Протестую

***

«Ну, давай же, ответь… Оливер… Пожалуйста…» Кел не ожидал, что с первого звонка получится дозвониться до друга, отчего был довольно-таки сильно удивлён. — Дружище, почему так рано? Что-то случилось? — в трубке был слышен неразборчивый голос Вертрана, который вот-вот проснулся. Вообще, честно говоря, Оливер всегда любил поспать, он всегда напоминал Домиану какого-нибудь ленивца или что-нибудь наподобие этих милых существ. — Оливер… Скоро будет суд, и… — фразу не дали договорить, оборвав её, отчего Кел не сразу сообразил, что произошло. — Что?! — мгновенно проснулся Оливер, — Как?! Что мне делать? — все-таки собравшись с мыслями, сообразил спросить младший Вертран. А когда нужно, голова-то работает, оказывается. — Можешь придти? Если ты скажешь хотя бы пару слов в мою защиту… Я не уверен, конечно, но, возможно, меня отпустят, — надежда поселилась ещё в юном сердце, украдкой вставая вперёд. — Это же прекрасно, Кел! — Оливер не мог сдержать восторга, он сразу же прыгнул с кровати и начал одеваться. — Я немедленно собираюсь и иду к тебе! — Хорошо, — слабая полуулыбка — Домиан был счастлив, что хоть кому-то он нужен. На этом их телефонный разговор закончился. Оливер стал мигом собираться, чтобы не пропустить столь важное событие. Быстро собравшись и не успев выйти из комнаты, в кармане зажужжал телефон. На экране высвечивался портрет Дарины. Рука сама потянулась нажать на кнопку «принять». — О-Оливер? Доброе утро… — голос ещё не трезвой девушки был просто отвратителен. — Да, Дарина, что-то случилось? — Оливер хотел как можно быстрее с ней закончить и быстрее направиться к своему лучшему другу. — Слушай, а т-ты занят сегодня после завтрака?.. — Дарина говорила странным голосом, заикаясь, словно визжит. — Дарина, я сейчас занят, Кел… — Опять он! Почему он вечно мешает?! Когда не спрошу, ты всегда твердишь одно и то же «Кел, Кел, Кел…», ты видишь хоть что-нибудь кроме него?! Просто забудь его хотя бы на один день! Ты мне совсем не уделяешь внимания… Я даже сказала ему, чтобы он взял вину на себя, — на нетрезвую голову Дарина сказала то, что не надо было говорить, — чтобы мы были вместе и он нам не мешал, но!.. — Ты что сделала?! — голос Оливера был до жути возмущённым, он не хотел, чтобы его друг остался там, и тем более не желал, чтобы тот взял вину на себя. — Сказала твои слова… Ну, вчера в кафе, помнишь? Я просто сделала твою работу… — Дура! Отвали! — сознание Оливера переполнялось яростью, от чего он, не подумав, кинул телефон на пол — телефон теперь вдребезги. — Вот сука! — Вертран, чуть успокоившись, поднял телефон, осматривая повреждения, — Скорее всего, отвечать можно будет, но позвонить — нет, к сожалению. Посмотрев на часы, Оливер понял, что опаздывает. Быстро запрыгнув в карету, он направился в ордер.

