В подполье

      — Уолш, это не может подождать? Я занят!       Уолш, без стука вломившийся в кабинет коменданта, захлопнул за собой дверь.       — Что-то непохоже, чтобы ты горел на работе! — фыркнул он.       Блейк стиснул зубы. Он, черт побери, действительно был занят — мечтал о том, что сделает с Бет, когда наконец до нее доберется; и меньше всего хотелось ему сейчас выслушивать очередную истерику партийца. Что ни произойдет — прореха в системе безопасности, утечка информации, панические слухи среди населения — во всем партия винит Штази! А ему сейчас и без этого есть о чем тревожиться. Всего через несколько дней после выхода из тюрьмы Бет исчезла. Возможно, покинула Восточный Берлин. Если так — с этой девчонкой все гораздо хуже, чем он думал.       Уолш остановился перед столом коменданта, бесцеремонно разглядывая его лицо. Точнее, кожаную повязку на глаз, которой Блейк заменил бинты.       — А тебе идет, — сказал он наконец. — Интересно выглядишь теперь. Как-то так на старых гравюрах изображали двуличие!       Голос его, сочащийся гневом и презрением, безошибочно подсказал Блейку: Шейн в ярости не на Штази, а лично на него. За что? Возможных причин немало — и значит, стоит быть с ним очень осторожным.       — Я считал тебя своим другом, — продолжал Уолш; глаза его горели яростью. — А ты использовал свою власть, чтобы подложить мне свинью! И знаешь что? Ты за это заплатишь!       Блейк слушал его с бесстрастным лицом, пытаясь понять, о чем говорит Уолш. О том, что его подслушивали — или об интрижке с фрау Граймс? Он глубоко оскорблен, это ясно; но личное это оскорбление или профессиональное?       Нет, скорее речь о «жучках». И, судя по тому, что Шейн отправился выяснять отношения с ним, а не жаловаться его руководству — еще есть шанс все уладить.       Но откуда, черт возьми, он узнал? Может быть, и к этому приложила руку Бет? Например, перед побегом встретилась с Лори и все ей рассказала… Маленькая мерзавка! — как, черт возьми, эта девочка с невинными глазками умудрилась натворить столько бед?       Блейк встал из-за стола, достал из шкафа бутылку виски и молча наполнил два высоких бокала.       — Товарищ Уолш, — заговорил он серьезным официальным тоном, — я знаю, из-за чего вы пришли ко мне. И могу вас заверить: мне это так же неприятно, как и вам.       С этими словами он протянул один бокал Уолшу. Тот словно не заметил. Блейк поставил бокал перед ним и сел за стол.       — Тебе "так же неприятно"? — непонимающе переспросил Уолш. — Да что ты такое несешь! Ты, мать твою, установил тайное наблюдение за членом партии! Ты предал доверие… А, к черту всю эту риторику! Ты пытался меня подставить, Блейк. И я добьюсь, чтобы тебя уволили!       Блейк неторопливо отпил виски из бокала, выдерживая паузу. Сколько раз на собраниях высоких партийных чинов слышал он одно и то же: нужно больше информантов, больше «жучков», больше кадров в тайной полиции! По степени паранойи и шпиономании ГДР далеко обогнала Советский Союз. А теперь товарищ Уолш имеет наглость вваливаться к нему в кабинет и негодовать, что его подслушивают! Лицемер чертов.       — Я не пытался тебя подставить, Уолш. Подставили нас обоих.       — Что?       — И тебя, и меня. И сделал это один человек. Одна женщина. Она родилась и выросла в Восточном Берлине; но фашисты из ФРГ, не знаю уж как, промыли ей мозги. Я арестовал ее, бросил в Хохеншонхаузен и лично допрашивал почти две недели — она не раскололась.       Уолш непонимающе уставился на него.       — Ты что, говоришь об этой… о своей секретарше?       — Я сам убедился, что об этой девушке не стоит судить по внешности, — ответил Блейк, коротким жестом дотрагиваясь до своей повязки. — Она на многое способна. Очень на многое.       Уолш покачал головой; на лице его ясно читалось недоверие.       — Подожди-ка… она посоветовала тебе шпионить за мной и Лори — и ты просто сделал то, что она сказала?       «Самое… хм… забавное, что, в сущности, так оно и было».       — У меня не было выбора.       Видя по лицу Уолша, что таким объяснением его не успокоишь, Блейк попробовал другую тактику:       — Уолш, она попыталась натравить нас друг на друга. Именно так действуют фашисты. Так они побеждают. Но мы не позволим им победить.       — Блейк, избавь меня от пропагандистских речевок! Переливать из пустого в порожнее я умею и сам. Мне нужно знать, почему ты это сделал.       Блейк развел руками.       — Хотел бы я сообщить тебе, что именно она сказала, чтобы бросить тень на вас обоих! Но, прости, не могу. По всей видимости, это связано с несколькими недавними побегами за Стену, которые мы сейчас расследуем. Вся информация по этим делам засекречена. — Он наклонился вперед, опираясь о стол; на лице его читалась глубокая озабоченность. — И должна оставаться секретной, потому что девушка исчезла.       — Что за чушь! — изумленно протянул Уолш. Однако Блейк видел, что гнев его стихает, уступая место изумлению — и, пожалуй, злорадному удовлетворению при мысли, что его «друга» обвела вокруг пальца какая-то девчонка-секретарша.       — Наблюдение за тобой и за фрау Граймс я прекратил уже несколько дней назад, — солгал Блейк. — Все рапорта могу отдать тебе, и ты сам их уничтожишь.       «Забирай, не жалко! — мысленно добавил он. — Там настолько нет ничего интересного, что я даже копии снимать не стал».       Раздался стук в дверь.       — Войдите!       — Комендант, мы привели для допроса фройляйн Грин, как вы приказывали! — доложил агент Штази, появляясь в дверях. За спиной у него маячили еще двое агентов, а между ними — встревоженная молодая женщина.       Комендант бросил быстрый взгляд на Уолша. Тот смотрел на сестру Бет, едва рот не открыв. Отлично вышло, сказал себе Блейк, как по заказу!       Поднявшись из-за стола, он жестом отпустил агентов. Сестра Бет осталась стоять посреди кабинета. Она смотрела в пол; но комендант видел, что она не плачет, а хмурится. Неужели такой же крепкий орешек, как ее сестрица? Куда, черт возьми, подевались робкие и пугливые девицы былых времен?       — Товарищ Уолш, — проговорил он, поворачиваясь к партийцу, — может быть, вернемся к этому вопросу завтра? К тому времени я подготовлю рапорта, о которых вы спрашивали.       Уолш смерил его долгим оценивающим взглядом. Однако комендант видел, что драматическое появление сестры Бет сделало свое дело: с лица партийца стерся гнев. Уолш ему поверил.       — Хорошо, Блейк, — ответил он наконец и скрылся за дверью.       Оставшись со старшей Грин наедине, комендант снова сел за стол и с минуту молча смотрел на нее, стараясь понять, что за человек сестра Бет. Она заметно старше, выше и сильнее на вид. Ни следа миниатюрности и хрупкости, что так восхищала его в Бет; никакого кукольного личика и огромных доверчивых глаз. Пожалуй, она красива — но красота ее обыкновенная, земная. Видно, что эта фройляйн Грин — человек прямой и с сильной волей.       Наконец он заговорил:       — Фройляйн Грин, вам нечего бояться. Я просто решил поговорить с вами о вашей сестре. Я о ней беспокоюсь. Может быть, присядете?

