которая была на грани истерики. — Может, что-то было испорченным? — предположил доктор, на что Эйп снова отрицательно помотала головой. — Мы тоже это всё ели, но с нам- А затем Ричи почувствовал черноту, которая застелила весь его разум.

***

Для Ричи Тозиера это Рождество было незабываемым. Оставшиеся дни до Нового года он наверняка проведет в инфекционной палате, потому что только такой неудачник как он мог отравиться чем-то. Или же просто плохо вымыть руки, а затем схватить еду пальцами, на которых кишели различные бактерии, и засунуть себе в рот. Кажется, последний раз, когда он блевал, был еще в шестом классе, когда сердце мальчика покорила девочка постарше, а школьный туалет принял на себя клеймо "влюбленных рвотных масс". Но его семья не слегла вместе с ним, а никаких симпатичных девочек парень за это время так и не приметил. Так в чем дело? Что его напрягало в палате, так это пустота. Нет, оно и понятно, но ему даже не отдали телефон, чтобы Ричи смог себя чем-то занять, оправдывая это желанием стерильности. И вообще, "сначала трогаешь телефон, с которым шастаешь в туалет, а потом ешь какую-то выпечку!". Самочувствие Ричарда улучшилось лишь слегка, когда его желудок был прочищен раза три точно. В локтевой сгиб была воткнута игла капельницы, поэтому дергаться тоже было нельзя. Родителей пустят только спустя неделю, и то, если Тозиер будет чувствовать себя хорошо, а не опять пропускать рвоту сквозь пальцы, при этом делая вид словно ничего не случилось. Отчасти, Ричи чувствовал себя виноватым перед Эдди. У него ведь праздник, с которым брюнет его так и не поздравил. Да что там это — Каспбрак даже не знал о состоянии интернет-друга, а за время его отсутствия может понапридумывать всякого. Например, намеренный игнор, нежелание общаться, ещё что-то. И всё. В окружении Ричи останется лишь его семья да самоцветы-лесбиянки, а в школе будет ожидать Эва или же очередные просьбы о запасной ручке. Нет, Ричи не был изгоем в классе. С ним общались многие, но на общении в школе всё и заканчивалось. Одноклассники ночевали друг у друга, снимали совместные видео, которые позже выставляли в социальные сети, ходили компаниями куда-то на природу или просто в кафе, а Ричи в это время нежился в постели, поедая очередную пачку чипсов. Ой, кажется кому-то пора завязывать! Единственная польза от почти полуторанедельного нахождения здесь — настройка сбитого в хлам режима. С подъемом в половину восьмого и отбоем в половину десятого можно было даже не расслабляться. Первые ночи Ричи тупо смотрел в потолок, ибо сон не шел, а при попытке нащупать смартфон на тумбочке рядом Ричард очень сильно удивился, не обнаружив его там. С дня так третьего всё начало идти вверх, но о выписке думать было рано. Зато организм потихоньку привыкал ложиться и вставать раньше, что очень сильно поможет во время школьного процесса. Правда, по приезде домой всё пойдет в пизду по причине ещё не окончившихся каникул, но кого волнует? Когда к горлу не подкатывал липкий противный ком, а живот адски не схватывало, заставляя Ричи спохватиться и бежать в уборную, дела однозначно наладились. Прошла неделя без возможности окунуться в виртуальность (ну, или же цивилизацию, как её часто называл Тозиер), с минимальным количеством телевидения, потому что анализы и процедуры занимали гораздо больше времени, и без связи с родными. Нет, его врач звонил его родителям и говорил об улучшениях сына, очень часто давал трубку самому Ричарду, дабы подтвердить или же опровергнуть слова доктора, пожаловаться на невкусную и несолёную еду, отсутствие телефона и многое другое, но на другом конце провода Мэгги лишь закатывала глаза, считая, что это пойдет ему на пользу. — Меньше глаза будешь напрягать, милый, — постоянно говорила она. Единственной вещью, которой Ричи мог заниматься...