***

Кел все время, сидя за решёткой, теребил края своего плаща, дожидаясь Вертрана. Суд подходил к концу, а друга все-ещё не было. — Итак, кто-нибудь может сказать слова в защиту господина Домиана? Ну, или запротестовать? — тишина, — Тогда, суд объявляется за… — Протестую! — Оливер вбегает в последнюю секунду, выкрикивая слова протеста, — Я протестую! Все сидящие в зале были в полном удивлении, и одновременно в восхищении. Вертран — приемный сын Орвудов — пришёл, чтобы спасти друга. Это… благородно. Достойно уважения. — Кто вы, представьтесь, — судья обратился к Оливеру. — Меня зовут Оливер Вертран, приемный сын Кристиана Орвуда, — твёрдо проговорил Оливер. — Кто вы будете господину Домиану? — судья, поправив очки, стал вглядываться в лицо Вертрана, пытаясь разглядеть хоть каплю лжи, которой не было. — Я не знаю, кем я являюсь для него, но для меня он навсегда останется лучшим другом, — сказав это, он впервые посмотрел на Кела, который сидел с удивленным лицом, до сих пор не веря, что его друг пришёл. — Хм, — подумав, судья ответил, — хоть вы и не являетесь кем-то из родственников, я могу принять ваш протест, — записав это на бумагу, он продолжил говорить, — прошу Вас, господин Вертран, расскажите, почему этот юноша может не сидеть под арестом и не должен быть наказанным. Только в этот момент Оливер понял, что аргументов у него нет, хотя, если подумать, то, если он скажет, что виновен другой, то, возможно, Кела отпустят. Хоть на время, но отпустят. — Господин судья, я знаю, кто мог бы убить Митчела, а так же могу доказать, почему мой друг не виновен. — главное — уверенность в голосе, без неё ничего не докажешь. — Хорошо, так и запишу, есть новые улики… Можете продолжать, — судья скрестил пальцы замком, положив их на стол, готовясь слушать Вертрана. — Во-первых, Кел не мог убить Митчела только по тому, что не знает его, во-вторых, я знаю, кто убил его, — на этом моменте Оливеру стало страшно, если он скажет одно слово не так, все рухнет моментально и правда выплывет наружу. — Ваши теории явно неплохие, господин Оливер, — похвалил судья. — В таком случае, я имею полное право отпустить господина Домиана под ограничением возможностей, до того момента пока дело не закроется, — судья стукнул молотком, — суд объявляется закрытым. Счастью не было предела, у Оливера получилось. В голове был только туман и блаженная пустота, словно он не друга в суде защищал, а решал самое сложное математическое уравнение. Поверить в то, что случилось, было просто физически невозможно, невозможно было принять, что он только что спас самого важного для него человека. А Домиан, с наворачивающимися слезами на глазах, побежал к своему другу, крепко его обнимая, после того как его выпустили из временного, благодаря Оливеру, заточения. — Оливер, ты смог, поверить не могу, — шепнул на ухо Кел. — Да, получилось, теперь главное доказать, что ты не виновен, — улыбнулся Оливер. — Ты прав, дружище, — оторвавшись друг от друга, они направились к выходу. — Куда направимся? — Вертран посмотрел на своего Кела, ожидая, пока тот ответит. — На наше место, куда еще?..

***

Ветер развевал волосы Оливера, отчего они, словно волны, забавно растрепались. Только после заточения, только после того как оказался на грани смертельной балансировки, Кел смог вдохнуть полной грудью, буквально физически ощущая привкус такой долгожданной свободы. Мельком смотря на Оливера, у Домиана появилось непреодолимое желание вновь сжать Вертрана в объятьях. — Кел, что будешь делать дальше? — неожиданно тихо проговорил Оливер, наконец спросив у друга столь волнующий для него вопрос. — Н-не знаю даже, — не сразу сообразив, ответил старший, — а что ты скажешь? Меня отпустили под запретом выезда за город, я не смогу ничего сделать, — как бы ни пытался скрыть, но печальные нотки все же проявились в голосе Домиана. — Ты ведь меня любишь? — прямо в лоб спросил Оливер, ничуть не смутившись, а вот Кел залился краской, недоумевая что сейчас спросил у него друг. — Т-ты откуда знаешь? — руки вспотели, а сердце билось о ребра, готовясь вот-вот выпрыгнуть из груди, — Кел сказанул первое, что пришло в голову. — Не важно, но мне нужно знать, так это или нет? — вопрос оставался без ответа непродолжительное время, ведь на него спустя пару долгих и продолжительных секунд смогли дать ответ. — Да, это правда, но я люблю тебя как друга, ты все не так понял! — попытался оправдаться Домиан, но врать он не умел — по глазам видно, что лжет. На эту глупость Оливер лишь громко рассмеялся, хватаясь за живот. — Т-ты чего смеешься? Шутить со мной вздумал, Вертран? — Кел был в ярости от того, что его не воспринимают всерьез. — Ты никогда не умел врать, дружище, — успокоившись, смог ответить Оливер, — ты думал, что я тебя отвергну, ведь так? Ошибаешься. Я тебя никогда не оставлю, — он стал подходить ближе к своему другу, — просто, не понимаю, — остановился, — почему мы оставляем на потом самые важные слова? Надеемся, что всегда успеем их сказать. А может нужно говорить, когда родной человек рядом, а не тогда, если его уже на свете не будет? — Оливер посмотрел в родные глаза, не скрывая своей любви. — Кел, я люблю тебя, хочу, чтобы ты это знал, — еще один шаг, после чего они уже полностью стояли вплотную друг к другу, — И, клянусь Левиафаном, провалиться мне на этом месте, если я вру, — в открытую заявил Вертран. — Оливер, ты дурак? — возмущался Кел. — Я же сказал, что люблю тебя как друга! — от неожиданности он отпрянул от Оливера, выкрикивая слова уже в стороне, на горгулье. — Ты врешь! Я знаю, как ты меня любишь, и это не дружба! К херам такую дружбу! — Оливера сейчас разрывало на части от злости, потому что он ожидал совершенно другую реакцию на свои слова. Так и не дождавшись ответа, Вертран рванул вниз по лестнице, не обернувшись. А Кел так и остался один стоять на крыше, грустно смотря вдаль.