***

      — И на этом все? Ты ничего больше не сделаешь? — Лори смотрела на Шейна, не в силах поверить своим ушам.       Они сидели вдвоем за ужином в квартире Лори. Шейн заерзал на стуле; ему было явно не по себе.       — Но что я могу сделать? Это не его вина, и…       — Что значит «не его вина»? А кто, как не Блейк, приказал следить за нами? Может быть, его люди подслушивают нас даже сейчас!       — Нет, они прекратили прослушку несколько дней назад, — покачал головой Шейн.       Лори смотрела на него почти с жалостью. Как, ради всего святого, можно быть таким тупым? Настолько не замечать, что творится у тебя под носом? Не понимать, что этот твой так называемый «друг» — закоренелый лжец, которому доставляет удовольствие обводить тебя вокруг пальца?       Теперь она не понимала, как пойдет завтра на работу. Как будет смотреть ему в глаза и делать вид, что все в порядке — помня каждую секунду, что этот человек не только затащил ее в постель, но и вторгся в ее жизнь. Его шпионы ее подслушивают. Везде. По телефону, в ванной, в постели с Шейном. Нигде не скрыться от Блейка, черт бы его побрал!       — Хорошо, Шейн, тогда кто же в этом виноват? — спросила она наконец, снова наполняя бокал вином. — Они или вы? Он хотя бы объяснил тебе, почему?..       Шейн вздохнул.       — Это из-за его секретарши. Той самой, что ударила его ножом в глаз. Оказывается, эта девчонка наплела ему, что мы как-то связаны с недавними побегами. А потом сбежала сама.       — Бет? Это сделала Бет?!       В этот миг Лори поняла значение слов «ослепительная ярость». Бет — эта трогательная невинная девчушка, которую Лори взяла под крыло, помогала ей и опекала, Бет, которой Лори доверилась, открыла самый постыдный свой секрет… и эта Бет просто так, без причин, подставила их обоих?!       В столовой наступило молчание. Шейн мрачно ковырял вилкой салат; Лори попивала мелкими глотками вино и лихорадочно размышляла.       Бет калечит Блейка и оказывается в тюрьме. Видимо, в какой-то момент перед этим обвиняет Шейна и Лори в том, что они работают на подполье. Потом выходит из тюрьмы — и исчезает. И вот еще что: о том, что Лори спит с Блейком, знала одна только Бет — но недавно об этом откуда-то узнал Рик… Лори не училась в разведшколе, не проходила тренировок, в Штази занималась лишь бумажной работой — но все же кое-что в этом деле понимала. И точно знала: если что-то не сходится — к этому стоит приглядеться очень, очень внимательно.       Вопрос теперь в том, кто из троих ей нужнее: Шейн, комендант или Рик?

