смерть и девушка

Уж ночь кончается, вовсю цветут сады, И два поэта обзирают Пинд. Неспешно нимфами ласкаются зады. Один другому говорит: «Хороший вид». «Неплох, конечно, но сочней Лауры зад». «А ты его бы был пощупать рад?» «Конечно, вот наступит утро, На смену нам придёт Рэмбо, И с Лаурой познаю дно. Она — прекрасна и распутна». «А я хотел бы под сурдинку Уехать в солнечный Марсель И там дражайшую Маринку Вертеть, как бешеный кобель». Но чу! Притихли козодои. Минори с девой Нагато, Откинув старое пальто, Которым укрывались, спя, Защиты от москитов для, Увидели, что вышли вои. И к логову хитрюги Сфинкса Подходят. Есть минут пятнадцать, Чтоб с царством Гадеса расстаться. Напряжены у воев лица. А Сфинкс рокочет, ждёт забавы, Ведь люди глупые не могут Его ужасные вопросы Понять, и снова в царство бога Подземное, чтоб под расправу Попасть, уходят, жалуясь убого, И спотыкаясь о канавы Плюют налево и направо. Но вдруг могучий Алин зомби Ложится на сухую землю, Под голову подвинув камень, И говорит: «Ну, вы решайте Загадки злые миксантропа. А я веленьям тела внемлю, Проспал бы прямо до потопа». «Так, ладно, раз не хочет воин Под солнце выйти из аида Тащи билеты первым, Поттер». Бард с электрической гитарой, Взирая, как течёт клепсидра В руках прекрасновзорой Юки, Билеты тянет, он спокоен, Демонесса залезла к мечнику на руки, Аэд схватил за грудь Оринту И млеет, видно, что не пидор. «Билет четырнадцать!» Сфинкс резко взмахнул Рукой, огладил титю И молвил: «На экран смотрите! Вы видите куски людей На живописном полотен. Кто автор, вы скажите мне И, если можно, поскорей.» «Говно вопрос, ты, видно, слаб, Вопрос — наивное фуфло, А ты — ЕГЭ невинный раб. Картина эта Пикассо. Ответ мой сто пудово верный, Название картины — «Герника». Сфинкс сразу аж позеленел Ведь Демонесса, вот пострел, Попала в точку прямо сразу, Ну как тут жить без тика глазу?! И, взгляд свой обращая гОре, На выход их ведёт Минори. Двоих, и Мечник с Демонессой Отныне живы, так прелестно! «Ну ладно, — Сфинкс оскалил зуб, — Был поздний Рим к героям скуп, Но, всё же жил тогда один Великий римский гражданин, Кто в одиночку орды кимвров С тевтонами отправил вдаль, Он не боялся эту шваль, И умер в муках, славу Риму!» «Откройся, Ад! Алохомора! — Воскликнул Поттер, ведь Аврора Уже окрасила восход, И можно потерять проход Из ада в мир мечтаний чистых, Поэтому ответил быстро, — Герой тот — Марк Аврелий Котта, Не будь я славный Гарри Поттер!» Тогда его взяла за руки И повела на выход Юки. «Вот нынче странная фигня! — Воскликнул Сфинкс, — При свете дня, похоже, Они свои чумные рожи По неприветливым Балканам Направят к остальным бакланам. И возродится всё, как в старь: Аптека, улица фонарь». «Так это Блок, — кричит Оринта, — Мы разгадали юмор Свинта! " «Так это не был же вопрос… " Растерян Сфинкс и трёт свой нос… «Нет уж, выходим поскорей! Вопрос твой, он — не канарей, Раз задал, значит, маза фак, Ответь прими, да будет так!» Тут солнце встало над горами, Клепсидра, каплю уронив, Иссякла. Голову склонив Поэт, что поминал Марину, На камень сел, Гитары дёрнул струны грустно, Румянец сполз с его ланит. Он прошептал: «Вот так искусство Берёт не меньше, чем даёт. Вот сука! Задом наперёд Несутся кони над обрывом, Чтоб им, коням, по жизни пусто, А мне же от того паршиво, Что зомби, хоть и был он смел, Из ада выйти не успел». "