Самый близкий человек

       Битый час меря кухню шагами, Мурашова всё пыталась представить, что произошло с её подругой. Ещё вчера, когда они разговаривали днём по телефону, Олеся была очень радостной, часто смеялась, подтрунивала Женьку, что же случилось сегодня? На часах был уже вечер, когда Ума вышла из комнаты. Увидев её в дверях, Мура встрепенулась и испугалась. Вид подруги оставлял желать лучшего: красные, опухшие от долгого рыдания глаза, запёкшаяся на нижней губе кровь и пока не очень заметный синяк на левой скуле. Девушка смотрела на Женю стеклянными пустыми глазами, обычно они искрились, а сейчас – пугающе померкли.        Сев на табуретку и поджав одну ногу под себя, Уманова не произнесла ни слова. Рассеянно глядела в одну точку перед собой и не шевелилась. По спине Мурашовой прошёлся холод. - Лесь? – тихо позвала она.        Девушка слегка кивнула, давая понять, что услышала её, однако ни взгляд не перевела на подругу, ни развернулась в её сторону. - Что произошло? – не повышая голос, спросила Женька. – Расскажи мне, тебе нужно выговориться… - Я не могу, - безжизненным, хриплым голосом ответила Олеся.        Взяв кулачки Умановой в свои руки, Мура дала понять, что будет рядом столько, сколько понадобиться, и на её помощь подруга может рассчитывать всегда. - Мне плохо… - неожиданно прошептала Леся. - Где болит? – разволновалась Женя. - Вот здесь, - указав на грудную клетку, отозвалась Ума. – Я… я только сейчас поняла, с каким монстром жила всё это время…        Слова давались Олесе с трудом, она говорила, прикладывая колоссальные усилия, в то время как в уголках её глаз вновь заблестели слёзы. - Что сделал Дима? – пугающая догадка поселилась в мыслях Мурашовой, и она готова была отдать многое, лишь бы это не оказалось правдой.       Уманова молчала какое-то время, словно собралась с мыслями, а потом крепко зажмурилась и надрывным голосом заговорила: - Я… Он… Он п-п-пришёл пьяным… под утро… я пытал-лась его…        Тут же вскочив на ноги, Женя бросилась к дрожащей девушке и прижала её к себе. Дальнейшее было понятно ей и без продолжения, но, кажется, Олеся сама нуждалась в том, чтобы рассказать всё. - Его нельзя было… остановить… Я… Я с-сдалась… Единственное,… что я… хотела… это ч-чтобы всё… по скорее зак-кончилось…        Страшная догадка Муры подтвердилась. - О-он… никогда т-таким… не б-был… Всё ведь… б-было хор-рошо… П-почему? З-за что он т-так… с… со мной? - Потому что мразь и скотина! – зло сказала Женя, по-прежнему не отпуская подругу. – Надо в полицию на эту сволочь заявлять! - Нет! – выкрикнула девушка и вырвалась из рук Мурашовой.        На этот крик из комнаты выбежала девочка. Услышав чей-то плач, а потом и этот крик, она прошлёпала босыми ногами по коридору и появилась на кухне. - Чёрт, - запоздало спохватилась Женя и подбежала к дочери. – Машенька, ты чего? Всё хорошо, солнце! - Мама, - позвала её дочурка, обняв за шею. – А почему тётя Леся плачет?        Уманова вытерла слёзы и через силу улыбнулась ребёнку. - У нашей Умки был очень тяжёлый день… она очень устала. - Она ведь целый день спала? – почуяла ложь девочка. - Да, но всё равно очень устала, - неуверенно ответила ей мать. – Машунь, беги в свою комнату? Ты же мишку хотела раскрасить, где твои карандашики цветные?        Поцеловав её, Женя слегка подтолкнула дочь в сторону комнаты. Дождавшись, когда та закроет изнутри дверь, Мура развернулась к подруге. - Ты извини, - начала Леся. – Я должна была подумать, что напугаю Машку... - Брось! Ты её не напугала, - махнула рукой девушка. – Просто ей стало любопытно… - Я… я сейчас уйди, - засуетилась Уманова, но была остановлена некрепкой хваткой. - Куда? К этому ублюдку? – шёпотом спросила Женя, опасаясь, что дочь может услышать то, что её ушам пока рановато. – Остаёшься у нас! И живёшь, сколько понадобится! - Нет, Жень… Я не смогу… Скоро Васька вернётся с работы, я буду вам мешать. - Ионов – не принцесса, поспит на полу в комнате с дочерью! – хмыкнула Мурашова. – А ты со мной на кровати! Это не обсуждается, Лесь! К Диме я тебя больше не отпущу! И, вообще, тебе нужно заявить на него в полицию! – усадив Уму на стул, требовательно сказала она. - Не надо никакой полиции… - Лесь, домашнее насилие, если ты не в курсе, уголовно-наказуемое деяние! - Мне плевать. Я не пойду писать заявление! - упрямо отозвалась девушка. - То есть простишь