В подполье

      Ночь была темна — и в этой холодной беззвездной ночи, прижимаясь к стенам и избегая света фонарей, осторожно двигались две фигуры в черном. Путь их пролегал по опасному маршруту — по пустынным улицам вблизи Стены. Порой они подходили к самой Стене, так что слышали приглушенные голоса пограничников, охраняющих «полосу смерти», и порой повизгивание овчарок. Время от времени вдоль Стены проходили патрули — тогда ночным странникам приходилось прятаться в подъездах или в темных переулках.       — Далеко еще? — шепотом спросила Бет.       Дэрил остановился, прислушиваясь.       — Слышишь? — спросил он вполголоса.       Бет прислушалась — и до ушей ее, отдаленно и глухо, донесся ритмичный стук колес.       Через несколько минут они были уже на станции, давно не работающей: перелезли через загородки, преодолели торопливо натянутую колючую проволоку. Платформа была погружена во тьму. Дэрил взглянул на часы.       — Поезд подъедет через шесть минут. После этого у нас будет одиннадцать минут, чтобы нырнуть в тоннель и дойти до первой развилки, прежде чем появится следующий поезд.       Бет устремила взгляд на зияющую черную дыру в конце платформы — вход в тоннель подземки.       С ее освобождения из Хохеншонхаузена прошла почти неделя. Большую часть дня — пока Мэгги, Шон и Дэрил работали — Бет проводила дома, отсыпалась и залечивала раны. Достаточно времени, чтобы многое обдумать. И укрепить свою решимость.       А по вечерам, встречаясь на конспиративной квартире, они с Дэрилом обсуждали свой план.       Хотела участвовать в этих обсуждениях и Мэгги, но в конце концов все согласились, что сестрам сейчас не стоит появляться на людях вместе. Если они начнут ходить куда-то вдвоем — после того, как Бет исчезнет, это навлечет на Мэгги подозрение.       — Кажется, я поняла, почему он меня отпустил, — сказала Бет однажды вечером.       Кто «он», уточнять нужды не было. Комендант Блейк черной тенью, незримым третьим присутствовал на каждой их встрече — хоть Бет старалась не упоминать о нем лишний раз, видя, как это действует на Дэрила. От Мэгги она знала: когда та прибежала к Дэрилу с радостными вестями, тот уже шел убивать Блейка. Мэгги остановила его в последний момент. Бет содрогалась при мысли о том, как близок был Дэрил к исполнению своего опасного замысла — и к почти неминуемой гибели.       — И почему же? — бросив на нее острый взгляд, спросил Дэрил.       — Когда я искала у него на столе дело отца, то наткнулась на папку с материалами на двух человек. В материалах их называли «Изабелла» и «Гюнтер». Там была прослушка, и по пересказам их разговоров я поняла, что это Лори и товарищ Уолш. Помнишь, как-то я сказала Блейку, что видела Конрада, жениха Аны, вместе с Уолшем незадолго до его побега? Похоже, он отнесся к этому серьезно и установил в квартире «жучок».       Дэрил ненадолго задумался.       — Комендант Штази следит за высокопоставленным партийцем… если это выплывет наружу, у Блейка будут большие проблемы.       — Вот именно, — подтвердила Бет. — И когда я спросила: «Кто будет следующей? Изабелла?»… - вообще-то я ничего такого не имела в виду. Знаешь, сейчас даже не помню, что я тогда имела в виду. Может быть, что все женщины, которые с ним связываются, плохо кончают? Но он, должно быть, решил: я намекаю, что мне известен его секрет.       …Гул приближающегося поезда заставил Бет вернуться в настоящее. Поезд остановился, постоял с минуту, не открывая дверей, а затем снова набрал скорость, промчался мимо колонны, за которой прятались они с Дэрилом, и исчез во тьме.       Дэрил оглянулся вокруг. Платформа была пустынна.       — Пошли!       Вдвоем они спрыгнули с платформы и устремились в тоннель, в благословенную, все скрывающую тьму.       Когда свет за спиной совсем угас, оба включили фонари и быстрым шагом двинулись вперед.       Еще на поверхности Дэрил отдал Бет схему подземки — самый современный вариант, 1956 года. Сейчас они двигались на запад. После того, как Стена разрезала Берлин надвое, большинство тоннелей, идущих с запада на восток, заделали — только двое из них продолжали работать. Однако поезда, идущие с запада, больше не останавливались в Восточном Берлине — и станции метро на этих линиях были закрыты и охранялись патрулями.       Дэрил и Бет нырнули сейчас в тоннель, который больше не соединял восточную территорию с западной. По крайней мере, официально. Он был перегорожен, по нему не ходили поезда. Однако там, где не пройдет поезд, может пройти человек. По крайней мере, Дэрил и Бет очень на это надеялись.

