Самый близкий человек

       Выйдя из лифта, Борис очень удивился, увидев, входную дверь квартиры Васи и Жени открытой. Девушка стояла в коридоре, очевидно, ожидая именно его. - Проходи, - улыбнулась она, протянув ему вешалку для верхней одежды.        Первое, что бросилось в глаза Тарасова – это поникший взгляд Мурашовой. Обычно Женька выглядела куда радостней... Сапоги Умы стояли на полке, а её куртка висела на крючке.       «Значит, всё-таки здесь», - убедился мысленно Борис, но не испытал при этом никаких оптимистичных чувств. Напротив – в душе поселилась тревога. - Жень, что?.. - Говори тише! – шикнула она, закрывая дверь. – Леська спит! - Жень, что происходит? – сбавив тон, спросил он. – Что с Умой? - Пойдём на кухню.        Поставив две чашки чая на стол, Мурашова собралась с мыслями и спросила: - Ты разговаривал со своим братом? - Нет. Он трубку не берёт, - помотал головой Борис. - Не берёт, потому что спит. Олеся сказала, он только под утро домой вернулся. - Меня его работа уже!.. – вспылил Тарасов, за что был одарен грозным взглядом девушки – она ведь просила не шуметь! - У меня дочь в соседней комнате! – предупредила она. – Давай, ты не будешь орать на всю квартиру?! - Прости… - потупился мужчина. - Дело не в работе Димы, - пояснила Женя, возвращаясь к главной теме. – Хотя я вообще не уверена, что по ночам и вечерам он пропадает именно на съёмках… Ладно, сейчас не об этом, - сбилась она. – Придя домой в стельку пьяным он буквально изнасиловал Олесю! – свирепым голосом прошептала хозяйка квартиры. – Грубо говоря, просто поимел! Как шлюху!        Борис обомлел. Направляясь сюда, он, кажется, был готов услышать всё: от наличия у братца какой-нибудь любовницы до его пагубной игры в казино – мало ли, чем он мог отличиться на сей раз. Но к таковой новости он был не готов.       Изнасиловал? Поимел? Мысли мужчины спутались в огромный клубок, разум словно отказывался принимать на веру услышанное. Да, Тарасов всегда знал, что Дима – «тот ещё ангел», но чтобы такое?!        Проведя ладонью по лицу, мужчина замотал головой от захлестнувшего его ужаса. Как он посмел? Как позволил себе вообще прикоснуться к Олесе без её воли, взять силой? Он ведь клялся ей в любви, говорил, что никогда не причинит ей боль, а сам! - Борь, ты знаешь, я тебя уважаю, ты – мой друг, но за Олесю… - тихо, но уверенно начала Женя. – Она мне как сестра, она – вторая моя половинка! Поэтому мне плевать, что Дима – твой брат. Если Ума решит его засудить, я ей с радостью помогу! Такому выродку не место в нормальном обществе! - Жень, неужели это – правда? – голос Тарасова дрогнул. - Увы… - покачала она головой. – У Олеси на лице синяк, на спине и руках я тоже видела пару пятен… С такими вещами не шутят, Борь. - Я его убью! – со сталью в голосе пообещал мужчина. – Придушу собственными руками! - Успокойся! – приструнила его Женя. - Как я могу успокоиться?! – вскипел Борис, стараясь сильно не повышать тон. – Как он мог так обойтись с Олесей?! Да она всегда смотрела на него только с любовью, на всё закрывала глаза, понимала все его задержки на работе, переживала за его проекты! Как он с ней обошёлся?! Изнасиловал? Причинил боль? - Воткнул нож в спину, - едва слышно раздалось из коридора. - Именно! – согласился Борис, а потом в ужасе посмотрел в сторону источника голоса.        В дверях, не зажигая в коридоре свет, стояла Олеся. Она обхватила себя руками и чуть заметно дрожала, будто её знобило. В прекрасных глазах плескалась невероятная боль, от вида которой мужчину бросило в холод. Глядя на Уму, не сразу и поймёшь: жив человек или мёртв. - Малышка, ты чего встала? – подскочила к ней Женя. - Выспалась уже… Не могу больше… - тихо ответила она. – Зачем ты его сюда пригласила? Я же тебя просила… - Лесь, я сам приехал.        Борис уже собирался подойти к ней и обнять, как резко передумал. Мало ли, как она на это отреагирует. Ума не шелохнулась. - Давай поужинаем? – предложила Мура, желая занять чем-нибудь подругу. Олеся кивнула и села за стол.        В помещении повисла тишина. Женя не знала, что говорить сейчас, как вести себя, какие слова вообще можно было подобрать. Борис всё ещё не мог полностью прийти в себя. Поставив локти на стол и прижав к губам сжатые в кулак ладони, он задумчиво смотрел позади Умы, иногда переводя взгляд на девушку. Она была бледна, словно мрамор. Её лицо было пустым – никаких эмоций, только моргала изредка. Её карие глаза, кажется, посветлели: раньше они отдавали зеленцой, а сейчас, скорее, каким-то сероватым оттенком. - Лесь, хоть немного, - попросила Мура, ставя перед девушкой разогретый плов. – Через силу. - Спасибо, - сухо ответила она и взяла в руки вилку.        Было видно, что ей не хочется, что ей сложно выполнять даже эти простые действия, и каждая порция риса отправляется в рот только после того, как Ума подымит глаза на подругу – видит, как та волнуется, и понимает, что не может мучить её ещё больше.        