ему? Олесь, а не много ему чести? - Я сказала «нет», значит, нет! - Ладно… Тогда, прошу тебя, сходи хотя бы к врачам… к гинекологу и... психологу, - тихо попросила Женя. – Я понимаю, что он какой-никакой, но твой муж, однако это не шутки… - Я себя нормально чувствую. - Лесь? - Жень! – не громко прикрикнула Уманова. – Я в порядке. Просто надо всё это пережить и…        Договорить ей не дал раздавшийся сигнал её мобильного. Кто-то настойчиво хотел связаться с девушкой. Олеся дала понять подруге, что ни с кем не хочет сейчас разговаривать. Мура однако всё же вышла в коридор, взяла сумку Умы и нашла в ней надрывающийся телефон. На экране светилась фотография Бориса. - Я сегодня должна была на «Вечер джаза» пойти, - грустно улыбнулась Уманова. – Боря приглашение своё отдал… - Лесь, тебе надо ответить, - кивнула головой Мурашова. - Не хочу… Не могу… - Если ты сейчас не возьмёшь трубку, он может позвонить Диме… И тогда, я боюсь, беды будет не избежать.        Евгения прекрасно знала об натянутых отношений двух братьев. С Борисом они были хорошими приятелями: познакомились на свадьбе и с тех пор периодически общались и встречались по разным общим поводам, куда Женя и Василий приходили по приглашению Умы, а Борис... тоже по приглашению Умы… - Почему? - Дима с похмелья может многое ему наговорить, скажет, что ты из дома ушла или чего ещё, Борис потребует объяснений, они вновь начнут скандалить… - Сбрось вызов, - попросила Олеся. – Смс-ку сейчас ему отправим…        Выполнив просьбу, Женя протянула телефон его владелице. Уманова быстро зашла в сообщения и набрала короткий текст: «Я на концерте». Отправить.        Однако спустя пару минут тишину, воцарившуюся на кухне, вновь разорвала мелодия звонка. - Нет… Я не буду ему отвечать…        Мура покачала головой, но ничего не стала говорить. Это – право Олеси. - Тебе покушать надо, - вместо этого заботливо произнесла она. - Да… Но можно я сначала у тебя душ приму? - Конечно! Сейчас полотенце тебе принесу! – подорвалась с места Женька. - И… мне неудобно, но, может быть, у тебя есть какое-нибудь нижнее бельё? - А то! – улыбнулась Мурашова. – Я себе неделю назад такой потрясающий комплект купила, но, думаю, тебе он пойдёт больше!        Скрывшись на несколько минут в спальне, девушка вернулась оттуда со всем необходимым. - Всё чистое. Бельё я не носила, можешь быть спокойна!        Кивнув в знак благодарности, Уманова заперлась в ванной. Мурашова немного выдохнула. Сейчас бы ещё накормить Лесю как следует, и можно считать, что её состояние идёт на улучшение. Услышав вновь незамысловатую мелодию, Женя опасливо посмотрела в сторону коридора и взяла трубку. - Олеся! - едва приложив телефон к уху, услышала она сердитый голос Бориса. – Концерт закончился полчаса назад, все уже давно покинули зал. Ты где? - Борь, - Мура не смогла скрыть волнение в голосе, - это Женя… Леся со мной. - Женя? - удивился мужчина. – Привет! А почему телефон Умановой у тебя? - Она в душе, вот я и ответила… - Ничего не пойму! – вспылил Тарасов. – Она мне пять минут назад отправила сообщение, что находится «на концерте», а сейчас выясняется, что она у тебя?! - Да, приехала ко мне… Борь, что-то случилось? - Случилось, что она мне врёт! Я уже час стою у дверей этого концертного зала и жду её, а она, оказывается, у тебя! - Ты приехал её встретить? – не смогла скрыть своего удивления Мурашова. - Я до Димки целый день не могу дозвониться! Логично предположить, что он занят, и забрать Уму не сможет? - Ты прям джентльмен! – улыбнулась Мура. – И почему Уманова вышла замуж не за тебя… - Слишком сильно меня любит! – рассмеялся Тарасов, а потом вновь стал серьёзным. – Жень, как Олеся освободится, скажи ей, чтобы мне перезвонила. - Зачем? – насторожилась девушка. - Хочу поговорить. - Борь, у нас тут девичьи сплетни! Ну дай нам посплетничать! – как можно беззаботнее говорила она. - Дам! Но пять минут у вас украду. - Я ей передам, но ничего не обещаю...        