***

...было самокопание, как это делал Эдвард Каспбрак. Он довольно сильно перепугался из-за внезапного исчезновения Ричи из сети, но когда прошло несколько дней, то Эдди сообразил написать Эйприл. Та ответила, что Ричи сейчас в больнице с отравлением, но жив, так что особо волноваться не стоит. Эдди пришлось привыкать ещё пару дней к временной жизни без ежедневных сообщений от Тозиера, но Эдди даже словил себя на мысли, что это пойдет ему на пользу. По крайней мере, он попытается разобраться в себе, в этих странных желаниях, которые ему были чужды и неестественны. В интернете было много материала на эту тему, но даже прочитав несколько десятков историй, которые были похожи на его собственную, Каспбрак не вынес из этого ничего полезного. То есть да, это было нормально, но в то же время и нет. У него ведь была девушка, которую он любил продолжительное время, а тяги к парням не наблюдалось и вовсе. Обычно, отголоски бисексуальной ориентации проявлялись при первых намеках на симпатию к кому-то, и только иногда — в позднем возрасте, когда человек мог быть в браке, но осознать, что его тянет к соседу или просто хорошей подруге. Эдди готовил эссе на тему гомосексуальной и бисексуальной ориентации, но сейчас он в полном непонимании. Совершенно потерян. Во-первых, парень не мог сказать об этом никому, а уж тем более Ричи. Во-вторых, если он всё же расскажет Тозиеру, то тут варианта уже два: либо он соглашается и признается в ответных чувствах (ха, наивный), либо посылает далеко и надолго, прекращая общение навсегда. В-третьих, в случае второй альтернативы Эдди просто окажется разбитым и внутри и снаружи, и ощутит дежавю как в случае Бетти. И на этот раз истерикой не ограничится. билл чувак нужна твоя помощь

с чем?

у тебя было когда-то такое чувство когда общаешься с девушкой по интернету и понимаешь что она тебе нравится но ты не знаешь как она отреагирует??

на самом деле да правда, признались мне а у меня же Бев пусть с ней не так всё было гладко на тот момент, но я не смог переступить через себя и свою совесть, так что я просто сказал той девушке, что на дружбе по интернету всё и закончится спустя время она сама отстала

я всё равно не понимаю что делать

доверься своему сознанию, я не знаю своему сердцу печени но не члену, братан думать членом это плохо

аминь

а откуда она хотя бы? из Калифорнии?

если бы она из амстердама

воу, так это та девка, о которой ты говорил? бля, тут всё сложнее между вам океан, в прямом смысле этого слова ты уверен, что влюблён? может, привязанность? потому что в 17 лет тебя не пустят в Нидерланды одного и твоя мать вряд ли оценит трату денег на самолет

я сам не знаю чувак поэтому и прошу помощи можно было бы сказать ей Если бы это не был на самом деле парень! но я боюсь быть отвергнутым и прекратить общение вообще

знаешь, тебе пизда обычно, я не совсем разбираюсь в подобном вернее, вообще тут надо обращаться к двум моим друганам, которые в этом шарят

имеешь в виду стэна и бена?

да

***

Кому-кому, а Биллу, в отличие от Эдди, ничем заниматься не нужно было. Он был уверен в себе, в своей ориентации тем более. Никогда не ставил её под сомнение, никогда не был "гибким", всегда был рядом лишь с девушками, и с ними же хотел быть всё время. Да, из-за его внешности иногда складывалось впечатление, что в тёмных углах он зажимал какого-то паренька, но тот только фыркал на такие утверждения. Билл прекрасно знал себя, поэтому не желал тратить время на тупые объяснения его гетеросексуальности. Тем более, это будет звучать как оправдание, а зачем? Выглядеть глупым и "потерянным"? Если Денбро и питал какую-то любовь к парням, то только дружескую. Ничего больше, только дружба. По крайней мере, так было с его стороны. То, что мог увидеть тот самый друг, могло отличаться от представлений Уильяма. Нет, Билл не целовался с парнями, не ходил с ними за руку. Просто он мог дать то, что по мнению общества должна делать девчонка в стереотипной паре: поддерживать, одаривать крепкими объятиями, ласково касаться плеча или руки, чуть поглаживая. Да, это было абсолютно нормальным, ведь это просто дружеская поддержка. Кто от этого становился геем или бисексуалом? Единственная вещь, которая поставила истинную натуральность Уильяма Денбро под угрозу, оказалась переездом Стэнли Уриса.

