Resonances

Кларк вытянул свои длинные ноги на пухлом диване в спальне Брюса, располагаясь поудобнее. Удивительно, что внезапное желание Брюса посмотреть с ним фильм оказалось более домашним и напоминающим свидание, чем всё, что они уже успели проделать. До настоящего момента последние несколько недель их совместной жизни были похожи, ну, на их обычную жизнь, только с большим количеством секса. Но, очевидно, Брюс почувствовал, что этого недостаточно, и захотел немного увеличить коэффициент романтичности. Это было странно, но Кларк хотел считать происходящее обнадёживающим. – Это мило, – сказал он. – Я и не подозревал, что у тебя тут есть телевизор. – Ммм, – протянул Брюс, щёлкнув пультом дистанционного управления в направлении картины над камином. Картина скользнула назад, открывая экран весьма приличного размера. – Впечатляет. Прямо злодей из бондианы. – Хорошие парни тоже могут использовать технологии. Тебе нужна ещё подушка? – Нет, всё отлично. Ты собираешься садиться? – Через минуту. Только позволь мне всё запустить. – Какие-нибудь намёки на то, что мы будем смотреть? Экшн? – Да, можно и так сказать. Хочешь, я попрошу Альфреда принести попкорн? – Мы сами можем сделать свой собственный попкорн. Это же половина всего удовольствия. Брюс посмотрел на него: – Когда люди говорят, что сделать что-то самому – половина всего удовольствия, я склонен считать, что они подразумевают, что вдвое приятнее было бы иметь кого-то, кто сделает всё за тебя. – О, иди сюда и садись на диван рядом со мной, лорд Фаунтлерой (заглавный персонаж романа Фрэнсис Ходжсон Бёрнетт «Маленький лорд Фаунтлерой», в данном случае Кларк упоминает его в качестве издёвки над аристократическими замашками Брюса, – прим. пер.). Может, стоит выключить часть ламп? Брюс отрубил почти весь свет. Комната погрузилась в романтичный полумрак. – Ты мог бы снять обувь, – предложил Кларк. – Ну, знаешь, станет комфортнее. Ему было более чем любопытно, какой жанр Брюс выбрал для их свидания. Он сказал экшн, но почему-то Кларк с трудом представлял себе Брюса, расслабляющегося и наслаждающегося фильмом, который немного слишком смахивает на его повседневную жизнь, чтобы показаться приятным, – или, ещё хуже, фильмом, прославляющим или идеализирующим насилие. С другой стороны, так же трудно представить Брюса, зависающего с серьёзным иностранным фильмом с субтитрами, полным сложностей и меланхолии. Несомненно, у него с избытком хватало обеих этих вещей прямо тут, в Уэйн Мэнор. – Тебе хорошо видно? – поинтересовался Брюс. – Лучше и быть не может. Брюс устроился на другом конце дивана – немного дальше, чем надеялся Кларк, но ноги Кларка не оттолкнул. Во время просмотра будет ещё уйма времени, чтобы придвинуться поближе. Вдруг это окажется фильм ужасов, тогда Кларк сможет съеживаться, смеяться, зажмуриваться и постепенно смещаться в сторону Брюса. Брюс нажал на кнопку пульта, экран потемнел, а затем ярко вспыхнул. Звук оказался скрипучим и дилетантским. Так что, возможно, это всё-таки артхаус. Не было ни вступительных титров, ни названия. Открывающая сцена включала спальню и кровать со смятыми простынями. – Кто-то из мальчиков тебе это рекомендовал? – шёпотом уточнил Кларк. – Не совсем. – Что это… – и Кларк осёкся. Фактически, он утратил возможность говорить. – Это, – сумел выдавить он и сглотнул. – Это… это… Он сидел в шоке. И, когда реальность того, что он видел, начала до него доходить, в животе будто медленно узел завязался. Кларк почувствовал себя так, словно из него вышел весь воздух. – Это… они… ты… О БОЖЕ МОЙ!! Он в ужасе закрыл глаза ладонями. – О господи, Брюс, выключи! Выключи! Это же… это же Хэл и Барри, боже мой, ВЫКЛЮЧИ! Мои глаза сейчас... Брюс, давай, выключай к чёртовой матери или хотя бы приглуши звук, я этого не вынесу, что ты... о мой БОГ! Кларк различил ещё один звук вдобавок к тем мучающим его, что неслись из динамиков телевизора, и посмотрел туда, где должен был сидеть Брюс. Его там больше не было. Брюс сполз на пол, а звук был звуком его смеха. Не просто смеха – в два раза сильнее, чем смех. Голова Брюса откинулась назад в экстазе чистого восторга, и он наблюдал за Кларком. – Ты… – воскликнул Кларк с недоверием и возмущением. А затем он схватил диванную подушку – одну из тех, что потяжелее. – Ты кусок дерьма. Ты коварный мелкий садист… – Кларк огрел его подушкой так сильно, как только мог без использования суперсил, хотя Брюс этого как раз заслуживал. – Ах ты инфантильный, незрелый, жестокий… – Каждый удар вызвал у Брюса новый взрыв хохота, так что в конце концов Кларк просто набросился на Брюса, прижав его к полу. – Твоё лицо, – выдохнул Брюс, и Кларк заткнул его подушкой, лишая доступа воздуха. Его действия не возымели никакого эффекта, Брюс просто продолжал смеяться, словно больше не контролировал собственное тело. За все годы знакомства Кларк никогда не видел, чтобы Брюс так смеялся. Смеялся, как долбаный псих, ну правда, будто у него не было других забот – ни города, который нужно защищать, ни семьи, которой нужно руководить, ни Лиги, которую нужно возглавлять, ни наплывов социопатического зла, которое нужно победить. Кларк никогда не слышал ничего прекраснее, чем его смех, и Кларк не смог совладать с собой: он тоже рассмеялся, настолько заразительной была радость Брюса. – Господа? У вас всё в порядке? – Ах… отлично, Альфред, мы, ах, прекрасно, – отозвался Брюс. Они валяли друг друга по полу за диваном, так что Альфред не мог их видеть. Бог знает, что подумал бедняга. Брюс всё ещё тихо содрогался от смеха, Кларк прижимал руку к его лицу, пытаясь его придушить. – Очень хорошо, сэр, раз вы так утверждаете. Я уловил некоторые весьма тревожащие звуки. Вы уверены, что мне не следует что-нибудь вам принести? – Определённо, – заверил его Брюс, когда Кларк позволил ему глотнуть воздуха. – Тогда я удаляюсь, сэр. Надеюсь, вы наслаждаетесь своим фильмом, – произнёс Альфред, закрывая за собой дверь. Брюс больше не мог себя сдерживать, но откатился от Кларка подальше, обессилевший от очередного приступа смеха. Кларк привалился к спинке дивана и рассмеялся ещё громче, нацеливаясь пнуть Брюса. Никто и никогда бы не поверил в такое, даже если бы он кому-нибудь рассказал. Только он мог видеть Брюса таким; только он знал этого человека всего целиком и наблюдал его в моменты беспечности вроде нынешнего. Эта мысль наполнила его невыносимой нежностью, и в этот раз, когда он набросился на Брюса, он перекрыл ему доступ воздуха поцелуем, на который Брюс так же страстно ответил. – Ты напугал меня на всю жизнь, – прошептал Кларк между поцелуями. – Я больше никогда не смогу взглянуть ни на одного из них. Я больше никогда не смогу заниматься сексом. – Я не куплюсь на твой блеф, – объявил Брюс всё с той же раздражающей ухмылкой на лице, когда его пальцы начали возиться с молнией на штанах Кларка.