Самый близкий человек

       Олеся сидела на кровати, обхватив руками подушку. Её взгляд был рассеянным, а сама она едва ли походила на живого человека – скорее, скульптура, высеченная из камня. Ей не хотелось ни пить, ни есть, ни говорить, ни думать – какой-то необъяснимый вакуум заполонил всё нутро, в то время как душа болела от всех происходящих событий и отчаянно требовала покоя. Ещё никогда Умановой не было настолько плохо, она чувствовала себя по-настоящему разбитой.        Пару раз телефон разрывался вибрациями от входящих вызовов – звонили с работы, скорее всего, хотели узнать, где пропадает уже второй день их сотрудник. Коллеги искали её уже со вчерашнего дня, но Олесе было не до этого, а сейчас нет сил даже на ложь – не говорить же всем правду…        Когда на город опустились сумерки, Уманова поднялась с места и подошла к окну. С двенадцатого этажа открывался потрясающий вид на вечерний Питер. Сотни, тысячи огонёчков украшали северную столицу, вдалеке была видна ярко-красная звезда, что горела на главной городской ёлке – чуть больше недели осталось до самой волшебной ночи году – то самое время, когда должно вериться в чудеса. Однако Олеся в первые за долгое время ощутила небывалое безразличие к этому празднику. Какая тут радость, когда единственное желание – просто выжить…        «А ведь ты портишь новый год не только себе, - неожиданно раздался внутренний голос. – Ты подумала о Муре, Ваське, Боре? Они переживают за тебя, все на нервах… Думаешь, им сейчас до праздника? Машка навряд ли скажет тебе спасибо за испорченное настроение своей мамы! Не думала об этом? – продолжал вопрошать он. – Эх ты, Уманова, а ещё подругой их зовёшься! Может, пора вытереть все нюни и начать потихоньку возвращаться к нормальной жизни?! Сколько можно думать об одном и том же! Дима – уродец, но разве ты позволишь ему испортить себе и другим праздник?!».        На удивление, этот внутренний самоуверенный и требовательный тип, что неожиданно проснулся в Умановой, подействовал на Лесю так, словно кто-то нажал на «перезагрузку». Дышать легче не стало, да и груз прошлого никуда не делся, но всё же что-то щёлкнуло. Этот внутренний голос прав! Эти два дня она только и делает, что всем треплет нервы и льёт слёзы! Пора бы уже заканчивать с этим! Она не плакала уже много лет, так стоит ли это делать сейчас?        Похлопав себя по щекам, девушка провела ладошками по лицу и улыбнулась. Пусть улыбка вышла кривая и через силу, но главное, что она вспомнила о ней! Пора возвращаться. Пора!        Открыв тихо дверь, Уманова собралась уже сделать шаг вперёд, как неожиданно увидела на полу Тарасова. Скрестив руки на груди, откинув голову на дверной косяк и выпрямив ноги, словно пытаясь ими перегородить девушке путь, мужчина сладко посапывал. Не сдержавшись, Олеся издала смешок. Борис на него никак не отреагировал – слишком крепко спал.        Покачав головой, Ума перешагнула через его ноги и прошла на носочках на кухню. Налив в стакан найденный в баре вишнёвый сок, девушка оглядела помещение. Если ей предстоит здесь пожить какое-то время, то, очевидно, все заботы по хозяйству лягут на её плечи.        «Интересно, чем этот мужчина любит завтракать, обедать и ужинать?», - неожиданно задалась вопросом Леся.        Проверив запасы холодильника и шкафов, Уманова была вынуждена констатировать, что еды в них содержится не так уж и много. Ну допустим, на утро она сварит ему кашу, а дальше? Ох, придётся, отправить хозяина дома завтра по магазинам…        От мысленного составления меню, Олесю отвлёк громкий звук из коридора. Сначала послышался хлопок, а потом изрядный набор мата. Поняв, что именно там произошло, Уманова разразилась громким смехом, а когда на кухню вошёл Борис, потиравший правую сторону лица, девушка рассмеялась ещё сильнее. - Смешно тебе? – прокряхтел он, всё ещё держась за ушибленное место. - Ага, - закивала Ума, держась за живот. - А мне, между прочим, больно! – по-детски сказал мужчина.        