***

У семьи Урисов переезд куда-либо помимо Дерри вообще не входил в планы, но карты легли не совсем в их сторону. Стэна, в прекрасный вечер субботы, когда наступал традиционный Шаббат, решили выбить из колеи неожиданной информацией. Но на данный момент не об этом. Шаббат проходил в соответствии с предписаниями Торы. В пятницу вечером Андреа зажигает свечи на светильнике, который стоял в центре стола. Ровно три: две по причине замужества, ещё одну — по количеству детей в семье. Стэнли, как и его отец, никогда не принимали участия в этом почти священном ритуале, ибо зажигание свечей на субботу — исключительно женское дело. Проведя над тлеющими фитилями ладонями ровно три раза, из её уст, медленно-медленно, рождалась молитва: — Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Владыка Вселенной, освятивший нас Своими заповедями и повелевший нам зажигать свечу Священной Субботы, — женщина открыла глаза только при окончании, улыбаясь пришедшим мужчинам своей семьи. — Шаббат шалом, — произносят они практически одновременно, после чего Стэнли поправляет чуть сползшую кипу на место. — Шаббат шалом, — отвечает Андреа, пропуская членов семьи к столу, на котором красовалась накрытая хала — традиционный еврейский праздничный хлеб. И да, его обязательно нужно было накрывать, пусть Стэн и не понимал зачем. Зато Стэн знал, что сейчас последует ещё одна молитва. Но для начала, Дональд встает, берет острый нож и делает отметину на первой хале, предварительно скинув с неё небольшой платок. Затем кладет две чистые руки на золотистую корочку выпечки (чистые, потому что Стэн прекрасно знает об омовении рук перед субботней трапезой), и произносит ту самую молитву: — Благословен ты, Господь, Бог наш, Владыка Вселенной, Выращивающий хлеб из земли. Потом разрезает её на несколько частей. Первую берет себе и окунает отрезанным краем в соль, а потом угощает остальных. И это только первая фаза Шаббата, ведь календарная суббота всё ещё не наступила, а это значило о продолжении банкета завтра. Ну, вернее сегодня, но завтра! Стэн на самом деле не любил этот праздник. И не любил он его по одной простой причине: зажигание свечей всегда было предписано матери в семье. И никому больше. Их количество зависело от семейного положения женщины и количества детей. И последнее особо сильно давило на Стэнли и Андреа изнутри. Парень, будучи ещё юным мальчиком, даже до бар-мицвы, часто слышал исходящие из комнаты мамы молитвы, в которых она обращалась к Всевышнему с просьбами о ещё одном ребёнке. Пусть... —... это будет девочка. О, ещё одна замечательная девочка, которая превратится в женщину, и будет её вера чиста, а... ...