***

Прошёл месяц с последних событий. Кел все так же продолжал посещать крышу, чтобы встретить рассвет, а может быть, и не только его. Оливер старался не пересекаться с Домианом, а на крышу так и вообще забыл вход, чтобы не было лишних сплетен и взглядов. Но обоих душила невидимая веревка, которая с каждым днем затягивалась все сильнее. Верно ведь говорят: «Оба слепы: один, потому что не видит, как сильно его любят, второй, потому что не видит ничего, кроме своей любви». Рано или поздно, но они должны были встретиться. Это произошло примерно в девять часов утра. Оливер захотел как всегда купить пару волшебных напитков, чтобы хорошо написать контрольную, как вдруг услышал необычный звук флейты, или это была дудочка — понять было невозможно. Вертран не обладал идеальным слухом. Интерес завладел Оливером, и тот, не думая, поднялся по лестнице наверх. Когда же он поднялся, то очень пожалел. На самом краю крыши стоял Кел, и… играл? На сколько Оливер помнил, тот никогда не играл на чем-то хотя бы отдаленно похожем… Мелодия нежно лилась из причудливого инструмента, лаская слух. Подождав пару минут, пока музыка закончится, он окликнул своего друга: — Кел? — неуверенно начал он, немного смутившись своего же голоса. Некоторое время ответа не следовало, точнее говоря… Не произошло вообще ничего. Кел как и стоял там, так и стоит, не шелохнувшись, словно он — часть этой древней, как сам Левиафан, статуи. Спина прямая, но сейчас она уже напряжена — на Вертрана, хоть и не заметно, но все же обратили внимание. Спустя примерно пару секунд, юноша все-таки повернулся, показывая своё заплаканное лицо взору Оливера. — Кел?.. Ты… Плачешь? — Оливер стоял в ступоре, не зная что делать: либо подбежать и обнять, либо стоять на месте и бездействовать. — Оливер, — Кел, готовый упасть в любой момент, начал говорить, — ты пришёл, — на его лице была улыбка, которую в последнее время вообще не было видно. — Кел, что с тобой? — Вертран стал подходить ближе. — Что с тобой? — в голосе были слышны ноты беспокойства за друга. — Теперь все в порядке… ведь, ты пришёл… — с каждым словом Домиана было все непонятней и страшней. — Кел, о чем ты говоришь? Что случилось? — Оливер подходил все ближе и ближе, стараясь успокоить Кела. — Все в порядке, не беспокойся об этом… — Домиан захотел аккуратно спрыгнуть с горгульи на крышу, но не удержал равновесие и сорвался. Открыв глаза, Домиан понял, что его крепко прижимают к себе сильные руки, которые всегда его поддерживали в трудные и сложные моменты жизни. Его любимые руки. — Будь осторожнее… Пожалуйста, — прошептал Оливер на ухо Келу так, чтобы тот услышал. Несколько секунд, не веря своим глазам, да и телу в общем, Кел просто стоял в ступоре, словно это не его обнимает человек, которого он любил с самого детства. Но, все же сообразив, осторожно обнял в ответ, столь же крепко, утыкаясь носом в основание шеи Оливера. — Я хотел сказать тебе… — начал Домиан, — помнишь, когда я говорил, что люблю тебя как друга… — на этом моменте Вертран сжал Кела в объятьях сильнее, словно не желая больше ничего слушать. — Оливер, я люблю тебя… Не как друга, но как парня точно. Некоторое время оба молчали, не зная что сказать друг другу, но потом послышалось тихое, но разборчивое: — Я люблю тебя, дружище…