Его и самого тянуло на улыбку. Ещё бы! Спал-спал, никого не трогал, а потом бац – решил облокотиться о дверь, а она так некстати оказалась открытой. Кто ж знал, что Олеся уже вышла из спальни? - У тебя лёд есть? – поинтересовалась Уманова, всё ещё хихикая. - В морозилке, - указал Борис, присаживаясь на стул. – Ты чего меня не разбудила? - Да ты так сладко посапывал, что мне совесть не позволила…        Протянув ему пакетик с кубиками льда, Олеся села напротив. Заспанное, помятое лицо, немного мутные глаза и слегка сморщенный лоб. - Как ты? – поинтересовался Тарасов уже без улыбки. - Нормально, - пожала плечами девушка. – Я хочу попросить у тебя прощение… Я заставила тебя поволноваться, просидеть весь день у двери, а сейчас ещё и удариться. Мне, правда, очень неудобно… - Лесь, ерунда, - махнул рукой он. – Главное, чтобы ты… - Нет! – перебила его девушка. – Не главное, «что бы я»! Хватит меня уже жалеть! Всё! С этой минуты, с этой секунды я перестаю хандрить! - Правильное решение! – подмигнул Борис. – С возвращением!        Уманова улыбнулась. - Во-от! – продолжил мужчина. – Такой ты мне нравишься намного больше! - Ты на работу сегодня вообще не ходил? – спросила Ума, переводя тему. - Там справятся и без меня, - махнул рукой Тарасов. – Завтра поеду. - А мне даже страшновато завтра ехать в офис… Я два дня на звонки не отвечала… Меня, наверное, уже уволили… - Помнится, ты всегда не очень лестно отзывалась о своей специальности, - хитро начал Борис. - К чему ты клонишь? - К тому, что если тебя уволили, то ничего страшного не случилось. - Ага! – со скепсисом ответила Уманова. – Я всего лишь осталась без источника доходов! Жить-то я на что буду?.. - На то, что тебе действительно нравится. Будешь заниматься тем, что приносит тебе удовольствие! - Мне много, что нравится… - Ну так подумай об этом, - кивнул мужчина. – По-моему, сейчас самый отличный момент, чтобы начать жизнь заново...        Проснувшись следующим утром, Олеся ощутила небывалый прилив сил. Кажется, она способна свернуть целые горы! Но прежде чем сделать это, ей предстояла, похоже, самая сложная миссия – накормить овсяной кашей Бориса Тарасова. Увидев Уманову на кухне, он сначала обрадовался, даже сказал что-то про устроенный праздник для желудка, однако, опустив взгляд в тарелку, поморщился. - Каша?! – с отвращением выдохнул мужчина. – Ну, Ле-есь! - Ничего не знаю! – безапелляционно ответила она. – Каша – источник витаминов и батарейка для нашего организма! - Вот это ты своим будущим детям будешь рассказывать! – всё ещё негодовал Тарасов. – Я последний раз кашу ел лет десять назад! - Боря! Она у тебя в шкафу стояла, непочатой упаковкой! И срок годности был нормальный! Какой делаем вывод? Ты сам её купил! - Купил! – подтвердил он. – Но это были запасы на случай голодных лет! Лесь, у нас разве нет ничего другого? - Не-а, – рассмеялась Ума. – Ешь давай и нос не вороти! - Хорошо, мама Олеся, - по-детски паясничал Тарасов.        Борис вежливо предложил Уме довести её до офиса. Едва девушка оказалась там, как на неё тут же налетели коллеги: спрашивали, где она пропадала, и что с ней случилось. Замазанные слоем тонального крема синяки всё равно выделялись на фоне бледной коже. Естественно, набрехав что-то про гололёд и поставленную в ненужном месте лопату, Олеся более-менее поняла, что сотрудники фирмы поостыли к этой теме. Кажется, поверили. - Уманова? – окликнула её секретарь директора компании. – Тебя шеф вызывает!        