смерть и девушка

За лесами, за морями, За балканскими горами Возвратившийся из ада Спел аэд свою балладу. Не по небу — по земле Поскакал он на коне. Рядом бледная Оринта, Следом Поттер на метле, Следом мечник наш, накидкой Прикрывая деве титьки И вдыхая аромат Демонически прекрасный, Он готовит аппарат Костно-мышечный. Напрасно Он его тренировал? Нет, он твёрже пиндских скал, И готов рубить мечом Упырей, ну фиг ли чо… Только мысли нелегки У героев наших стали. Зомби, даром что из стали На груди его доспех, Не вернётся к деве Али Для любви и для утех. Не вернулся он из ада. Ну а нам, читатель, надо Полететь сейчас стрелой Над осадочной плитой, Над долиною Тамбова, Над домами, что без крова, Над степями и полями, Над высокими грудями, Что стенающие девы Под унылые напевы Долю, что не может злей Быть под властью лютых фей, Проклинают, прячут в лифы. Не бывать нагими фифам, Не сношаться без затей Под пятою Упырей. Нам пора уже проститься С той локаций, и вот Закружил нас хоровод Легкокрылого стиха. И волнуясь мы слегка, Как люфтваффовые звенья, подлетаем к нашей Хрени.

***

А там, гляди, перестроенья Затеяли степные эльфы. Разведчик, крадучись тайком, Напарнику не шепчет «хелп ми». Разведчику ведь тишь нужна Сильней, чем верная жена. И подкрепляются пайком В молчании, на то смотря, Как эльфы гонят упыря, Чтоб тот возвел им быстро пандус. Крадется там по скалам пардус, И ступа с Феею-ягой Для маскировки брызжет гной. Разведчики же, видя дырки В эльфийском плане, Сели в сани И тихо так, пугливей лани, Чтоб не заметили утырки, По Полю чистому росы Несутся к Деве Колбасы. А та, их встретив у порога, Дала им пряников немного, Со склонов Гималаев чая, И вести новые встречает С невозмутимостью даймё. Вот это баба! Е-моё! Родился план у штаба Али, И чтобы плотные порвали Ряды врагов, рядятся вои В доспехи, их снимая с мёртвых. Вперёд — закованные в брони, Подальше — мечники в кирасах, Посередине — копьеносцы. А дальше всех стрелки из лука, Одетые в лосины, майки. Их предводитель — Пэрриш Тёртый — Потомок забугорских Асов, Бродяга с перебитым носом, По виду алкоголик, бука. Но может стрел каленых стайки Пускать на восемь сотен метров. Слюнявит палец, чуя ветры, И забугорскою стрелою Снимает главаря утырков. И вот сердца ударят пылко, И строй пойдёт глухой стеною, Врагов оставя трупов насыпь. Пусть Тёртый и не нашей расы — Отряд привёл из Бээлэма, Но это нынче не проблемы, Видать, не все там — пидорасы. Эльфийский царь, тот натиск чуя, Вальяжно поправляет сбрую у восьминогого коня, Которого кормил он для Устрашения народов Растением, чьих генных кодов Не знает даже лаборант. А конь заржал, сверкает бант На конской морде, Хвост играет, Ухмылка конская такая, Что даже злой померкнет рок. Зовут ту клячу — Горбунок. Но натиск воинов успешен Их меньше в восемь тысяч раз, Но подражая Александру, Фалангу в нелюдей засадят. Копьё проткнет эльфийский глаз, Утырский пенис, шлюший таз, И стая гопников напрасно Толпой из вод выходит красных. По крови гопники скользят, Крича неистово: «вот бля!» За этой чуматохой боя Девица Али, что с катаной, Улитка в коробке с диваном, Синица с титькой наголо Укрылись стопкой «Фигаро», И ждут момента, чтобы скрытно Запрыгнуть в древнее корыто, И по дороге столбовой, Дерьмом и кровью залитой, Спуститься в тыл врага по речке, Хранящей тайны человечьи, Дугою огибая Хрень. Та речка — древняя Фуфлень…