Совёнок

— Изуку!       Химено забежала в медпункт. По ее лбу скатилась капелька пота, руки дрожали, сердце учащенно билось. На какое-то время она даже забыла, что у нее есть крылья. Дыхание у нее сбилось, а лицо раскраснелось. Изуку сидел на кушетке с перебинтованной рукой. Он удивленно посмотрел на подругу. — Химено… Что ты здесь делаешь? — Я собиралась домой и услышала как твои одноклассники разговаривали о том, что ты сильно ранен… — Девушка присела рядом с Мидорией и обняла его, стараясь не тревожить раненую руку. — Я так испугалась за тебя! Что произошло на ваших спец учениях?..       Она посмотрела своими проницательными черными глазами на руку друга, потом подняла взгляд на его лицо. Изуку сжал здоровый кулак. — Я… — Его голос задрожал. — Химено, я сражался с Каччаном…       Девушка вздрогнула. Вот что она точно не хотела услышать от лучшего друга. Она боялась этих слов. Их битва означала, что Изуку снова был унижен и растоптан. Так было всегда, когда Катсуки дрался с ним. Он всегда его бил. А Мидория не мог с ним ничего сделать. — Твоя рука… Это он сделал? — Она медленно начинала злиться. Хотелось высказать Бакугоу все, что она думает о нем. Но сначала нужно было узнать обо всем, что произошло между этими двумя. — Это не он сломал мне руку!.. — начал отнекиваться Изуку. — Все совсем не так, как ты думаешь, Химено! Я… — Он снова опустил голову. — Я победил Каччана… — Победил? — Хошизора замерла. Она даже не представляла, что такое возможно. Чтобы Катсуки кому-то проиграл? Чтобы он проиграл всегда слабому и беспомощному Мидории? Это было так неожиданно для нее, которая считала его непобедимым и из-за этого так боялась его злить. Тем радостнее была эта новость. Изуку! Победил! Ее всегда слабый друг наконец сравнялся с Бакугоу и смог его победить! Ее сердечко затрепетало, по крыльям пробежались мурашки. — Поздравляю… — Это все, что она могла выговорить. Прежде чем осознала внезапно. А ведь Катсуки же никогда в жизни не проигрывал. Даже в детстве, он всегда был во всем первым. Каково ему теперь, когда его почти ткнули в его несовершенство? Что он чувствует? Нужна ли ему сейчас поддержка? Он ведь такой гордый. Он вряд ли сам придет к ней. А если самому переживать такой удар по самолюбию, будет только больнее. Она знала это не по-наслышке. Катсуки ведь был не единственным человеком, который держит такие чувства внутри себя. — Изуку… — Она сжала края юбки в кулачках. — А ты видел его… После этого?       Мидория лишь покачал головой. Хошизора грустно улыбнулась. — Ясно… Тебя уже отпустили? Он кивнул: — Да. Исцеляющая Девочка сказала, что до завтра рука срастется и сегодня можно идти домой. Но мне еще нужно зайти в класс. — Не страшно, — она притворилась веселой. — Я подожду тебя, хорошо?        Он снова кивнул. Они вышли из медпункта и пошли по направлению к кабинету первого «А» класса. Изуку вошел внутрь. Химено осталась в коридоре. Сейчас она жалела, что не выжала из экзамена все до последнего. Что не набрала достаточное количество баллов, чтобы попасть на геройский факультет. Может быть, если бы она тогда не дала слабину, она бы сейчас была рядом с Изуку и там, была бы наравне с ним. Они бы не отдалялись так сильно друг от друга с каждым днем. Они бы продолжили быть с Изуку лучшими друзьями. А теперь… Медленно и верно у девушки складывалось впечатление, что она превращается не больше чем в старую знакомую для него. Обидное упущение. А ведь еще немного усилий, и у Химено мог быть шанс быть там же, где сейчас Изуку и Катсуки. Наконец Изуку вышел из класса. Озабоченный чем-то, его взгляд был рассеян. — Каччан уже ушел, — сказал он негромко. — Химено, можешь подождать здесь? Мне нужно поговорить с ним о кое-чем важном.       Ну вот. Опять. Ее опять оставляют не у дел. Потому что она слабая? Неужели именно поэтому? Потому что она не смогла учиться с ними на одном факультете? Неужели она действительно перестала быть их близким другом после поступления в старшую школу? Несправедливо. Нечестно.       Обидно до смерти. Но те крупицы дружбы, которые у них остались, она терять не хотела. Поэтому она снова нацепила на лицо фальшивую милую улыбку: — Хорошо. Я подожду.       