Девушка не ждала от этого разговора ничего хорошего. Её начальник был человеком требовательным и бескомпромиссным, он в грубой форме всегда отчитывал своих подчинённых за недобросовестное выполнение своих обязанностей, провинившихся «одаривал» штрафными вычетами, а тех, кто пропускал рабочие будни: - Уволена! – услышала Олеся, едва переступив порог его кабинета. - И вам доброе утро, Аркадий Петрович! – всё же поприветствовала его Ума. - Уманова, уволена! – повторил он, удивлённо посмотрел на неё. – Или у тебя со слухом проблемы? - Нет, никаких проблем нет, - улыбнулась девушка. – Просто пожелала вам доброго утра. - Ты ещё здесь? - Да. Я ещё здесь! – сжав кулачки ответила Олеся. – И коль я уже уволена, то хочу вам сказать, что вы невыносимый управляющий! Хуже начальника я ещё не встречала! Вам плевать на своих сотрудников, которые пашут на вас, как лошади! – отчётливо говорила Ума. – Кстати, рабочий день у нас тоже по договору нормированный, а вы, похоже, забыли об этом! И обеденные перерывы предусмотрены! И вообще, хорошие руководители за хорошие показатели и высокую эффективность премии под новый год дают! А вы только и можете, что кричать и штрафы всем раздавать! Хреновый из вас начальник, Аркадий Петрович!        Эту пламенную речь девушка выпалила на одном дыхании, а в завершении её ещё и громко выдохнула. Всё, что копилось в душе на этого человека, всё сказала! - Пошла вон! – закричал он. - Всего доброго, Аркадий Петрович! – слащаво добавила Ума и покинула кабинет.        «Боже! Как легко!», - улыбнулась Олеся своим мыслям. - Ты чего там? – подлетела к ней коллега. – Чего он так на тебя орал? - Да плевать, - пожала плечами Уманова. – Я уже уволена, так что высказать ему всё, мне ничто не помешало! - Офигеть… - только и услышала она за спиной. Оказывается позади неё, собралась уже целая толпа любопытных. - Ладно, всем счастливо доработать, а я пошла. - А вещи? – напомнила секретарь Аркадия Петровича. – Тебе надо ещё в бухгалтерию за расчётом зайти! - Вещи… Да там на столе только фотография – её можете выкинуть, а рамку себе оставьте – новой сотруднице подарите. В бухгалтерию зайду.        Выйдя из офиса с парой бумажек и трудовой книжкой, Уманова, на удивление, ощутила себя едва ли не самым счастливым человеком. Борис прав: нечего печалиться из-за потери нелюбимой работы!        Набрав Мурашову, Олеся услышала её голос почти сразу: - Ты обещала вчера позвонить! - Я помню, вчера не получилось… Утром заехал Дима, а потом мне было не до тебя. - Всё так плохо? – взволнованно спросила Женя. - Знаешь, уже всё хорошо! Честное слово! – улыбнулась Уманова. – Я начала новую жизнь! Вся печаль осталась в прошлом, Дима – там же. Сейчас у меня на руках трудовая книжка, а я сама стою на перекрёстке, и могу пойти в любую сторону, в какую захочу! - Олесь, ты пьяна?! – ещё больше удивилась Мурашова. – Что происходит? - Меня уволили с работы! – радостно ответила она подруге. – И я совершенно трезвая! Вот думаю, куда бы мне подастся… - Только, пожалуйста, не во все тяжкие, - взмолилась Женя. - Ну это я всегда успею! – хихикнула Ума. - Лесь, я тебя, правда, не узнаю... ни по голосу, ни по твоему отношению к происходящему… - Прими один факт: старой убитой горем Умановой Олеси Михайловны больше нет, теперь есть новая – открытая для всего самого лучшего и прекрасного. - Говоришь, как какая-то сектантка! – опешила Мура. – Значит так, приезжай-ка ты ко мне! Нам надо многое обсудить!        Девушка огляделась по сторонам. Мимо проехал пятьдесят пятый автобус, Уманова проводила его задумчивым взглядом. - Знаешь, Жень, сейчас не получится… Мне нужно кое-куда съездить. - Куда собралась? - Не важно. Я тебе потом перезвоню.        Не дожидаясь ответа, Олеся отключилась и побежала к стоявшему на остановке общественному транспорту.