Стэну будет больше хлопот. Сейчас Урис сам себе трепал нервы по поводу мальчишеского отсутствия совести, когда закатывал истерики и хотел, чтобы всё родительское внимание было только его. Его наказывали, а мама плакала. Всегда. И именно поэтому Стэнли замечал опущенный взгляд матери, и не от каких-либо предписаний Святого Писания, а от банального нежелания смотреть на количество свечей. Две — за замужество, третья — за Стэна. Только три. И никакого топота ножек маленькой девочки, которую она бы непременно назвала уже еврейским именем, а не американским. Возможно, Ревекка, но представлять её придется немного иначе — Беки, Ребекка. И она наверняка будет такой же кудрявой малышкой, о, без сомнений! — Также, я хотел объявить ещё кое-что, — резко прервал ужин мистер Урис, подняв ладонь кверху. — Стэнли, особенно это касается тебя. Стэн пережевал хлеб и проглотил, выжидающе посмотрев на отца. — Да, пап? — Мы с твоей мамой приняли решение о переезде, — начал папа, но Стэн уже недовольно смотрел на него, подперев щеку рукой, — но не факт. Иудей выдохнул спокойно, но его вновь обломали. — Ты едешь к тетё Адалхейд в Палм-Спрингс. И не думай, что сможешь увильнуть от молитв в синагоге: она находится недалеко от её дома. Будь честен передо мной и Б-гом тем более. — Почему только я? А вы? — с явной ноткой недовольства спросил Стэнли, сложа руки на груди. — Мы едем на неделю в Израиль, просто для проверки почвы, так сказать. Если всё будет отлично, то мы просто заберем тебя. Пора принять свою сущность и отдать почтение исторической родине, сынок. Мы долго думали об этом, не хотели тебя отрывать от твоих друзей. Но, как видишь, они медленно разъезжаются кто куда. Я подумал, что это хороший повод поступить так же. Ты просто попытаешься побыть самостоятельным, чтобы быть готовым к действительно взрослой жизни. Тебе давно стукнуло тринадцать, ты уже три года как совершеннолетний. — Я знаю, пап. Но я не хочу уезжать куда-то! Я так прирос сюда, что буду чувствовать себя Моисеем, который был вынужден покинуть родину! — Стэн, однако, привел не совсем верный пример, внедряясь в историю иудаизма. — Но Моисей вывел всех евреев из Египта, сорок лет скитался по пустыне, но всё же сплотил народ между собой. И вывел всех к современной территории Израиля. Разве ты не хочешь жить там, где живут нынешние потомки всех тех, кто был на Исходе вместе с самым главным пророком? — с каким-то недоверием спросил Дональд, на что Стэн лишь выдохнул и помотал головой. — Хочу, сэр, — он опустил взгляд вниз, прикусив губу. — Отлично. У тебя будет два дня на сборы, начиная с воскресенья. Сегодня священный день, заниматься этим нельзя. И веди себя культурно и праведно, не позорь честь Урисов, — Стэнли снова кивнул, а потом, когда ужин закончился, ушел к себе в комнату. Наверное, заиметь сестру не было бы такой огромной проблемой.