***

      Мэгги ела торопливо, не поднимая глаз от тарелки. За ужином — уже третий раз за неделю — сидели лишь двое, и Шон сверлил глазами пустой стул Бет так, словно хотел взглядом прожечь в нем дыру.       — Где она шляется, черт побери? — взревел он наконец, стукнув кулаком по столу. — Этой девчонке мало, что она попала под арест и всех нас опозорила?       Мэгги чувствовала, что начинает ненавидеть брата. С тех пор, как Бет вернулась домой, Шон ни разу не обнял ее, не спросил, как она себя чувствует, не сказал, что рад ее возвращению. Вместо этого — смотрел так, словно она совершила что-то непростительное, и твердил, что не знает, как теперь глядеть в глаза сослуживцам-пограничникам.       — Не знаю, — ответила Мэгги, не поднимая глаз. — Она, знаешь ли, две недели просидела взаперти. Должно быть, вышла подышать свежим воздухом.       — Свежим воздухом! — фыркнул Шон. — Да там ниже нуля! Может, она и не предательница — для этого слишком глупа — но как она не понимает, что ведет себя чертовски подозрительно? Если сейчас сюда явятся люди из Штази и спросят, где она, что мы им ответим?       Мэгги молчала и не поднимала глаз.       «Вся моя семья рассеялась по свету, — думала она. — Теперь ушла и Бет — а я осталась здесь, вдвоем с тобой».

***

      Через два часа Дэрил и Бет добрались до заброшенной станции. Закрыта она была еще в 1920-е годы; давным-давно здесь не ходили поезда, и с поверхности сюда никакого хода не было. Дэрил отыскал кабинет начальника станции, взломал дверь, и они проникли внутрь. Бет огляделась вокруг. В комнате было темно, холодно, повсюду паутина — но, по крайней мере, сухо. Она сняла рюкзак и улыбнулась Дэрилу.       — Что ж, не так уж плохо. По сравнению с Хохеншонхаузеном вообще дворец.       — Чертовы крысы! — пробормотал Дэрил, заметив помет на полу.       — Может быть, просто мыши, — невольно поежившись, ответила Бет.       Дэрил молчал и смотрел на нее с каменным лицом.       — Дэрил! Пожалуйста! Я знаю, что ты хочешь сказать. Не надо!       Он сбросил сумку, достал пачку сигарет и закурил, раздраженно щелкая зажигалкой.       — Мы все это уже обсудили, — продолжала Бет. — Один из нас должен остаться снаружи. Если исчезнем вместе — Штази обо всем догадается. А я и так уже под подозрением. Так что исчезнуть должна я.       Сеть подземных тоннелей берлинского метро была поистине огромной. Если исследовать ее лишь по ночам, по несколько часов в день — на это уйдут недели и месяцы. Но человек, который здесь поселится и сможет бродить по тоннелям целыми днями… Словом, это был хороший план. Просто отличный. Но Дэрил не соглашался ни в какую — и не описать, каких трудов стоило Бет его уговорить.       Да, я уйду, говорила она, обязательно уйду на Запад. Но сперва проложу путь остальным. И под землей комендант Блейк меня точно не найдет. Здесь я буду в безопасности.       — Знаю, — пробормотал он. — Только это не значит, что я рад уйти и оставить тебя тут, в этой чертовой темноте.       Бет хотела подойти к нему, обнять — но после первой их встречи неделю назад Дэрил держался с ней замкнуто и отстраненно. Больше не обнимал, старался даже к ней не прикасаться — и Бет не понимала, почему.       Вместе они прибрались в кабинете, смахнули пыль и мышиный помет, кое-как завесили щели в обшивке стен, откуда сквозило подземным холодом. Расстелили на полу тощий матрас. У Бет было с собой два одеяла, а вместо подушки — мешок со сменной одеждой под голову. Большую часть их багажа составляли консервы и батарейки.       Скоро все было закончено. Бет взглянула на часы. Два часа ночи.       — Тебе пора, — сказала она. — Завтра у тебя смена, нужно выспаться.       Он кивнул, но не трогался с места.       — Дэрил, я сама этого хочу!       — Знаю. Просто думаю о том, что дальше. Потом. Что ты будешь делать, когда окажешься на той стороне?       — Ты же знаешь, — нахмурилась Бет, — до этого еще далеко. У меня здесь полно работы.       Дэрил пристально вгляделся ей в лицо.       — Не вздумай подниматься наверх, Бет, — сказал он, чеканя каждое слово. — Ни под каким видом. Скоро он узнает, что ты исчезла — и обратный путь для тебя будет отрезан. Ты не должна больше появляться в Восточном Берлине. Никогда.       — Знаю, — отводя взгляд, ответила Бет.       Она понимала, что Дэрил прав: подниматься на поверхность больше нельзя. Она сама придумала этот план. Сама решила исчезнуть. Но думать о том, что сейчас, в эту минуту, она рвет все связи с родным домом и с семьей, было невыносимо.       — Хорошо. Увидимся через два дня, — бросил Дэрил и вышел за дверь.