Он убежал. Девушка долго смотрела ему вслед. Такой добрый мальчишка, он боится даже за тех, кого ненавидит. Как она могла себе вчера позволить думать об Изуку плохо? Он никогда ее не бросит. Он же такой хороший. Самый лучший человек, которого она знала. Самый дорогой ей человек. И это не изменится, даже если он отдалится от нее. Для Химено Изуку останется так же дорог, как и пять, и десять лет назад. Всегда. И все-таки, как же интересно, о чем они говорят!       Девушка спустилась по лестнице вниз, к выходу, и замерла у двери, прислушиваясь. Изуку был там, недалеко от выхода. Катсуки стоял немного впереди, в пол оборота, почти лицом к лицу. Химено расфокусировала взгляд, позволив себе взглянуть чуть дальше, прямо на Бакугоу. И только потом заметила слезы на его глазах. — С этого момента!!! — Воскликнул он дрожащим то ли от гнева, то ли от осознания чего-то важного, голосом. — С этого момента!.. Ты меня слышишь?! Я стану номером один!!! — Он резко развернулся и пошел к выходу. — И даже не думай, что сможешь еще раз меня победить!       Химено хотелось выбежать и догнать его. Ее сердце жалобно трепетало, а дыхание сдавило. Она в первый раз видела Катсуки таким. В первый раз за долгие годы его вид вызывал сопереживание. Сейчас девушке впервые хотелось пожалеть его, а не Изуку.       Но тут появился Всесильный. Девушке снова пришлось затаиться. Она мысленно укорила себя: Подслушивать плохо, она не имеет на это права. И все-таки продолжила стоять, наблюдая за пафосными разглагольствованиями Всесильного. — Отпусти меня, Всесильный, — вдруг прервал его Катсуки. — Я и шага ступить не могу. Я раньше этого не говорил, но сейчас это исправим. Я собираюсь превзойти тебя и заберу звание Лучшего Героя!       Всесильный отступил в нерешительности. Бакугоу пошел прочь из ворот Академии. Нужно было его догнать. Химено выбежала из своего укрытия: — Бакугоу-кун! Он остановился, не оборачиваясь. Хошизора опустила голову, пытаясь отдышаться. — Чего пристала? — Спросил он, стоя к девушке спиной. — Жалко стало? Самолюбие решила потешить?! «Какая я хорошая, пожалела придурка, испортившего мне детство»-так что ли?! Черта с два мне сдалась твоя гребаная жалость! Иди жалей Деку, как ты это делаешь всегда!       Он обернулся. Его лицо было перекошено злостью, алые глаза пылали как раскаленные угли. У Химено вновь задрожали колени, перья на крыльях тесно прижались друг к другу. И почему его гнев так сильно ее пугает даже сейчас? Она не была в состоянии и слова вымолвить под этим сжигающим заживо взглядом.       Не дождавшись ответа, Катсуки снова отвернулся и пошел. Девушка встрепенулась: — Подожди! — Она метнулась вперед и схватила его за руку. — Бакугоу-кун… У меня есть отвратительная привычка… Я изображаю из себя ангела, забывая о том, что и нимба у меня нет, и крылья далеко не белые… Это самый страшный из моих грехов… Но… — Она всхлипнула. По покрасневшим щекам покатились крупные бусины слез. — Но именно из-за этого греха я не могу просто так смотреть на то, как кто-то из дорогих мне людей переживает что-то в одиночку! Если хочешь, я не буду тебе ничего говорить… Просто позволь побыть рядом, пока не станет легче.       Катсуки сжал зубы. Он выдернул ладонь из ее хватки и сильно толкнул девушку вперед так, что ей пришлось сделать несколько шагов, чтобы удержать равновесие и не упасть. — Ты, чёртова Мать Тереза, — фыркнул он. — Слабая, как ничто, а пытаешься строить из себя невесть кого! Если не хочешь, чтобы оставил тебя здесь, хватит плестись позади! Химено рассеянно моргнула и кивнула головой. Катсуки отвел взгляд. — Мог бы поблагодарить… — Пробормотала она тихо. — Я все-таки снова бросила Изуку из-за тебя… — Кто-то сказал, что будет молчать, — шикнул на нее блондин. — Ты сама пошла за мной, гребаная лицемерка.       Химено опустила глаза. Да. Лицемерка. Завтра она снова будет извиняться перед Изуку, за то, что бросила его. Но почему, странно, ей за это совсем не стыдно?       Наверное, потому что лицемерие это еще один грех, сопровождающий ее по жизни.