***

Жаркая пустыня и калифорнийский город встретили Стэна уже во вторник вечером. Климат здесь был хоть как-то похож на погодные условия Хайфы, куда родители обещали переехать уже вместе, поэтому и мать, и отец были уверены, что такой колоссальной разницы, как между Дерри и израильским городом, Стэнли ощущать уже не будет. Самое отвратительное то, что Урис даже не попрощался со своими друзьями, а просто уехал. Хотя, папа говорил только о прощупывании почвы, и Б-же, как же Стэн надеялся на неудачу и возвращение в Мэн, а не ещё один перелёт на другой континент. В субботу он просто лежал в своей постели и пялился в потолок, пытаясь понять происходящее. В воскресенье наконец достал большой чемодан, хотя настаивал на среднем. Но слова отца о том, что они всё же переедут "и тебе нужно взять с собой больше своих вещей, а остальное мы купим там" заставили Стэна думать весь оставшийся день и половину понедельника над тем, что можно взять. А вечером они уже были в бангорском аэропорту, оставляя позади двух лучших друзей, американский менталитет и, что самое главное, велосипед Билла. Да, снова железный конь остается совсем один из-за переезда хозяина. Может, это своеобразное проклятие?

***

Тётя Адалхейд встретила племянника со всеми почестями, как и полагается. В целом, начиная дня со второго Стэн начал вполне привыкать, пусть и сильно скучать за хвойными деревьями и прохладой Дерри, а не наслаждаться пальмами и круглосуточным солнцем. Так же "гостеприимно" Стэнли встретила и антисемитская политика юга, которая ярко выражалась во всеразличных надписях на стенах рядом, которые появлялись через ночь, ибо их закрашивали рабочие (или же просто те люди, которые понесли административное наказание в виде исправительных работ), дабы не портить элитность туристического города. Какой звезде хотелось бы увидеть надпись "Смерть всем евреям!", проходя по улице? Никакой. Так и Стэну было отвратительно наблюдать неровную свастику на стене, нарисованную белой краской. Ещё одна была неподалеку — уже на двери. "Arbeit macht frei" в три строки. Именно с этого момента Урис начал чувствовать себя совсем не в безопасности. Вдруг его встретят по пути в синагогу, заведут в тёмный переулок и убьют? Сожгут волосы, а может и всего полностью? Юг всегда отличался расизмом, ещё до Гражданской войны. Во все времена, если быть точнее. И если демократический Север распространился на всю территорию США, то до южного побережья явно не дошел. И это пугало. Так же пугали и внезапные звуки битого стекла посреди ночи. К счастью, осколки были не от окна комнаты Стэна, а неподалеку находящегося Синайского храма. Это была одна из самых известных и значимых синагог Палм-Спрингса. Находилась она недалеко, поэтому на ежедневные молитвы Стэн и Адалхейд ходили туда. И если Адалхейд посещала и вечерние молитвы, то Стэн воздерживался. Начинал говорить о боли в голове, в животе, слабости и так далее. Но оставлять свою тетушку на растерзание каким-то неонацистам тоже было весьма неправильно, поэтому Урис дежурил у окна всё время, держа под рукой телефон с набранным номером 911. Так, на всякий случай. Кстати, о самой Адалхейд Коган. Она была сестрой матери, на данный момент вдовой. К сожалению, её муж погиб в автокатастрофе ещё два года назад. Это очень сильно подкосило тогда ещё жизнерадостную тридцатичетырехлетнюю женщину, заставив её почти на полгода выпасть из реального мира. Она довольно долго ощущала себя никак не вдовой, а всего лишь "связанной" — агуной. Женщин называли агунами только в том случае, если муж сбегал от них или просто пропадал без вести, поэтому развестись они не могли. Да и жить с осознанием пропажи мужа тоже. Замкнутый круг, если быть точным. Найти отдушину в детях Коган тоже не смогла — у тогда ещё супружеской пары их не было. Несколько раз ставился диагноз бесплодия, но не подтверждался. Ни у одной, ни у второго. Но с детьми не выходило. Такая же проблема была и у матери, как заметил Стэн, поэтому считал это каким-то проклятием. У верующих иудеев детей обычно было двое-трое, а то и намного больше. Отсутствие детей или всего один ребёнок было распространено среди светских евреев, к которым Урисы не принадлежали. Зато Адалхейд с радостью могла понянчиться с ещё малюткой Стэнни, когда тому было года четыре, а то и чутка больше: она переехала, когда Стэну стукнуло шесть с половиной, а ей предложил выйти замуж вполне обеспеченный мужчина, с которым девушка встречалась два с половиной года. Да, традиция выдавать девочек и девушек за тех, кого выбрали родители, исчезла давно, пусть и иногда применялась даже в таких развитых странах как США. Они переехали в Палм-Спрингс, где у мужчины (к сожалению, Стэн не помнил его имени, а спрашивать было уж слишком стыдно) имелся собственный дом и небольшой бизнес, но прибыльный. Опять же, Стэн не помнил. Единственное, что Стэн помнил и будет помнить ещё долго — нацистские возгласы на немецком за спиной, звуки ускоренных шагов, а после и ужасная боль. В чьих-то руках остались русые кудри, которые сразу же воспламенились из-за зажигалки, а потом и послышался противный смех, который засел в голове Стэнли надолго. По асфальту покатились фрукты, выпавшие из бумажного пакета, ради которых иудей рискнул выйти в полдесятого на улицу. Небольшой супермаркет в нескольких шагах тоже оказался под запретом, а не успел Урис моргнуть, как и след хулигана простыл. Хотелось просто запереться в комнате и никуда не выходить оставшиеся три дня. Было понятно сразу — на него ведется охота.