Тарасов, не выдержав этого зрелища, встал и подошёл к окну. Олеся, кажется, не обратила на это внимания, а Мурашова проводила мужчину благодарным взглядом. Она видела, как он сейчас старательно сдерживает все эмоции и старается держаться от девушки на расстоянии, ею не осталось не замеченным и его переживания. Женя мысленно сказала Тарасову «спасибо» за то, что он сейчас находится рядом с ними. - Чай будешь? – поинтересовалась Женя и, увидев слабый кивок, встала, чтобы включить чайник.        Раздавшаяся в дверном замке возня, заставила всех обернуться. Особенно сильно на это отреагировала Ума – она буквально вжалась в своё место. - Васька с работы пришёл, - улыбнулась Мура и выглянула в коридор. - Ох, как неожиданно! Всем привет! – поздоровался весело парень, однако, встретившись с лицами жены и гостей, быстро почувствовал себя не в своей тарелке. – Что-то случилось? - Иди к дочери, ужинаешь сегодня под мультики! - проигнорировав вопрос, строгим голосом сказала Женя. - А? Что? - Иди! – повторила Мурашова. – Лесь, я сейчас вернусь.        Уманова кивнула: - Жень, занимайся своими делами… Я в порядке… И ты, Борь, тоже можешь уходить…        Она не поднимала взгляд, но старалась в эту минуту выглядеть сильной, однако, каждый из присутствующих догадывался, что на душе Умы сейчас разрушалось что-то очень важное.        Вытолкав мужа из кухни, Женя кивнула Тарасову – может, оставшись с ней наедине, он сумеет найти подходящие слова. - Лесь… - негромко начал он, опустившись перед ней на корточки. Девушка хотела отодвинуться подальше, но делать этого всё же не стала, поборола своё желание. – Я хочу извиниться… за себя и за своего брата… Я понимаю, что тебе от этого не станет легче, но я клянусь, клянусь, что он за это ответит! Он на своей шкуре прочувствует всю ту боль, что чувствовала в тот момент ты! - Не надо, - перебила его Ума. – Он был пьян… - Это не снимает с него ответственности за случившееся! Не щади его и не оправдывай! – Тарасов не кричал, но говорил крайне настойчиво. - Он выгодную поездку на презентацию какой-то машины потерял… - Он потерял всё, - поправил её Борис. – Ты же не вернёшься к нему? – с некой опаской в голосе уточнил он. - Я не смогу находиться рядом с ним… Мне… Мне слишком больно…        Тарасов безумно хотел её сейчас утешить, прижать её к своей груди и взять её нежные ладони в свои. Но как же велик тот риск, что одно его неверное движение, и она испугается, полностью замкнётся и перестанет подпускать всех к себе. - Чайник уже вскипел? – неожиданно для обоих на кухне появилась Мурашова. Вслед за ней шёл Ионов, которого уже, кажется, посвятили в происходящее. - Да, щёлкнул пару минут назад, - кивнул Борис. - Отлично! Сейчас зелёного чая попьём… У меня где-то печенье было! - Нервы успокоим, - тихо пробубнил Васька. - Лесь, я тут подумал, - неуверенно произнёс Тарасов, - что если тебе пока у меня пожить? - У тебя? – удивилась Мура, на что получила сердитый взгляд своего парня. - Да. У меня, - кивнул Борис. – Я думаю, что как только Дима проспится и придёт в себя, он вспомнит, что ты ушла, и начнёт тебе названивать. - Я не буду отвечать… - сказала Ума. - Я знаю, но он догадается, что ты у Женьки. И явно придёт сюда… - Так я и открыла ему дверь! – зло хмыкнула хозяйка дома. – Пусть катится отсюда на все четыре стороны! - А перед этим он будет барабанить в дверь и кричать всё, что на ум взбредёт! – наконец-то договорил Тарасов. – У вас маленькая дочь! Она ведь испугается! У меня искать Уму он додумается не сразу, к тому же ключей от моей квартиры у него нет, а консьержку с охранником можно предупредить, чтобы не впускали его. Олесь, мне кажется, так тебе спокойней будет…        Женя с Васей переглянулись. В словах Тарасова был резон: и про Машеньку, и про безопасную для Умы «изоляцию», но обоих смущала только одна вещь – Борис и Олеся будут в одной квартире. Готова ли девушка к этому совместному проживанию? - Я тебя не трону, если хочешь, буду даже молчать, - пообещал мужчина, видя, как Уманова колеблется, не зная, как ответить на это предложение. – У тебя будет своя комната, ванная… Тебе нечего опасаться… Ну а если станет совсем плохо, позвонишь друзьям, думаю, они всегда пустят тебя обратно… - Конечно! – закивали оба. – Мы всегда будем рядом! - Постелем тебе с Машкой, будете по вечерам кубики собирать и принцесс раскрашивать, - улыбнулась Женька. - Ты точно поговоришь с охранником? – недоверчиво спросила Леся, обращаясь к Борису. - Можем поговорить вдвоём? Я обещаю, что Дима ближе чем на километр к тебе не подойдёт! До тех пор, пока сама не захочешь с ним встретиться.        Уманова подняла взгляд на Мурашову и увидела, как она едва заметно кивнула. Головой-то Олеся прекрасно знала и понимала, что Боре можно верить, что он не причинит ей боль и никогда не обидит, но внутри всё трепетало от волнения. - Я согласна, - почти незаметно кивнула она. - Ты не пожалеешь о своём решении, - уверовал её Тарасов и мысленно дал себе слово «сделать всё, чтобы эта девушка улыбнулась вновь».