Отключившись, Женя прислушалась к разным звукам, что царили в квартире. У Машули в комнате играли детские сказки, в ванной текла вода. Олеся была адекватной, здравомыслящей девушкой, и поэтому Мурашова ничуть не сомневалась, что она не наделает глупостей. - Мама, - раздался в дверях голос ребёнка, - а тётя Олеся теперь с нами будет жить? - Да, моё солнышко, - кивнула Женька, присаживаясь перед дочерью на корточки. – Какое-то время она поживёт с нами, а ты поспишь с папой. Хорошо? - У неё что-то случилось? - Нет, зайка, - не стала выдавать правду Мура. – Просто она очень соскучилась по нам. - А папа скоро придёт? - Должен уже домой ехать, - улыбнулась ей мама. – Ты, пожалуйста, если услышишь, как я кричу или ещё что-то, закрой ушки. Хорошо? - Вот так? – показала девочка, прижав ладошки к голове. - Да. И ничего не бойся.        Дав ребенку пару очищенных мандаринок, Женя усадила дочь в гостиной на диван и включила мультики.        Накрыв на стол, девушка вновь услышала мелодию с телефона Умы. Вновь звонил Борис. Чертыхнувшись, Мурашова на сей раз не стала ему отвечать.        «Надо же, как волнуется!», - подумала она.        Когда Олеся вышла из ванной, первое, что сделала Женька, так это протянула ей смартфон. - Боря звонил уже раз десять! Ещё немного, и он пойдёт тебя искать с собаками! – уверенно заявила она. - Ты ему ответила? - Один раз. Сказала, что у нас девичник. - Я не знаю, что ему говорить… - Пока просто скажи, что с тобой всё в порядке, и ты у меня. Остальное оставь на потом.        Кивнув, Уманова набрала номер и принялась ждать ответа. Трубку взяли почти сразу. - Олеся, ну сколько можно?! – услышала она вместо «привет». - Борь, извини. Не слышала… Со мной всё хорошо, концерт был замечательным, сейчас как раз с Женькой его обсуждаем! Она говорит, что тоже бы с радостью сходила! – врала девушка, всеми силами стараясь сдерживать эмоции. - Ума! - серьёзно остановил её Тарасов. – Перед самым началом мероприятия мне позвонил администратор, спросил, буду ли я на концерте, и сохранить ли за мной бронь. Конечно же, я ответил, что ты приедешь. Какого же было моё удивление, когда я узнал, что ты так и не подошла… Я приехал, чтобы тебя встретить, а мне сказали, что твоё место так и было все эти два часа пустым!        Уманова вздрогнула и зажала рот рукой. По выражению её лица стало понятно, что вот-вот и у неё вновь начнется истерика. Вырвав из её рук телефон, Мурашова не смогла сохранить эмоции при себе: - Ну не приехала она, и не приехала! – воскликнула она, обращаясь к мужчине. – Тоже мне упущение! Или ты ей там императорскую ложу забронировал?! Если вопрос в деньгах, то мы вернём тебе всю сумму! - Жень! Остановись! – перебил её Тарасов. – Что происходит? Что с Олесей? - Ты у этого кабелины спроси! – выпалила Мура. – И передай ему, что если понадобится, мы в суд пойдём! Ясно?! - Жень! – прикрикнула Олеся, но было уже поздно. Борис уже услышал то, что позволит сделать ему определённые выводы. - А что? Я не права? – повернулась она к Уме, не убирая телефон. – Пусть Боря знает, какой у него младший брат! Ты слышишь, Тарасов?! Это сукин сын за всё ответит! И если не дай Бог… - Женя! – басом прокричал он. – Я буду у тебя через пятнадцать минут, и только попробуйте не открыть мне дверь! Вышибу её к чёртовой матери!        Не дожидаясь ответа, мужчина отключился и, спешно заведя машину, вырулил в сторону нужного дома.        Женя удивлённо посмотрела на погасший экран. Похоже, грядёт буря. - Зачем? Зачем ты ему сказала?! – смахивая слёзы, спросила Олеся. - А ты думаешь, мне легко смотреть на тебя? Смотреть и видеть, как моя лучшая подруга страдает? Так пусть и эта скотина побудет в твоей шкуре! Я почему-то не сомневаюсь, что Боря ему такое устроит, что ад раем ещё долго будет казаться! - Господи… - ужаснулась Ума. – Он ведь и ударить его может! - Я только спасибо Тарасову скажу за это! Твоему Димочке уже давно пора начистить лицо, а то уж больно хорошо в кадре смотрится! - Я не хочу… Я ничего не хочу…        Спрятав лицо в свои ладошки, Олеся облокотилась локтями о стол и ничего больше не говорила, только подрагивала и иногда всхлипывала. - Малышка, я очень хочу, чтобы поскорее вернулась та Олеся Уманова, которая всегда была ярким огоньком… Всё пройдёт, слышишь? – тихо говорила Мура. – Вся боль пройдёт. Всё забудется. Главное, не живи теми моментами, когда тебе было плохо… А я буду всё это время рядом.        Обняв девушку, Мурашова закрыла глаза. Как же сложно, как же страшно… - Пойдём, поспишь ещё немного? Наберёшься сил, проснёшься и будешь, как новенькая…        Ничего не говоря, Олеся поднялась с места и отправилась в спальню. Подруга заботливо укрыла её одеялом и села рядом, сжав её ладонь в своей. Уманова уснула быстро, правда сон её был вовсе не спокойным.