***

      Едва Лори успела войти в квартиру, как раздался стук в дверь. На пороге стоял ее бывший муж.       Лори едва не застонала вслух: только его не хватало после трудного дня! С тех пор, как она осталась у коменданта Блейка единственной секретаршей, работать приходилось за двоих; к тому же после ухода Бет шеф словно с цепи сорвался, и иметь с ним дело стало еще тяжелее прежнего.       — Что тебе нужно? — спросила она.       Рик устало провел рукой по лицу. Выглядел он измученным, даже потерянным — совсем как в тяжелые недели и месяцы, предшествовавшие их разводу. Видя мужа таким, Лори привыкла злиться — это было проще, чем испытывать горечь и чувство вины.       — Просто хотел тебя увидеть, Лори. Можно войти?       Следовало бы захлопнуть дверь у него перед носом — в конце концов, они давным-давно уже все друг другу сказали! — но, сама не зная почему, Лори посторонилась и пропустила его в дом.       С Риком не нужно притворяться, подумала она. Да, должно быть, дело в этом. С Шейном приходится быть всегда оживленной и внимательной. С Блейком — делать вид, что ей нравится, как он срывает на ней злость, или хотя бы не жаловаться. С Риком можно просто быть самой собой.       Она достала из холодильника бутылку пива, открыла и протянула ему. Себе налила стакан воды. Устало опустилась рядом с ним на диван, вытянула ноги и вздохнула. Довольно долго оба молчали; и Лори успела уже подумать, что рядом с Риком очень уютно молчать, когда он заговорил:       — Лори, я по-прежнему тебя люблю.       Она прикрыла глаза.       — Не надо, Рик.       — Я люблю тебя, Лори. И знаю, что и ты меня любишь. Тебе не нужны ни Уолш, ни Блейк. Только я.       Лори выпрямилась и резко обернулась к нему.       — Какого черта?.. При чем тут Блейк?       Откуда он знает? — лихорадочно думала она. Она точно никому не говорила. Блейк кому-то похвастался, что с ней спит? Нет, он обещал хранить все в тайне. Ему и самому это невыгодно; последнее, что ему нужно — это ссора с видным и влиятельным партийцем Шейном Уолшем…       Рик торопливо отвел взгляд, и Лори мысленно выругалась. Да, ему все известно!       — Шейн знает? — торопливо спросила она.       — Нет.       — А ты откуда узнал, черт возьми?       — Я точно не знал, — ответил Рик; он не поднимал глаз и ковырял ногтем этикетку на пивной бутылке. — Просто догадался. Замечал несколько раз, как он смотрит на тебя — и на Уолша.       Да, такое вполне возможно, думала Лори.Рик всегда был наблюдательным — а то, как Блейк смотрит на Уолша, когда тот этого не видит, Лори не раз замечала и сама.       — Лори, почему ты ему позволяешь?..       Лори скрестила руки на груди.       — Ну, знаешь… все не так уж плохо. В нашей стране многим везет куда меньше, чем мне. Посмотри хоть, что случилось с Бет.       Он потянулся к ней, но Лори отбросила его руку.       — Думаешь, то же может случиться с тобой, если ты ему откажешь?       Взгляды их встретились.       — Не знаю, — резко ответила Лори. — И не горю желанием проверять. Если бы эта дурочка просто дала ему то, чего он хотел — и она бы осталась на непыльной и денежной работе, и мне не пришлось бы теперь… все это терпеть!       Лицо Рика исказилось, словно от боли.       — Лори, вернись ко мне! И больше тебе ничего терпеть не придется. Я обещаю.       Лори закатила глаза.       — Даже Шейн не может его остановить — что сможешь ты?       — Шейн не знает, что происходит. А я знаю. Я найду тебе другую работу. Если захочешь, помогу перебраться…       Лори удивленно взглянула на него — и Рик осекся, инстинктивным жестом поднеся руку ко рту, а затем поспешно докончил:       — Помогу уйти из Штази и перебраться на другую работу, получше.       Лори пристально смотрела на Рика — и от нее не укрылось, что в глазах его мелькнул страх. Она хорошо знала бывшего мужа — и ясно поняла, что сейчас он хотел сказать нечто другое. Он готов переправить ее в Западный Берлин.       Взгляды их скрестились на долгое мгновение, а затем Рик предостерегающим жестом поднес палец к губам. Да что, черт возьми, происходит?!       — Я лучше пойду, — проговорил он торопливо и, поставив бутылку пива, двинулся к дверям.       Лори обвела комнату тревожным взглядом. Что еще знает о ней Рик — быть может, такого, чего не знает и она сама?