***

      Мэгги изо всех сил старалась не показывать страха. Пугало ее все: просторный кабинет, обшитый дубовыми панелями, герб на стене, огромный письменный стол. Но больше всего пугал сам комендант. Даже сидя за столом, он выглядел высоким и плечистым; черная повязка на глазу придавала ему зловещий вид — а острый, пристальный взгляд его здорового глаза не отрывался от Мэгги.       — Мэгги, когда вы в последний раз видели свою сестру?       Мэгги пожала плечами.       — Несколько дней назад. Точнее не знаю.       — Не знаете? — нахмурился Блейк.       По дороге на допрос у Мэгги было время подумать, что говорить. Бог знает, сработает ли такая стратегия — но другой нет.       — Я работаю до позднего вечера. А потом еще стою в очередях за едой. Иной раз мы по целым дням не видим друг друга. И, откровенно сказать, с тех пор, как она вышла из тюрьмы, я не особенно слежу за тем, где она и чем занята. — Она подняла взгляд, от души желая, чтобы гнев, сверкающий в ее глазах, Блейк отнес к Бет, а не к себе. — Что она натворила на этот раз?       — А вы не близки с сестрой? — поинтересовался Блейк, не сводя с нее внимательного взгляда.       — От Бет одни проблемы. Мы с Шоном стараемся держаться от нее подальше. Шон — наш брат, он служит в погранвойсках.       — Вы понимаете, что она исчезла?       Мэгги закатила глаза, очень надеясь, что не переигрывает.       — Серьезно? Вот видите! От этой девчонки одни неприятности. Все, я умываю руки!       На столе перед Блейком она заметила нож для разрезания бумаг. Интересно, тот самый? Вот бы воткнуть его этому насильнику и убийце в оставшийся глаз!       — Понятно, — проговорил Блейк. — Значит, вы не представляете, где она может скрываться?       — Нет.       — У нее есть мужчина?       — Если и есть, я о нем ничего не знаю.       Наступило молчание. Очень долго, кажется, несколько минут комендант Блейк сверлил Мэгги своим здоровым глазом — а та со скучающим видом разглядывала фотографии и грамоты на стенах. Сердце ее отчаянно колотилось, в голове звучала лишь одна мысль: «Этот человек избивал и мучал Бет почти две недели — и она выдержала все! А мне нужно выдержать всего один допрос!»       — Можно мне идти? — спросила она наконец. — Боюсь, не успею ужин приготовить. Брат, когда приходит с дежурства, всегда голоден как волк.       Блейк молча кивнул — и Мэгги, очень стараясь не спешить, вышла из кабинета. Спиной она чувствовала на себе его пронзительный взгляд — и понимала, что он не вполне ей верит.

***

      Бет в ужасе смотрела на меркнущий свет фонаря. Затем торопливо скинула с плеча рюкзак, начала рыться там в поисках батареек. Она уже попалась так один раз: посреди тоннеля фонарь вдруг замигал и потух, и Бет оказалась в полной темноте. Мерзкое ощущение. В этих тоннелях темно, как в катакомбах.       Наконец она нащупала батарейки — и именно в этот миг фонарь погас.       «Спокойно. Не паникуй. Ты же можешь поменять батарейки с закрытыми глазами, верно? Ничуть не сложнее поменять их в темноте».       Присев на каменистую почву, она положила свежие батарейки себе на колени и начала наощупь развинчивать фонарик, чтобы достать старые. Через несколько минут операция была завершена: свет фонаря вновь залил тоннель, и Бет вздохнула с облегчением.       Но в следующий миг замерла, словно обратившись в камень.       Позади нее послышались шаги. Кто-то идет! И, судя по шагам, несколько человек.       Затем раздался смешок, и басистый мужской голос произнес:       — Смотрите-ка, ребята, у нас тут «крыса»! Да какая хорошенькая!       Сердце Бет ухнуло в пятки, когда она услышала звук, который ни с чем не спутаешь — звук взведенного курка.