***

Где-то на день пятый до Стэнли дошло, что Билл жил всего в сотни миль от него. А ещё, у тёти был автомобиль... Пусть еврей и дал некую клятву оставаться дома, но искушение увидеть друга было слишком сильным. Невероятно сильным. — Тёть, можно тебя на минутку? — Урис спустился по лестнице на кухню, где находилась его временная нянька. Она отвлеклась от готовки еды, обращая внимание на подростка. — Да, Стэн? — Знаешь... У меня в Лос-Анджелесе друг живет... Он раньше в Дерри жил со мной, потом переехал. Так вот... — он немного замялся и чуть покраснел, — мы можем поехать к нему? Пожаааалуйста! — парень сложил руки в молитвенном жесте, в душе скрестив пальцы. — Друзья это хорошо, но поехать мы сможем только завтра. Ты не будешь против? Это довольно далеко, а ты меня даже не подготовил. Да и друга тоже. Вдруг он будет против нашего визита? Или он знает? — Пока нет. Я хочу сделать сюрприз! — Тогда готовься встать завтра пораньше. Часов в восемь, хорошо? — Хорошо! Люблю тебя, тёть! — Стэн подошел к женщине, обнимая её и улыбаясь. О Б-же, уже завтра он сможет увидеть Билла! Его Билла.

***

Если у Стэна дела шли хорошо, то у Эдди не очень. За полторы недели он стал сам не свой. Какой-то отвлеченный, задумчивый и грустный. На нём сказывалось отсутствие банального общения с друзьями (в этом ему помогал лишь Уильям) и полная потерянность в себе. Даже дедушка Фрейд не смог помочь в вопросе ориентации, а всякие шкалы Кинси упорно доказывали его гетеросексуальность. Что ж, нужно обязательно сообщить Ричи о том, что он на самом деле девушка. Неплохое начало, многообещающее. Но главный вопрос всё ещё оставался открытым: кто же Эдди на самом деле? Слащавый пидорок или просто запутавшийся в себе натурал? Эдди уже был готов пойти к психологу или к кому-то ещё, только бы узнать свою сущность. Но нет, Ричи на самом деле просто хороший друг, между ними океан, у него точно есть любовь, он точно любит какую-то девушку... Или же? Спустя несколько дней Ричард появился в сети, первым же делом написав Эдди о своем возвращении:

я жив, сучки!!!!!!!

Сообщением ниже парень прикрепил свое селфи на фоне узнаваемых плакатов его собственной комнаты, так что сомнений не оставалось.

это было тааак отвратительно господи, не представляешь я думал я сдохну раньше чем впервые поебусь

Переписки в час ночи — не совсем то, что помогает уснуть, но Эдвард был и не против. Всё равно выходной же. поздравляю братан если бы все умирали сразу же после секса то ты бы жил вечно

это че ща было

не обижайся прошу в общем знаешь наверное нет черт

что такое?

Пальцы Каспбрака резко задрожали, а его самого бросило в жар. Говорить было крайне опасно, но держать это в себе он тоже не мог. Пусть лучше пострадать месяц, а потом забыть, чем накапливать это в себе годами. я не знаю как ты на это отреагируешь ты вроде уже как европеец но я не знаю ну знаешь это сложно я просто так подумал предположил короче

не тяни эдс

знаешь мне кажется что ты мне это ну того

чего?

ты мне нравишься?? это слишком серьезное заявление но... о боже я не гей!

...

А потом двухминутное молчание. ричи? Рядом с сообщением высветилась красная иконка с восклицательным знаком:

Ричард Тозиер ограничил доступ к своей странице