***

      Лори догнала его на лестнице. Из подъезда они вышли молча, но, едва оказались на улице, она повернулась к нему и прошипела:       — Рик, какого черта? Мою квартиру прослушивают? И что значит «перебраться»? Ты хотел сказать, что можешь переправить меня в Западный Берлин? Но как?!       Рик увлек ее за собой в ближайший подъезд, мысленно проклиная свою болтливость. Он не хотел ничего этого говорить; но мысль о том, что Лори приходится терпеть от Блейка, заставила его забыть обо всем.       — Да, тебя слушают.       — Но какого черта? — в тревоге восклицала Лори. — Зачем? Я ничего не делала! Или это Шейн…       Рик лихорадочно думал, что ей ответить. Он уже наболтал слишком много! Дэрил будет в ярости. С тех пор, как Бет вышла из тюрьмы, они возобновили свою дружбу — и Рик начал верить, что по ту сторону Стены у них с Лори, возможно, появится второй шанс…       — Не знаю, — солгал он. — Должно быть, кто-то в чем-то заподозрил тебя или Шейна. Пустяки, такое то и дело случается.       — Рик, прекрати! Это не пустяк. Кто нас подозревает и в чем?       Рик мысленно выругался. Похоже, она от него не отстанет!       — Лори, это не важно. Сама знаешь, что за параноики служат в Штази. Они все время кого-то прослушивают, просто на всякий случай. Забудь о том, что я сказал.       Лори сверкнула гневным взглядом.       — Иди к черту, Рик!       С этими словами она оттолкнула его и бросилась обратно в подъезд. Рик проводил ее взглядом, всей душой желая броситься за ней, но понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Пока не выйдет. Лори еще не готова изменить свою жизнь. Но он чувствовал, что терпение ее на пределе.

***

      Блейк повесил телефонную трубку. Звонил куратор от Штази на заводе, куда должна была вернуться на работу Бет Грин. Должна была… еще три дня назад. Но на рабочем месте так и не появилась.       Он задумался, барабаня пальцами по столу. Две недели Бет били и не давали спать; теперь ей нужно время, чтобы прийти в себя. Боль — и, быть может, упрямство — достаточная причина, чтобы тянуть с выходом на работу. Или нет?       Снова подняв трубку, он набрал номер информатора Штази, живущего с Бет в одном доме. Ответ был неутешителен: уже несколько дней младшую Грин никто не видел.       Блейк с размаху хлопнул трубку на рычаг. Куда она могла подеваться? Не может быть, крутилось у него в голове, не может быть… она не осмелится…       Сняв трубку в третий раз, он приказал двоим агентам Штази проверить квартиру Гринов и убедиться, что Бет там. Сам ждал, сжимая кулаки. Телефон зазвонил через двадцать минут.       — Никак нет, комендант. Никого нет, квартира пуста.       Блейк судорожно сжал телефонную трубку; перед единственным глазом его поплыли красные круги. Она все-таки это сделала! Сумела его переиграть, выбралась из тюрьмы — и скрылась!       Что ж, кому-то придется за это заплатить.       — Возвращайтесь в квартиру, — приказал он, — дождитесь, когда придет домой ее сестра. И привезите ее ко мне.